Жанр: Фэнтези » Макс Далин » Берег Стикса (страница 33)


– Да, – с каждым новым согласием душа Риммы наполнялась ликованием. Она сможет помочь двоим хорошим людям. Помогать людям – самое доброе дело на земле.

– Третье. Главное. Девушка по имени Лариса. Демон, которым она одержима, слишком силен. Ритуалы, свершаемые в твоем мире, помогают слабее, чем надо. Ты будешь работать здесь. Оглянись.

Римма оглянулась с замиранием сердца.

За ее спиной возникло огромное зеркало, выше, чем в человеческий рост, в золотой витой раме. Зал, который отражало зеркало, был пуст и темен – Римма передернулась, не увидев своего отражения. Прямо перед зеркалом стоял трехногий стеклянный столик. На нем Римма увидела открытую чернильницу и широкую кисть.

– Врата ада должны быть заперты, – прогремел голос у нее в голове. – Обмакни кисть в тушь.

Римма повиновалась, подняла глаза – и вскрикнула от ужаса. В зеркале отражалась темная фигура, идущая к ней – худой, высокий, бледный парень с длинными волосами, в черной одежде, с белым лицом, на котором красными огнями мерцали глаза. Весь его вид выражал злую решимость – Римме вдруг стало страшно до судорог.

– Не бойся, – раздался голос наставника, успокаивающий своей ангельской бесстрастностью. – Зачеркни его. Говори. Ты помнишь слова?

– Твой путь – во тьме! – выкрикнула Римма в восторге, почти в экстазе, полоснув стекло кистью. Черная полоса перечеркнула фигуру поперек. – Твой удел – одиночество! Твой удел – голод! Прочь от ее крови! Прочь от ее плоти! – кричала Римма, взмахами кисти превращая зеркало в гротескное подобие тюремной решетки. – Ты проклят! Луной, серебром, открытым огнем, текущей водой, заклятым клинком – закрываю ее от тебя! Исчезни, порождение Мрака, дитя Смерти!

Демон по ту сторону зеркала ударил ладонями по его поверхности, как по пуленепробиваемому стеклу. Его лицо исказила ярость. «Сука, сука!» – прочла Римма по его губам и накрест перечеркнула черным его рот.

– Ты проклят! – выплюнула она с мстительным удовольствием. Слова приходили сами собой, от них было горячо и весело, как от вина. – Ты – тень среди теней! Твоему телу тлеть, душе – вечно гореть! Пропади!

Зазеркалье медленно залил мрак. Теперь полосы туши были почти не видны на фоне пульсирующей темноты. Римма обернулась.

– Ты справилась, – прозвучал голос из сплошного сияния. – Девушка сейчас – вне опасности. Ты сделала все отлично.

И уже падая в реальность, в собственную уютную спальню, Римма подумала, что, пожалуй, в этом бесстрастном голосе иногда все-таки звучит улыбка…


Лариса шла по переходу метро.

Переход был не тот, в который ей приходилось спускаться по дороге на работу, но этот она тоже видела. Двадцать лет назад, пятнадцать лет назад. Эти грязные стены, облицованные желтой глянцевой плиткой, местами облупившейся и обнажившей лишаи штукатурки. Эти тусклые лампы дневного света. Этот серый, пропитанный пылью воздух.

То ли Лариса провалилась в прошлое, то ли в этом подземелье остановилось время.

Все вокруг было мертво – и искусственный свет, и стены, и грязный пол, и воздух – и земля ощутимо давила сверху на бетонные перекрытия. Лариса чувствовала себя похороненной заживо, но почему-то понимала, что надо идти дальше.

Вход к кассам и поездам был закрыт ажурными чугунными створами из прямых и полукруглых черных пластинок. Над запертыми воротами еле светилось лиловато-белое табло «Станция метро работает с 6.00 до 0.30». Лариса поняла, что на земле стоит самый глухой час ночи, но тут, под землей, это не имело значения.

Почти никакого.

Она побрела по тоннелю к выходу на другую улицу, и обнаружила, что выход тоже закрыт такими же, как и у станции, чугунными воротами. Сквозь решетку ворот Лариса увидела такой же длинный переход в желтых плитках и мутном свете, а в переходе – темную долговязую человеческую фигуру.

Человек тряхнул волосами, чиркнул зажигалкой и закурил. Мгновенная вспышка живого огня осветила бледное осунувшееся лицо.

– Ворон! – радостно закричала Лариса, подбегая к решетке и хватаясь за ее холодный металл. – Ворон, я тут! Ворон, милый!

Ворон, затягиваясь, поднял голову, рассеянно скользнув взглядом по решетке – и тут же Лариса с ужасом поняла, что он ее не видит и не слышит. Он смотрел на решетку, как смотрят на глухую стену, с досадой, переходящей в злость, и решетка была для него непроницаемой и непреодолимой преградой.

Лариса в отчаянии, ярости, ужасе затрясла створ, что было сил.

– Ворон! – крикнула так, что резануло грудь. – Забери меня отсюда!

Ворон стоял неподвижно. Он смотрел сквозь Ларису невидящим взглядом, в котором были злость и тоска. Лариса чувствовала, что это тоска по ней и злость на судьбу. Кричать было бесполезно.

Ворон бросил «бычок» и пошел прочь, по тоннелю, ведущему вниз, в густую тень. Лариса смотрела на его спину, на уныло опущенные плечи, на русую гриву на черной коже куртки – и у нее разрывалось сердце. Она знала, что за ее спиной – выход наружу, наверх.

На землю.

Оттуда, куда уходил Ворон, выхода не было.


Лариса проснулась в слезах. Подушка была мокрой насквозь. За окном голубело тихое утро, уже перерождающееся в день.

Сон был нестерпим. Лариса чувствовала настоятельную необходимость что-то делать, не имея ни малейшего представления, что именно. Голоса в ее голове устроили жестокий спор, отвергнувший посещение церкви и поход на кладбище, как заведомо проигрышные действия. Был выбран путь,

квалифицированный внутренним арбитром, как последняя ступень морального падения, но на этом пути хоть что-то брезжилось.

Лариса несколько раз глубоко вдохнула, закурила и позвонила Антону.

– Ой, привет! – обрадовался он, определив абонента. – Как дела, Лар?

– Ничего, Тошечка, – с трудом проговорила Лариса. – У меня вот к тебе дело есть.

– Забежать? – спросил Антон готовно.

– Как хочешь. Тоша, ты можешь поговорить со своей Риммой, а? Насчет еще одного сеанса… ну как это? Связи с тонким миром, а? Пожалуйста! Я заплачу, если она попросит, пусть скажет, сколько это стоит…

– Без толку, – сказал Антон голосом, который Ларису озадачил.

– Почему? – спросила она удивленно. – Раньше она…

– Понимаешь, сейчас неблагоприятное время, – отрезал Антон. – Совсем неблагоприятное.

– Что, звезды Сад-ад-Забих… – начала Лариса, но осеклась из-за слишком какого-то укоризненного молчания в трубке. – Ладно, извини, – поправилась она. – Мне просто действительно очень нужно.

На том конце провода еще помолчали. Потом сказали неохотно:

– Я попробую… А что, ты плохо себя чувствуешь? – добавили, видимо, спохватившись.

– Да! – закричала Лариса. – Душа болит у меня! Вы же все хвастаетесь, что помогаете, так помогите мне! Я надеюсь на тебя!

– Ладно, – сказал Антон, и Лариса расслышала нотку снисходительного самодовольства. – Я перезвоню. Пока.

– Пока.

Лариса с удовольствием повесила трубку. Ей снова хотелось плакать, но больше ей хотелось разбить кулаком кофейную чашку, чтобы в руку врезались осколки фарфора. Сил не было, совсем не было, только безнадежная, давящая, тупая тяжесть. А день за окном был ослепительно ярок и оглушительно холоден. Небо было голубое, и снег был голубой, и стекла были голубые. И белесая луна стояла в этой голубизне. И из открытой форточки сочился воздух, благоухающий промерзшими небесами и неожиданно близкой весной.


Удивительно, куда делась к вечеру эта голубая ясность. Ночь побурела от холода. Неоновый Паромщик взметал веслом брызги, синие, как огни святого Эльма. Я убью тебя, лодочник. Все не так, как казалось. Все – обман. И ведь сразу было понятно, сразу. Лариса попала в ловушку, в какой-то дикий капкан – что же делать-то теперь, а?

Услышав голос охранника в селекторе, Лариса рявкнула:

– Дэй, дуэт «Сафо». Откройте.

Дверь отворилась без промедлений, и охранник отступил в сторону. Лариса оценила его угодливую позу и пустые глаза убийцы.

И все повторилось в точности. Повторились стены, припорошенные невидимой пылью, Светина болтовня, протекающая мимо ушей, острое сверкание блесток, запертые двери, дама-тролль, зал, шикарный, темный, душный – и какая-то склеивающая, вяжущая, тягучая истома, тяжесть, от которой наваливается смертельная усталость и тошная апатия.

Все повторилось, кроме одного – болезненное любопытство все-таки заставило Ларису взглянуть в зал, когда вспыхнул свет. Свет был серо-желтый, казался тусклым, но Лариса увидела все очень четко. Ее внутренний оператор тут же включил камеру – Лариса медленно водила головой из стороны в сторону, чтобы дать ему отснять все детали.

Света тянула ее за локоть, но Лариса делала короткие шажки, как ребенок, которого насильно уводят домой с прогулки. Зал притягивал взгляд, как мощный магнит. Так притягивают взгляды нагота и смерть.

Лица окружили Ларису стеной. Они впечатались в сетчатку, как сине-зеленые пятна – после взгляда на яркий свет. Лариса стояла под душем, сушила волосы, одевалась – лица стояли пред ее глазами, ослепив и оглушив, мешая видеть окружающий мир, не давая слышать голос что-то беспечно болтающей Светы.

Стоп-кадр. Полный зал лиц. Удивительно похожие лица. Удивительно бледные в электрическом свете. С очень яркими жирными губами, темно-багровыми, как насосавшиеся пиявки. Вперились в сцену с пристальным страстным вниманием.

Страсть.

Пленка прокручивалась снова и снова, а Лариса все никак не могла дать определение этой страсти.

Это она, страсть, делала разные лица странно похожими. Все лица мужчин и женщин, сидевших в зале, ужинавших и смотревших шоу, выражали одну-единственную мысль, одно чувство неимоверной, сметающей мощи. Их глаза просто-таки излучали это чувство, как прожектора – это-то чувство и висело над их головами удушливым смогом, дымовой завесой, не давало дышать, несмотря на отличные, хваленые дамой-троллем кондиционеры.

Что это такое? Похоть? Жестокость? Похоть, замешанная на жестокости? Злоба?

И уже надевая пуховик, чтобы выйти на улицу, просматривая пленку в сотый раз, Лариса вдруг нашла точное определение.

Чувство гостей было – голод. Жадный, тупой голод. Они, эти роскошные дамы и господа в костюмах «от кутюр», сверкающие бриллиантами хозяева великолепных автомобилей у входа, смотрели на танцовщиц голодными глазами.

Что же это у меня купили за четыре штуки в месяц? Что же это я продала так недорого? И кому?

Лариса скинула пуховик.

– Ты чего? – Света, видимо, удивилась выражению ее лица.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать