Жанр: Фэнтези » Макс Далин » Берег Стикса (страница 19)


Хорошего – помаленьку.

Роман вздохнул. Ну да, а ты-то уже навоображал себе! Приятель вампира! Или даже – товарищ! Да тамбовский волк тебе товарищ…

Роман потер ладонью замызганную подушку и поднес ладонь к лицу. От пальцев тонко пахло ладаном.

– Стасенька, – пробормотал Роман печально.

– Ты чего хочешь, Ромек? – отозвался вдруг вампир под самым ухом.

Роман чуть не подпрыгнул от неожиданности. Станислав вышел из тени, как сквозь стену прошел. Его русые волосы теперь были связаны в хвост, он был одет в замшевую куртку с бахромой, бархатные штаны и короткие сапожки. И он вполне мог бы позировать для нового портрета – городской вампир начала двадцать первого века. Только мрачный.

– Стаська! – закричал Роман в восторге. Право, обычно он лучше владел собой, но тут уж особый случай вышел.

Станислав улыбнулся.

– Ты отчего это всполохнулся, Ромек? – спросил он, присев рядом. – Куда я денусь?

– Кто тебя знает, черт полосатый, – Романа опять понесло. Он вдруг сообразил, что от тона ничего не меняется, что Станислав уже оценил Романа по каким-то личным критериям и решил, что Роман ему подходит. Вместе с трепом, фамильярностью и резкими словечками. – Это ж современный Питер, тут все, что угодно, может случиться.

Станислав кивнул, снова становясь мрачным.

– Та и случилось.

– Что такое?

Станислав хмуро дернул плечом.

– Она меня разбудила.

– Кто?

– Та живая пани из этого дома, – Станислав кивнул на потолок. – Прямо над нами.

– Как это – разбудила? Я думал, живые не знают, что мы здесь остановились.

– Не знать-то они и верно не знают, зато те, кому их дорога грозит наглою и грязною смертью, чуют. Душенька-то, как бабочка, бьется о плоть, как о стенку, желает на волю – и не может. И что, скажи, тому живому остается? Лезть в петлю? Так то ж не освободит душу, скорей напротив – напялит на нее новые цепи, потяжелей прежних…

– Так эта твоя пани что, больная? СПИД или что-то в этом роде?

– Она спала, это верно. Я ушел по снам, но так то ж и положено делать. А больная или нет – так это как ты на то посмотришь. Я ж не доктор. Я ж только чую – жить на свете ей стало тошно. Душа рвется к новому кругу, устала, стерлась. А смертному телу так от того больно, что пани может не сдержаться и зробить кепсьтво…

– Как-как?

– Как? А, сделать глупость. Вот, значит, и я…

– Ага, понятно. И что ж, это так у вампиров заведено? Вроде скорой помощи тем, кто может нарваться?

– Да. Старые Хозяева то называют «линия крови». Или «линия рока» – вроде как смертному существу на роду написана смерть в самое близкое время. И какая выйдет смерть, про то ведомо только смерти самой да господу богу на небеси.

– А, вот ты о чем… То есть, ты хочешь сказать, что если обреченный тебя позовет, а ты услышишь, то ты легко его отпустишь, да? А если не дозовется, то смерть будет грязной, да? Страшной, там, тяжелой?

Станислав кивнул.

– И ты поэтому говорил вчера, что в городе пахнет грязной смертью, да? Вампиры не успевают повсюду, куда их зовут, вроде бы их слишком мало для большого города… И поэтому случаются всякие страшные вещи – большие аварии, там, серийные убийства… Кому положено – тот все равно нарвется. Правильно?

Станислав снова кивнул.

– С ума сойти. То есть, вы… вы же совсем, получается, не то, что о вас рассказывают?! Да?

– Та отчего ж не то? Очень то. А если в тех историях, какие ты сейчас вспоминаешь, мы выглядим вроде дьяволов, так это оттого, что больно уж смертные боятся смерти. Не доверяют они миру и богу тоже не доверяют – да и где им доверять, если им обещают после смерти ад не одну сотню лет кряду… Да и то, не все там неправда. Ты ж, верно, слышал, сказать к примеру, что вампир к живому не ходит без зову? И коли нет в доме того человека, который очень желает, чтоб нежить полуночная его посетила, так вампир и во сне не переступит порога…

– Да, говорят. Только я как-то не так понял. Я думал, что зовут уже после второго раза…

– Какого «второго»? А первый-то как же? И что я тебе еще скажу, Ромек – что это за игры бог весть во что – второй раз или третий? То дурно и недостойно. Ты ж пришел забрать жизнь, выпить силу, а душу отпустить на волю, так и скажи, к чему тебе ее больше-то мучить? То ж все равно, что на охоте дурной выстрел – тебе есть надо, это верно, но божье-то созданье в чем виновато?

– Да, это круто. То есть, я имел в виду, это правильно, наверное… Только ты знаешь, я почему-то не слышу зова. И даже никогда раньше не слышал. Что же мне делать?

– Что делать. Пойдем-ка побродим.

Станислав легко встал и потянул Романа за руку. И Роман, растаяв от прикосновения вампира, с неожиданным спокойствием вошел за ним в тень, как в темную воду, расступившуюся и сомкнувшуюся снова. Было мгновенное чувство полета, а потом они вышли из темноты на освещенную фонарями весеннюю улицу. Стоял теплый пасмур, моросил дождь, тучи висели низко, ночь была мягкая и влажная, словно поцелуй.

И наполненная ощущением жизни. Роману показалось, что он слышит, как, шурша, растет трава и как раскрываются почки. Мокрый ветер пах далекими лесами. Мир набухал, будто бутон, готовый лопнуть и раскрыться цветком – и живое тепло текло потоками, молочно парными, нежными, отовсюду…

Роман улыбался пьяной бессмысленной улыбкой, которую было не согнать с лица. Весна несла его, как река, и он плыл в этом течении, чувствуя себя легким, как соломинка и необыкновенно свободным.

Ему понадобилось немало

времени, чтобы опомниться.

– Что это, Стаська? – спросил он, когда экстаз чуть-чуть улегся. – Это ты делаешь, признавайся?

– Ну что ты говоришь, Ромек! Как же я могу – то ж божий мир и деяния тоже божьи. А просто это выход. Сон мира и один из многих. Ты ж раньше по снам не ходил, от тебе и дивно…

– Я тебя люблю, Стаська…

– От добре. Люби. То наше с тобою дело, Ромек – любить мир, жизнь, смерть, другие души… Что и случится грязным – мы очистим и отпустим. А любовь – та же сила, без нее нет Инобытия.

Женщина возникла вдалеке, в золотом сиянии фонарей, в мареве дождя, как-то неожиданно и ниоткуда. Она шла навстречу – и Станислав чуть ускорил шаги.

– Кто это? – спросил Роман, тоже невольно начиная торопиться.

– Тот, кто позвал. Иди.

У Романа упало сердце. Он пошел, не чуя ног, как на свидание, в странном, мерцающем, текучем пространстве, вдруг вспомнив свою первую встречу с Анной – было так же горько-сладко, больно и желанно, истомно и пропитано каким-то невозможным медленным нежным ужасом…

Женщина потянулась навстречу. Она была уже немолода, вероятно, лет около сорока, и выглядела странно светло, и излучала то же самое, что было на душе у Романа – ту же сладкую ожидающую боль. Роман вошел в волну ее ожидания – и они обнялись так просто, будто были старыми-старыми знакомыми – может, любовниками – и Роман поцеловал ее – влажные губы – горячая кожа – горячая кровь…

И в миг неиспытанного прежде откровения, горячей волны силы, нежности и странной ответственности Роман увидел, как стены с выгоревшими обоями, с китайским календарем, с зеркалом, в котором мелькнул фонарь, окружили их бледным туманом. Призрачная комната, где росли цветы в горшках, стоял шкаф с приоткрытой дверцей и спал на широкой кровати мужчина, укутанный одеялом с головой, возникла вокруг, пахнув нафталином, духами, потом, жареной рыбой – и медленно развеялась.

Роман стоял под фонарем, подставив лицо дождю, видел, как из тела умершей женщины растет трава и поднимается туман, и почему-то это было не ужасно.

Это было закономерно. Так же, как то же тело в ситцевой ночной рубашке, окоченевшее на постели, рядом с укутанным мужчиной – та смерть, за которой последуют новые рождения – из века в век…

Наваждение прошло, когда Станислав тронул Романа за плечо.

– Ох. Что это было, Стаська?

– Что. Линия крови.


Роман брел по улице, как пьяный. Бирюзово-зеленое небо пахло сырой свежестью, тучи разошлись, и на востоке мерцала белесая полоска будущей зари. Город был темен и тих; серые громады высотных домов спали глубоким сном и казались бы необитаемыми, если бы новый Романов слух не улавливал дыхания тысяч спящих людей.

Жизнь города. Люди, трава, деревья, кошки, небеса, воробьи, дождь, крысы, звезды… Город сонно дышал во сне, его дыхание очистилось от бензинового перегара и пахло теплым смешанным запахом огревающейся земли и едва обозначившейся зелени.

Рождения и тлена одновременно.

Роман тщетно пытался сосредоточиться на разлетающихся мыслях. Ощущения от тела и от мира были так сильны, что на мысли не хватало ни времени, ни энергии. Роман чувствовал, как легка стала его походка, как легок стал он сам – весь – как перышко, несомое ветром, но эта призрачная легкость вмещала в себя невообразимую силу. Роман будто спал, и ему снилось, что он – языческий бог. Фэйри. Странное существо, то ли из огня, то ли из ветра, но уж не из плоти…

И вдруг ускользающая мысль сама собой далась в руки.

Роман чуть не вскрикнул.

Я же умер! Линия! А я думал, идиот, что мне удалось обмануть Аннушку! Ой, дурак…

Аннушку привлекли не мои надуманные глупости! Просто все эти человеческие бредни вывели меня на линию рока – духовный поиск, понимаешь – и я был чертовски близок к тому, чтобы «зробить кепсьтво»! Она услышала за всей моей блажью совершенно настоящий зов обреченного и вышла на линию. Пришла помогать моей больной и дурной душе выйти на новый круг – одна, единственная из всех, не побрезговала моей грязной силой полуупыря! А я, тварь подлая и неблагодарная…

Роман с размаху нырнул в тень, как в омут. Переход из сна в сон был так резок, что Роман не вышел, а выскочил в новую реальность, столкнувшись со Станиславом и едва не сбив его с ног.

– Та что с тобой, оглашенный?

– Стаська, – проговорил Роман, запыхавшись, – нам надо поговорить.

Станислав чуть пожал плечами, показал глазами в сторону. Роман оглянулся.

Девушка-вампир дивной эльфийской прелести, тонкая, бледная, лунная, на которой вышитые джинсы и курточка в бахроме смотрелись, как какая-то языческая греза, смущенно улыбнулась.

– Я пойду, пан Станислав? Встретимся в «Лунном Бархате», или позовите меня, когда захотите… мне неловко задерживать вашего компаньона…

И неописуемой, незнакомой и незаслуженной улыбкой подарила Романа.

Роман чуть не завопил, что он – не компаньон великолепному Стаське – не стоит он того, что он будет ждать сколько угодно, что готов ноги мыть и воду пить, что… но Станислав положил ему руку на плечо, этим успокоил и помог опомниться.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать