Жанр: Психология » Мэри Нэф » Личные мемуары Е П Блаватской (страница 12)


О цели своих путешествий по Индии она пишет: "Бенарес, Праяга (ныне Аллахабад), Насик, Хардвар, Бадринат, Матура " вот те священнейшие места древней доисторической Индии, которые одно за другим мы собирались посетить, но конечно не так, как их обыкновенно посещают туристы "a vold'oiseau" ("с птичьего полета"), с дешевым гидом в кармане и под командой сбивающего вас и с ног и с толку чичероне. Нет, мы хорошо знали, что вокруг всех этих мест, словно плющ на развалинах старых замков обвилось предание, веками наросли сорные травы фантазии, пока, наконец, по примеру этих паразитных растений, постоянно сдавливая в своих холодных объятиях стены, они совсем не разрушили первобытные формы здания, и археологу также трудно по обезображенным, усыпающим окрестности остаткам судить об архитектуре когда-то целого здания, как и для нас из этой массы легенд отделить плевелы от настоящего зерна". [1, с.84]

Еще раз она говорит об этом последнем маршруте, но несколько иначе: "Мы приготовлялись увидеть Бенарес, город 5000 храмов и стольких же обезьян; Каунпур, прославленный кровавым мщением Нана-Саиба, и развалины города солнца, разрушенного, по мнению Кольбрука, около 6000 лет тому назад; Агру и Дельхи, и затем, объехав весь Раджистан, с его тысячами такурских укрепленных замков, крепостей, разрушенных городов и легенд, намеревались проехать в Лахор, столицу Пенджаба, и остановиться наконец в Амритсаре". [1, с.83]

Надо заметить, что в Лахоре Е.П.Б. закончила записи, а Лахор был тем городом, где в 1856 г. она встретила Кюльвейна и его спутников, и они вместе пытались попасть в Тибет через Кашмир и Ладакх.

ГЛАВА 12

ПЕЩЕРЫ БАГХ

В главе книги "Из пещер и дебрей Индостана", которая так озаглавлена, Блаватская рассказывает о другом случае, когда Гулаб-Синг спас путешественников. Он на время их покинул, но вернулся в самый критический момент. Она пишет:

"Подобно всем пещерным храмам в Индии, вырытым, как я подозреваю, аскетами с целью искушать человеческое терпение, и эти кельи находятся на вершине почти отвесной горы... Семьдесят две высеченные в скале ступени, заросшие мхом и колючками, с глубокими выбоинами, которые громко свидетельствовали о несметных миллионах ног пилигримов, выбивавших их в продолжении двух тысяч лет, " таков для начала парадный ход в Багхские пещеры. Прибавьте к прелестям подобного подъема множество горных ручьев, просачивающихся между камнями, никто не удивится, что мы в то утро положительно изнемогали под бременем жизни и археологических затруднений. Бабу, который, сняв туфли, скакал по колючкам с такой же легкостью, как если бы у него вместо человеческих подошв были копыта, посмеивался над "слабыми европейцами" и только еще больше бесил нас...

Но взобравшись на вершину горы, мы перестали роптать, почувствовав с первого взгляда, что будем вполне вознаграждены за всю нашу усталость. Едва мы взошли на небольшую расстилавшуюся под далеко нависшею над ней бурою скалой площадку, как перед нами открылась через прямоугольное отверстие, футов в шесть шириной, целая амфилада темных пещер. Мы были поражены мрачным великолепием этого давно покинутого храма. Не теряя времени на подробный осмотр потолка над площадкой, очевидно служившего когда-то верандой, над портиком с его торчащими сверху, как большие черные зубы отломками того, что некогда было колоннами, и не останавливаясь даже осмотреть две комнаты по обеим сторонам древней веранды, одну с разбитым идолом какой-то плосконосой богини, другую с Ганешей, " мы приказали зажечь факелы и вошли внутрь первой залы...

Прямо против входа дверь ведет в другую залу, продолговатую, с двумя шестиугольными колоннами и с нишами по бокам, в которых стоят довольно хорошо сохранившиеся статуи: богини в 10 футов вышины и несколько богов в 9 футов. За этою " вход в комнату с алтарем. Это правильный шестиугольник в три фута между углами, под высеченным из цельной скалы куполом. Сюда не впускался, как и ныне не впускается, никто, кроме посвященных в таинства адитума. Кругом " кельи бывших жрецов; их около двадцати. Осмотрев алтарь, мы было уже собрались идти далее, как полковник, взяв из рук одного из слуг факел отправился с двумя другими осматривать эти боковые комнаты. Через несколько минут раздался его голос, громко звавший нас из второй кельи налево. Он нашел секретный ход и кричал нам: "Пойдемте далее... надо увериться, куда он ведет!.."

" В берлогу одного из "оборотней"... Смотрите в оба, полковник... берегитесь тигров!.. " прокричал за нас в ответ Бабу.

Но по дороге к "открытиям" нашего президента было нелегко остановить. Мы пошли на его зов.

" Комната... потайная келья!.. Лезьте все за мною... целый ряд комнат!.. Мой факел потух!.. несите спички... факелы!..

Но лезть за ним и нести факелы оказывалось легче на словах, чем на деле. Факельщики наотрез отказались лезть и чуть было не разбежались со страха. Мисс Б*** брезгливо посматривала на закопченную стену и на свой туалет, а У*** поместился на отвалившемся куске колонны и решил, что не пойдет, а закурит сигару и, окруженный отрядом трусливых факельщиков, станет нас ожидать. В стене было несколько выступов, очевидно, высеченных позднее пещеры, а на полу валялся большой, как бы нарочно высеченный в неправильную форму камень, соответствующий своей формой дыре в стене. Бабу на своем живописном языке тотчас же указал нам на него, как на бывшую "затычку" потаенного хода. При тщательном осмотре мы убедились в очевидном намерении каменщика-строителя сделать его похожим и даже ничем не отличающимся от прочих неровностей грубо обтесанной стены. К тому же, мы нашли в нем нечто вроде стержня, на котором его, вероятно, и поворачивали, когда являлась надобность открывать этот выход.

Первым полез в дыру, продолговатую, фута в три вышины, но не более двух в ширину " наш мускулистый "воин божий", а так как дыра, когда он стал на кусок колонны, приходилась почти на середине груди этого пенджабского Еруслана Лазаревича, то он и влез довольно легко. За ним, с ловкостью обезьяны, спрыгнул Бабу и, втащив факел, осветил всю комнату. Затем, с помощью Акали, который втаскивал меня сверху за руки, и Нараяна, помогавшего снизу, меня благополучно, хотя и с усилием, перегрузили через

отверстие, в котором я, впрочем, изрядно застряла, сильно оцарапав при этом о стены руки. Как ни тяжелы археологические расследования при пяти пудах бренного тела, я однако же чувствовала, что с двумя такими геркулесами, как Рам-Рунджит-Дас и Нараян, смело могла бы отправиться хоть на самые вершины Гималаев. Последними полезли мисс Б***, которая чуть было не проглотила горсть свалившихся ей в вечно открытый рот пыли и камешков, а за нею Мульджи. Но У***, который предпочел на этот раз чистоту своих белых панталон осмотру святынь незапамятной древности, остался внизу с людьми...

Что касается нас, то мы полезли во второе отверстие под водительством на этот раз Нараяна. Он бывал здесь и прежде, и по этому поводу рассказал нам весьма странную историю. Он уверял, и весьма серьезно, будто такие комнаты тянутся одна за другою до самой вершины горы. Затем они повертывают в сторону, спускаясь вниз до огромного подземного жилища, где по временам живут радж-йоги. Желая удалиться на время от света и провести несколько дней в уединении, радж-йоги находят его там, в подземном жилище. Наш президент как-то сбоку странно покосился через очки на Нараяна, но промолчал. Индусы не противоречили.

Вторая келья была во всем подобна первой и имела такое же отверстие. Через него мы пролезли в третью, где и сели отдохнуть. Здесь я почувствовала, что мне становится трудно дышать; но, приняв это просто за одышку, действие усталости, ничего не сказала товарищам, и мы полезли в четвертую келью. Только отверстие в эту было завалено до двух третей мелкими камнями и землей, и нам пришлось минут двадцать откапывать его прежде, чем мы могли пролезть далее. Как нам сказал Нараян, комнаты все шли в гору; пол одной находился на уровне с потолком предыдущей. Четвертая келья была в развалинах, но две повалившиеся колонки составили как бы ступени к отверстию пятой кельи и, казалось, представляли менее затруднения. Но тут полковник, остановив занесшего уже было ногу Нараяна, лаконически заметил, что теперь пришло время держать совет. "Выкурить трубку совещания", сказал он, употребляя выражение краснокожих индейцев.

" Если Нараян говорит правду, то ведь этак мы можем путешествовать из одного отверстия в другое до завтрашнего дня?

" Я сказал правду, " как-то торжественно отвечал Нараян, " но с тех пор, как я был здесь, мне говорили, будто несколько отверстий уже завалено, а именно в следующей за этой келье.

" Ну, стало быть, нечего и думать идти далее. Но кто же завалил их? Или просто они от времени обрушились?

" Нет... их завалили нарочно... они...

" Кто они? Оборотни, что ли?..

" Полковник, " промолвил с усилием индус, и даже при постепенно слабеющем свете факелов можно было заметить, как задрожали у него губы, а сам он побледнел, " полковник... Я говорю серьезно, и не шучу!

" Да и я не шучу. Кто же это они?

" Братья... Радж-йоги; некоторые из них живут недалеко отсюда.

Полковник откашлялся, поправил очки и, помолчав немного, с заметным неудовольствием в голосе наконец проговорил:

" Послушайте, мой милый Нараян, не думаю, чтобы вашей целью могло быть желание морочить нас... Но неужели вы хотите нас заставить поверить или сами верите, что кто-либо в мире, даже спасающийся в джунглях аскет, мог жить в местах, куда не залезают даже тигры и откуда сами летучие мыши ретируются за недостатком воздуха?

Посмотри на огонь факелов... Еще такие две комнаты " и мы задохнемся! " Действительно, наши факелы совсем потухали, и мне становилось чрезвычайно трудно дышать. Мужчины тяжело переводили дух, а Акали громко сопел.

" И однако же, я говорю святую истину, далее живут они... Я сам был там.

Полковник задумался и стоял в видимой нерешимости перед входом.

" Вернемся назад! " неожиданно заорал Акали. " У меня кровь идет из носа.

В эту самую минуту со мной произошло нечто столь же неожиданное, как и странное для меня тогда: я почувствовала, как вдруг у меня сильно закружилась голова, и я почти в беспамятстве скорее упала, нежели опустилась на обломок колонны, прямо под отверстием в пятую келью. Еще секунда, и несмотря на тупую, но сильную, как удары молота, боль в висках, мною стало овладевать невыразимое чувство отрадного, чудного спокойствия; я смутно сознавала, что был уже не грозящий, а действительный обморок; что через несколько секунд, если меня не вынесут на воздух, я должна буду умереть. И однако же, хотя я не могла уже пошевельнуть ни одним пальцем, ни произнести и одного звука, я не испытывала ни малейшей агонии, ни искры страха в душе: одно только апатичное, но невыразимо приятное чувство успокоения, полное затишье всех чувств, кроме слуха. На минуту я, должно быть, совсем потеряла сознание, но помню как перед тем глупо внимательно прислушивалась к мертвенному вокруг меня молчанию. Неужто это смерть? " раз неясно мелькнуло у меня в голове. Затем мне показалось, будто меня стали обвевать чьи-то мощные крылья: "Добрые, добрые крылья, ласковые, добрые крылья"... словно выбиваемые маятником, отчеканивались у меня эти слова в мозгу, и я идиотически внутренне засмеялась им. Потом я стала отделяться от колонны и знала скорее, чем чувствовала, что падаю в какую-то бездну, все ниже и ниже, среди глухого отдаленного грома. Но вдруг раздался громкий голос: я его не слухом услыхала, а словно почувствовала... В нем было что-то осязательное, что-то разом задержавшее меня в моем беспомощном падении и остановившее его. То был давно известный, хорошо знакомый мне голос, признать который в эту минуту я не имела сил. Среди грома голос этот сердито раздался издалека, как будто из самого поднебесья, и, прокричав на языке хинди: "Диувана Тумере у анека кья кама тха?" (Безумцы! Какая нужда была вам сюда заходить?) замолк...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать