Жанр: Фэнтези » Макс Далин » Берег Стикса (страница 28)


– Живой Ворон или мертвый – он мне вреда не причинит, – повторила Лариса, чувствуя тошный холод. – Прости, пожалуйста, Антон. Кофейку мы попили, а теперь мне потянуться надо немножко. У меня вечером выступление. Ты мне, конечно, звони…

И Антон, судя по вытянувшемуся лицу, понял, что аудиенция окончена.


Антон действительно понял. И даже больше, чем Лариса хотела сказать.

Он вышел на улицу, но хрустальный голубой день был совершенно серым. И солнце было серым. И под ногами была сплошная слякоть. Выставили. Снова выставили.

Сам виноват.

Где были вы с Риммой? Не знаю, где была Римма, думал Антон, а я был в панике. В раздрае я был, вот где. И усмехнулся. Кажется, даже получилась хохмочка, а?

Придумывание каламбуров и острот никогда не было у Антона сильным местом. Но факт остается фактом. Когда Антон узнал, что умер Воронов, первое чувство было – паника. Ужас.

Что же, теперь путь свободен?! Восторг! Но Витька… А что будет с Ларкой?..

На похоронах она была, как стеклянная. Из матового стекла. Неподвижная и прозрачная. Лицо без цвета, волосы без цвета, глаза без цвета. И даже не плакала. И Антон не посмел подойти – у него было безумное чувство, что если он дотронется до Ларисы, она разобьется вдребезги.

Мать ее увела, мать. Мать у нее мягкая, мягкая, как ватная кукла на чайник – самое то для стекла, думал Антон в каком-то мутном полубреду. А у Воронова лицо было такое же стеклянное. Неподвижное и прозрачное. И они были очень похожи – Воронов в гробу и Ларка у гроба. И одинаково не похожи на себя… при жизни…

И что теперь – радоваться, что Витьки больше нет? И что никто уже никогда не скажет: «Лагин, не дрыгай рядом с Ларкой лапками»? А что скажет Ларка?

Антон ей звонил. Он ей звонил постоянно, но никак не мог заставить себя не то что зайти, а даже поговорить по телефону дольше пяти минут. Лариса снимала трубку – и голос у нее был бесцветный и мертвый. Или бесцветный и пьяный. И она говорила с тяжелым вздохом: «А, это ты, Тошечка…» – будто надеялась, что это Воронов ей позвонил, и страшно разочаровалась. И у Антона язык присыхал к небу, и слова куда-то терялись, и сердце замерзало от любви и жалости, но говорить он не мог. И Лариса выдыхала: «Ну ладно, пока», и вешала трубку.

И Антон сидел у телефона и вспоминал десятый класс, квадраты синего и желтого линолеума на полу в коридоре и Ларису, стоящую у окна, прислонившись к раме. С прядью золотистого льна, выбившейся из простенькой прически – волосы забраны в хвост, закручены черной бархоткой. Поднимает глаза от книжки. «Ну что тебе?» – но пойти в кино сразу не отказывается. «Я позвоню».

Антон задыхается от надежды. Антон идет домой, как по облаку и думает о ее ногах, гладких, длинных и сильных, с вечными пластырями на пальцах – ногах балерины. О самых восхитительных ногах на свете. О том, каковы они должны быть на ощупь – этот пружинистый металл под горячим атласом кожи… О том…

И совершенно ничего не видит вокруг, пока его не окликают: «Лагин!»

Чертов Воронов – бледная хамская рожа размалевана черной тушью, челка на глазах выкрашена в красный цвет, виски – в белый. Черная кожа куртки – в значках и заклепках, джинсы выцветшие и драные, ботинки спереди подбиты сталью. На плече сидит толстая белая крыса, и на голове у крысы шерсть выкрашена зеленкой.

«Лагин, жвачку хочешь?»

«Не хочу», – а что еще ответишь? Весь его вид – сплошное насмешливое превосходство. И смотреть на него тяжело.

«Ну как хочешь. Я же тебя не заставляю, – вынимает пластик жвачки, крутит между пальцами, дает обнюхать крысе. – Лагин, а знаешь, что?»

«Что?»

«Не дрыгай рядом с Ларкой лапками, старина. Нам это не нравится».

«Нам – это тебе и Ларисе, что ли?»

«Не-а… Нам – это Ворону Первому… Ну – дык?»

Антон выходит из себя, но все слова куда-то исчезают и не спешат появиться.

«Чего это я должен у тебя разрешения спрашивать?» – выдавливает он кое-как, через силу.

Воронов широко улыбается и кивает. И разворачивает жвачку. И уже жуя, говорит:

«Красивая куртка, Лагин… Слушай, а ты знаешь дуэльный кодекс?»

«Что?!»

«Если я тебя вызову… на дуэль? С трех… нет, смертельные условия… С пяти шагов? Плеваться на поражение? Ты как – дык?»

Антон сам чувствует, как меняется в лице.

«А не пошел бы ты…»

Ворон презрительно смеется, сплевывает жвачку ему под ноги.

«Какашка ты розовая, Тошечка. А если б я стреляться предложил?»

Разворачивается и уходит. Не торопясь, снимает крысу с плеча, может быть, сует за пазуху. Антон стоит, как уже оплеванный, и знает, что Лариса позвонит и скажет: «Я сегодня не могу. У Ворона тут сейшн…»

И Антон думает, что сегодня они будут шляться по улицам всю ночь – этот панк с размалеванной мордой и серьгой в ухе и самая лучшая девушка на свете. И что Воронов, чтоб он сдох, наверняка знает, каково прикасаться к ее ногам. И может быть даже…

И вот он сдох.

И Римма – чудная, чудная тетка! Когда Антон позвонил Ларисе, чтобы рассказать про медиума, она болтала с ним целых полчаса и даже один раз рассмеялась. И он к ней уже три раза, заходил, сама ведь звала. И вот сегодня он напросился и она разрешила, хотя это против их общих правил. Даже, можно сказать, хотела, чтобы он пришел.

Чтобы поговорить о Вороне. А потом выставила.

Антон плелся по грязному тротуару к дому Риммы, не обходя луж и комков раскисшего в слякоть снега.

Воронов, живой или мертвый, стоял у него на дороге, по-прежнему стоял у него на дороге.


Римма тушила капусту. Капустный запах стоял не только в квартире, но и в подъезде – Антон учуял его еще на лестнице. Дверь открыл Жорочка.

Жорочку Антон по непонятной причине недолюбливал. Мерещилось в нем нечто неприятное, хотя был Риммин сын существом очень добрым и кротким, и никогда не повышал голос, и всегда улыбался. Скорее всего, причина такого непонятного неприятия была в том, что Жорочка все время находился поблизости и либо говорил о вещах, даже для Антона до тоски заумных, либо просто пожирал глазами. Почему-то не нравилось Антону, когда Жорочка на него пристально смотрел. Вот и сегодня – Антон пришел поговорить с Риммой, а Жорочка притащился на кухню, уселся в углу на табурет и уставился на него, как на экран телевизора. Будто на Антоновом лице детектив показывали.

Но приходилось мириться. Что тут сделаешь?

А Римма, повязанная фартуком в голубую клетку поверх малинового бархатного платья, задумчиво созерцала капусту в глубокой сковороде с антипригарным покрытием и говорила:

– Я, конечно, могла бы предложить тебе приворот, Антоша. Но ты сам должен понять – это все-таки нарушение естественного порядка вещей, попытка исправить карму. А к чему ведут такие вещи, очень тяжело предсказать. Тем более, если речь идет о такой женщине.

– Да я и не думал, – заикнулся Антон. Римма хмыкнула.

– Знаешь, милый, я же не без глаз. Я прекрасно вижу, что эта девица тебе не безразлична – и не вполне естественно. Ты подумай, – продолжала она, помешав капусту лопаточкой, отчего запах усилился, – ну что общего между тобой и этой особой, курящей, пьющей, циничной, холодной и себялюбивой? Я просто удивляюсь, как она сумела не начать колоться вместе с этим своим гопником, который на тонком уровне превратился в настоящую тварь.

– Да он был не гопник, – попытался возразить Антон. Римма закатила глаза.

– Послушай меня, Антоша, я тебе в матери гожусь. У тебя есть талант, но ты предпочитаешь не видеть то, что для всех кругом очевидно. Она тебя использует, и использует именно для всей этой мерзости. Ты веришь, что она общалась с этим духом?

Антон пожал плечами.

– Он воздействует на нее, – Римма посыпала капусту чем-то серым и остро пахнущим из баночки в горошек. – Девица уже просто кукла для черных сущностей, ее душа выгорела… а тобой она питается. Сосет энергию. Причем это так давно началось, что ты уже привык. Ты от нее зависим, Антоша. С этим пора кончать.

Антон машинально покачал головой.

– Не спорь, – сказала Римма. – Эта девица – энергетический вампир. Хочешь капустки?

Антон снова потряс головой. Ему было тоскливо.

– Она полезная, – сказала Римма, накладывая капусты на Жорочкину тарелку. – Я о капусте говорю. А твоя Лариса… Ты же сам составлял ей натальную карту. Неужели тебе это ничего не объяснило?

Антон с отвращением посмотрел, как Жорочка ест капусту. Заглянул в чашку с жидким травяным чаем, которую Римма поставила перед его носом. Ему хотелось котлету, но при Римме поедание мяса не обсуждалось вообще, а поедание мяса в пост – в особенности. Антон вздохнул. Римма присела за стол и принялась изящно кушать капусту.

– Сегодня у меня будет гость, – сказала она, жуя и поглядывая на часы. – Молодая женщина, разведенная, на которую навел порчу бывший муж или кто-то по его заказу. Я предложила бы тебе остаться. Ты дождешься конца сеанса, а потом мы подумаем, как избавить тебя от энергетического вампира. Хорошо?

Антон кивнул. Ему было грустно. Хотелось защищать и выгораживать Ларису вопреки очевидным фактам, вроде гороскопа и ее черной ауры. Антон поймал себя на безумной мысли, что почему-то хочется защищать и выгораживать и Ворона тоже – хотя бы в том, что он уж точно не был гопником. Но Римма говорила вещи, справедливые в целом – и нелепым казалось цепляться за частности.

И было интересно взглянуть, как снимают порчу.

Поэтому Антон не стал ничего говорить. Он просто сидел в хорошенькой, чистенькой кухоньке Риммы, давился чаем с привкусом затхлого сена и бездумно рассматривал банки с какими-то сушеными травами, холодильник с экологической эмблемой на дверце и овес, прорастающий в тарелке на подоконнике. А Римма мыла тарелки из-под капусты, снимала передничек и подкрашивала губы темно-коричневой помадой.

А Жорочка говорил, улыбаясь губами в подсолнечном масле:

– Человек должен все делать правильно. Он должен жить правильно, питаться правильно, думать правильно и верить в правильные вещи. Тогда он будет жить долго и здоровым. Вот у тебя такой мрачный вид, Антоша, а это нехорошо. Человек не должен унывать. Человек должен все время радоваться. Ему же дана жизнь – он должен быть благодарен за это высшим силам…

– Ты капусту любишь? – спросил Антон и сам не понял, почему это с языка сорвалось.

– Капуста – это правильная пища. Здоровая, – сказал Жорочка и снова улыбнулся. – Мамочка неправильную пищу не готовит. А любить надо не еду, а себя и людей.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать