Жанр: Фэнтези » Макс Далин » Берег Стикса (страница 45)


Света поехала в «Берег». Просто скажу коротко, заберу остаток денег – и все, думала она. Скажу, заберу – и домой. В маршрутке было как-то… Света сидела рядом с водителем, и у нее в мозгу горели четкие яркие картины – как из-за угла вылетает грузовик, как маршрутка не успевает затормозить – и водителя протыкает насквозь рулевая колонка, а в Светино лицо летят осколки стекла, острые, как стилеты…

Это был бред, но его было не выкинуть из головы.

Она попросила остановить на обычном месте и вышла. Побрела вдоль улицы, медленно, раздумывая, потому что тут тоже что-то изменилось. Очень сильно изменилось. На удивление.

Света не видела синей эмблемы клуба на стене стильного стеклянно-бетонного здания, где «Берег» располагался. Здание – вот оно. Над шикарным подъездом – мигающая вывеска «Интернет-кафе». На автомобильной стоянке – пара-тройка разномастных автомобилей. И ни малейшего следа того синего силуэта с веслом, который Лариса называла «Паромщиком». Что это со мной, а?

Света подошла к входу. У дверей стояли и курили двое мужчин – молодой лохматый парень и бородатый дядька в камуфляже. Обернулись. Разулыбались. Света отстраненно отметила, что выглядит неплохо.

– Скажите, пожалуйста, – начала она, еще не зная, как будет заканчивать фразу, – скажите, а вы не знаете, как пройти к ночному клубу «Берег»?

Мужчины переглянулись.

– Ну-ка, Димка, – сказал дядька, – ты у нас специалист по таким местам, помогай девушке.

Димка яростно почесал в затылке.

– Ну, подруга, – сказал он с дурашливой улыбкой, – в нашем квартале подобных заведений четыре штуки. Но названия «Берег» в досье не числится. Вы не перепутали?

Света в каком-то оцепенении смотрела на знакомый подъезд и молчала.

– Тут через улицу – салон красоты «Берегиня», – сказал Димка. – А?

– А Интернет-кафе тут давно? – спросила Света, чувствуя себя героиней нелепого фильма.

– Года три, – сказал Димка. – А хотите, сходим в другой ночной клуб, а? Ну его, этот «Берег», к черту?

Света молча пошла прочь. У нее было безумное чувство, будто две ближайших недели ей приснились. Или их украли из ее жизни, эти две недели.

Лариса была права. Этот клуб, появляющийся и исчезающий, был действительно странным местом. И страшным. Он появился, чтобы забрать Ларисину жизнь, и исчез, как только…

– Какое счастье, – сказала Света шепотом. Она подумала: «Какое счастье, что я жива!»

Деньги уже не шли ей на ум.

И на похороны Ларисы идти совершенно не хотелось. Именно потому, что Лариса похожа на Свету, и что Лариса старше Светы только на два года, и все это напоминает…

Света отчаянно не хотела видеть Ларису в гробу. Но пошла. Ей было жаль тетю Аду, которая пила и плакала, и осунулась, и ее круглое лицо стало неуловимо похоже на скуластое удлиненное лицо Ларисы, а глаза опухли и покраснели. Свете было наплевать на присутствие бесчисленной толпы безутешных Ларисиных родственников, с которыми Лариса ее не знакомила, потому что сама с ними не общалась. У Светы вызвало тоску мокрое кладбище, покрытое остатками серого снега, и земля, превратившаяся в грязь. Ее слегка утешило Ларисино лицо – вовсе не страшное, отрешенно спокойное, не искаженное муками смерти. И она удивилась, увидев у гроба молодого человека в светлом пальто и с бородкой, с выражением такой искренней и мучительной скорби, что на него вчуже смотреть было больно.

– Ларочкин одноклассник, – всхлипнула тетя Ада. – Он так Ларочку любил, так любил…

Надо же, подумала Света. Еще один одноклассник. Как Воронов. Но как, однако, его пробило… чуть не плачет… интересно, он думает, что уже двое из их класса…

И тут на кладбищенской аллее появилась шикарная моложавая дама в длинном плаще и шляпе. Ее держал под руку молодой человек со слащавым лицом и редкими усиками, а в свободной руке дамы были четыре красных гвоздики. Пара эта остановилась поодаль; вероятно, дама подошла бы проститься после толпы Ларисиных родственников, но ее заметил одноклассник с бородкой.

Он побледнел до синевы губ и не подошел, а прямо-таки подбежал к даме, у которой вздернулись брови и приоткрылся рот.

– Вы как могли сюда прийти?! – завопил он шепотом, хватая даму за плащ на груди. – Вы – убийца, ведьма, вас как сюда принесло?!

– Антон, ты с ума сошел, – зашипела дама, отдирая его руки. – Отпусти меня сейчас же, ты же на кладбище, на похоронах, в конце концов!

– Убирайтесь отсюда! – выкрикнул Антон уже в полный голос. – Ведьма! Людоедка!

Слащавый юноша тоже принялся его отдирать, подоспели Ларисин отчим и Ларисин двоюродный дядя и оттащили Антона в сторону. Антон рыдал, шмыгал носом и орал на даму. Дама оправила плащ и шейный платок, торжественно положила гвоздики на разрытую грязь и, не торопясь, удалилась.

Антона утешали, он расплескивал водку из стакана, стучал по нему зубами и подвывал, как побитый пес. А Света смотрела на всю эту суету, абсурдную, но не более абсурдную, чем жизнь вообще, промакивала уголки глаз бумажным платочком – и почему-то чувствовала, как постепенно освобождается.

Две недели танцев в исчезнувшем клубе уже окончательно казались ей путаным тяжелым сном. Их похоронили вместе с Ларисой. Сейчас ее занимало не прошлое, а будущее – этот бедняга с бородкой, вытирающий слезы рукавом дорогого пальто.

Не много на белом свете мужиков, которые способны горевать, не боясь, что на них косо посмотрят, думала Света. Растяпистый парень. Странный. Но милый. Надо будет найти момент для разговора, решила она и

подобралась поближе…


Римма вошла в круглый зал, знакомый ей по бесчисленным видениям. Все тут было как прежде, за исключением одной детали – огромное зеркало за спиной наставника Риммы было разбито, от него осталась только пустая рама.

– Да, – сказал голос наставника из Римминой головы. – Он вошел через это зеркало.

– Я же его зачеркивала! – вскричала Римма, чуть не плача. – Как это могло случиться?

– У тебя мало сил, – сказал наставник. Мир мог перевернуться, но наставник был неизменен – сияющая белая фигура на розовых лепестках. Его невозмутимое спокойствие небожителя придало Римме уверенности в себе. – Я научу тебя, что делать, чтобы стать сильнее. Но это – наше будущее. Пока надлежит думать о насущных проблемах. Лариса ушла в темнейшие слои астрального мира сама, она выбрала путь, и ты ей помочь уже не можешь. Но есть живые люди, которые нуждаются в твоей помощи.

– Я слушаю, – сказала Римма преданно.

Эдуард проверил свой архив. Он прикидывал, кто из служивших в ближайшее время кормом его свите, может обратиться к Римме за помощью, как поэффективнее открыть их раны и что из этих ран выльется. Страх, злость, боль, надежда, тоска, депрессия, похоть – все это Эдуарду подходило.

В конце концов, Князья находят способы взять силу и при этом не пить крови. Отчего бы Эдуарду, самому старому в городе упырю, считавшему уже двадцатый десяток, и не наловчиться завести себе дойных коров для такого гурманства, как человеческие чувства? Тем более, что Римма – дивный проводник, просто дивный!

Когда-нибудь, подумал Эдуард, эта баба присоединится к моей свите. Продолжу ее лет на двадцать… за работу. Вроде пенсии, подумал он и усмехнулся про себя. Она ничего не будет стоить. Такие пищу не клянчат, сами кормятся – а, глядишь, и своему астральному наставнику что-нибудь подбросит…

– Итак, – изрек он, обращаясь непосредственно в ее раскрытый разум. – Женщина по имени Алла обратится к тебе по поводу неизлечимой нервной экземы…

Римма благоговейно внимала.


Когда распускаются одуванчики, в город приходит лето. Но есть еще специальное одуванчиковое время. Очень особое. Только питерское.

Одуванчиковое время еще не по-летнему прохладно даже днем, а ночи свежи. Листва на деревьях еще совсем новенькая, мелкая, блестящая – и пахнет горько, липко и терпко. Белые ночи на подлете, зори уже затягиваются до полуночи, но луна все еще ярка, а небеса по вечерам приобретают великолепный цвет чернил с молоком. Ночи в одуванчиковое время – нежнейшие ночи в мире, бальзам на усталую душу – если, конечно, душа в принципе принимает прогулки по ночам, когда город заспан и тих, тени длинны, а тишина такая гулкая, что любой шорох подхватывает и дробит эхо.

Нежнейшая тайна с легчайшим привкусом жути. Еле уловимым. И то – если в пути случайно пересечешь границу, отделяющую сон от яви или и того чуднее…

Причем не важно, идет ли странник в ночи пешком или у него есть некое транспортное средство – мотоцикл, к примеру, приходит на ум. Но у Антона-то был автомобиль.

«Рено», вишневого цвета, который отец обещал подарить Антону на свадьбу.

Невеста Антона сладко дремала на заднем сиденье. Они припозднились в гостях у Антоновых родителей, а те угостили славную девушку домашним вином. Кто бы подумал, что оно так основательно ее убаюкает?

Антон невольно улыбался, когда о ней думал. Простая, совсем простая девочка. Веселая, шумная, разбитная девочка. Но у нее есть два неоценимых достоинства – она была подругой Ларисы и она невероятно похожа на Ларису внешне. Как близняшка.

Если относиться к ее словам серьезно, то она – совершеннейший прагматик, не верящий ни в бога, ни в черта. Если не видеть иногда вечерами, как расширяются ее зрачки, а лицо делается строгим и печальным. Совсем как у Ларисы.

Совсем как у человека, который однажды увидел незримое, и оно выжгло клеймо у него на душе. Такое же, как и у Антона.

К тому же в их отношениях был еще один важный момент. Как-то раз, вечером, Света, задумчиво разглядывая Антона, который сбрил бородку и подстригся, потому что Света не любит бородатых и патлатых мужиков, вдруг сказала фразу, перевернувшую Антонову душу. «Вот я думаю, – сказала она, – ты же, Тошка, не шибко-то богатый, и на морду бывают получше, скажу тебе прямо, но вот когда мы так сидим вместе, я вроде бы понимаю, что Ларка тогда нашла в своем Вороне».

После этого Антон сделал ей настоящее предложение. И тоска по Ларисе слегка отпустила.

И вот сейчас Света спала на заднем сидении, а машина летела по пустынным улицам, золотистым от искусственного света – и дом был уже совсем рядом. Пора бы ей и проснуться, подумал Антон и тихонько включил магнитолу.

Восхитительный женский голос, страстное бархатное контральто, заставил Антона усилить звук, но, к сожалению, певица уже заканчивала арию. А когда последний медовый аккорд растаял в воздухе, Антон услышал из колонок совсем другой голос, низкий, веселый голос, который никогда не мог бы ни забыть, ни перепутать. Он чуть не свернул на тротуар, но вовремя взял себя в руки и просто слушал:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать