Жанр: Психология » Мэри Нэф » Личные мемуары Е П Блаватской (страница 58)


"Узнав о смерти Императора (царя Александра II), она писала мадам Желиховской:

"Господи! Что ж это за ужас? Светопреставление, что ли, у вас?.. Или сатана вселился в исчадия земли нашей русской! Или обезумели несчастные русские люди?.. Что ж теперь будет? Чего нам ждать?!.. О, Господи! Атеистка я, по-вашему, буддистка, отщепенка, республиканская гражданка, " а горько мне! Горько. Жаль царя-мученика, семью царскую, жаль всю Русь православную!.. Гнушаюсь, презираю, проклинаю этих подлых извергов - социалистов. Пусть все смеются надо мной, но я, американская гражданка, чувствую к незаслуженной, мученической смерти царя Самодержавного такую жалость, такую тоску и стыд, что в самом сердце России люди не могут их сильнее чувствовать."

Е.П.Б. была удовлетворена, что журнал "The Pioneer" (в Аллахабаде) напечатал ее статью о смерти царя и сообщила об этом своей сестре: "Я отдала туда все, что могла вспомнить, и представь себе, они не выбросили ни одного слова и некоторые другие газеты перепечатали это. Но все равно, первое время, когда я пребывала в скорби, многие спрашивали меня: "Что это значит? Разве вы не американка? Я так разозлилась, что послала что-то вроде отповеди в "Бомбей газетт":

"Не как русская подданная надела я траур, " написала я им, " а как русская родом! Как единица многомиллионного народа, облагодетельствованная тем кротким и милосердным человеком, по которому вся родина моя оделась в траур.

Я этим хочу высказать любовь, уважение и искреннее горе по смерти Царя моих отца и матери, сестер и братьев моих в России!" Эта моя отповедь заставила их замолчать, но перед тем две или три газеты решили использовать данное обстоятельство, чтобы поиздеваться над "Теософистом" за его траурное оформление*.

Теперь они знают причину и могут отправляться к дьяволу."

Получив фотографию мертвого царя в гробу, Е.П.Б. писала Фадеевой 10 мая 1881 года: "Как посмотрела я на него, верь, не верь " должно быть, помутилась рассудком. Неудержимое что-то дрогнуло во мне, " да так и толкнуло руку и меня саму: как перекрещусь я русским большим крестом православным, как припаду к руке Его, покойника, так даже остолбенела... Это я-то " старину вспомнила " рассентиментальничалась. Вот уж не ожидала." Это настоящее бедствие: представь, даже сейчас я не могу спокойно читать русские газеты! Я стала постоянным источником слез, мои нервы совсем никуда не годятся!" [19, апрель, 1895]

В письме от 1879 года, напечатанном в журнале "The Path" в марте 1895 года Е.П.Б. писала: "Из Симлы я написала статью в "Новое Время" под названием "Правда о племяннике Нана Сахиба". Я собрала самую подробную информацию об этом негодяе. "Голос" постоянно передает письма, написанные этим лгуном, как будто специально для того, чтобы спровоцировать Англию на войну с Россией. И "Новое Время" пренебрегло моей заметкой. По какой причине? Она правдива и написана независимым корреспондентом. Кто бы мог подумать, что они не поверят в добрые намерения их соотечественницы, русской, стоящей у самого истока информации об этой фальшивке.

...И все-таки наши газеты не захотели напечатать мои статьи!"

Госпожа Писарева тоже обращает внимание на этот факт: "Из всех ее литературных трудов, открывших Западной Европе оккультные учения древнего Востока, только одна книга "Голос Безмолвия" была до последнего года переведена на русский язык [написано для "Theosophist" в январе 1913 г.]; а ее литературное имя Радда Бай известно только по индийским очеркам, опубликованным в "Русском Вестнике" в начале 80-х годов под названием "Из Пещер и Дебрей Индостана"."

Миссис Джонстон продолжает: "Несмотря на отсутствие учтивости со стороны русских газет по отношению к Е.П.Б., она всегда подписывалась на многие русские журналы и газеты; и не имея возможности прочесть их за день, она отрывала время от пяти-шестичасового ночного отдыха, желая знать, что происходило в ее родной стране. Получение одной из этих газет дало повод для следующего психологического эксперимента осенью 1880 года. В письме Фадеевой Е.П.Б. благодарила ее за присланные ей газеты:

"Что за интересная вещь произошла недавно со мной! Я получила твою посылку с газетами "Новое Время" и легла спать немного после десяти (ты знаешь, я встаю в пять). Взяв первую попавшуюся газету, я задумалась об одной санскритской книге, которая, я полагала, поможет мне высмеять Макса Мюллера в своем журнале. Так что, как видишь, я думала совсем не о тебе. Газета все время лежала у моего изголовья, немного закрывая мой лоб.

Сразу же я переместилась в какой-то странный и в то же время знкомый дом. Комната была мне незнакома, а стол в центре ее " старым знакомым. За этим столом я увидела тебя, мой дорогой друг, с сигаретой и в глубокой задумчивости. Стол был накрыт к ужину, но в комнате никого больше не было. Правда, мне показалось, что я увидела мельком тетю*, выходящую из комнаты. Затем ты подняла руку, и взяв со стола газету, положила ее в сторону. Но я успела прочитать заголовок "Одесский Вестник", после чего все исчезло.

Во всем происходящем не было ничего странного, но кое-что все-таки было. Я была абсолютно уверена, что это был тот самый номер "Нового Времени", который я взяла. Увидев на столе черный хлеб, мне настолько захотелось попробовать хотя бы крошечный кусочек, что я почувствовала во рту его вкус. Я подумала: "Что все это значит?" Откуда может быть такое представление? И чтобы избавиться от

неудовлетворенного желания я развернула газету и начала читать. О, Боже! Это действительно был "Одесский вестник", а не "Новое Время". Более того, к нему прилепились крошки долгожданного хлеба!

Таким образом, эти фрагменты, возникшие от прикосновения ко лбу, передали моему сознанию всю сцену, произошедшую в определенный момент и запечатленную в газете. В этом случае крошки ржаного хлеба сыграли роль фотоаппарата. Эти высохшие крошки доставили мне такую радость, перенеся меня на мгновение к вам. Я вдохнула атмосферу дома и с восторгом лизнула самый крупный кусочек, что касается маленьких " все они здесь. Я счистила их с бумаги и послала их обратно тебе. Пусть они вернутся домой с частицей моей души. Может быть, это немного глуповато, но искренне." [19, ноябрь, 1895]

Она писала сестре Вере: "Люди называют меня и я должна признать, что сама называю себя язычницей. Я просто отказываюсь слушать, как люди говорят о несчастных индусах или буддистах, обращенных в англиканское фарисейство или папское христианство, это приводит меня в содрогание. Но когда я прочла о появлении русского Священника в Японии, мое сердце ликовало. Объясни, это, если можешь. Меня тошнит от одного только вида иностранного священника, но знакомая фигура русского попа воспринимается мной без всякого усилия... Я не верю никаким догмам, я не люблю всякие ритуалы, но мои чувства к нашим церковным службам совершенно другие. Я склонна считать, что у меня в голове не хватает седьмой извилины, возможно, это у меня в крови...

Я конечно, всегда скажу: в тысячу раз предпочтительнее буддизм, который является чистым моральным учением, абсолютно гармонирующим с проповедями Христа, чем современный католицизм или протестантизм. Но с верой в Православную русскую церковь не сравню я даже буддизм. Это сильнее меня. Такова моя глупая противоречивая натура." [19, ноябрь, 1895]

Может быть, "глупая" и "противоречивая", но это окончательно подтверждает, что Елена Петровна Блаватская по крайней мере иногда находилась в своем собственном теле.

ГЛАВА 39

КЕМ БЫЛА Е.П.Б.?

По словам полковника Олькотта, одной из причин, побудивших его написать книгу "Страницы старого дневника" было желание "оставить для будущего как можно более точное описание великой и загадочной личности Елены Петровны Блаватской, одного из создателей Теософского Общества..."

"Я знал ее как соратника, друга " в личностном плане; все наши коллеги являлись ее учениками, случайными знакомыми или просто корреспондентами. Никто не знал ее так близко, как я, так как никто, кроме меня, не наблюдал многочисленные изменения в ее настроении и в состоянии ума, изменения ее личных качеств. Обычная Елена Петровна, с ее неизменным русским нравом, только что приехавшая из богемного Парижа и "Мадам Лаура", замечательная пианистка, чьи лавровые венки и букеты цветов не увядали во время ее концертов в 1872-1873 годах в Италии, России и других странах мира " были мне хорошо знакомы, так же как и позднее Е.П.Б. Теософии...

Именно потому, что я знал ее намного лучше других, она была для меня более загадочной, чем для всех окружающих... Какая часть ее сознательной жизни принадлежала только ей самой, а какая часть исходила от некоей сущности, оставшейся в тени? Я не знаю. Если признать гипотезу, что она была медиумом Великих Учителей, и никем более, то загадка решается легко, так как в этом случае можно объяснить изменения ее ума, характера, вкусов, склонностей, о которых было упомянуто; тогда Е.П.Б. последних дней полностью соответствует Елене Петровне в Нью-Йорке и Париже, в Италии и в других странах, где она была в разные периоды своей жизни. Это подтверждает следующая запись (сделанная ее рукой в моем дневнике 6 декабря 1878 г.): " Мы, по-видимому, опять простудились. О, несчастное, трухлявое, старое тело!" Было ли это "трухлявое" тело свободно от своего истинного владельца? Если нет, то почему фраза была написана одним из вариантов ее настоящего почерка? Мы никогда не узнаем правду. Чем глубже я анализирую прошлое, снова и снова возвращаясь к этому вопросу, тем больший интерес возбуждает во мне данная загадка." [18, т. II, с.VI]

"Один Махатма, сообщая мне о неких оккультных вещах, упоминал о Е.П.Б., как о "старом призраке". Другой раз, в 1876 г., Он писал о ней и "Брате внутри нее". Еще один Учитель спрашивал меня, между прочим, об ужасной вспышке гнева у Е.П.Б., которую я (нечаянно) спровоцировал: "Вы хотите убить тело?" Он же в 1875 г. сообщал о "тех, кого представляет в оболочке" " слово подчеркнуто им." [18, т.I, с.247]

"Были периоды, когда ее тело не было занято диктующими Махатмами; по крайней мере я предполагаю это, но подозреваю также, что никто из нас вообще не знал настоящую Е.П.Б., что мы просто имели дело с искусственно оживленным телом, истинная джива которого была убита в сражении у Ментаны, где она получила пять ужасных ран, была затем найдена в придорожной канаве и все посчитали ее мертвой. Нет ничего необычного в этом предположении." [18, т.I, с.263]



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать