Жанры: Биографии и Мемуары, История » Анатолий Иванов » Скорость, маневр, огонь (страница 3)


На медицинскую комиссию собрались ребята рослые, крепкие, у некоторых косая сажень в плечах. Среди этих здоровенных парней я выглядел, как заяц среди тигров.

Выслушал меня первый врач и даже по ребрам прошелся стетоскопом. Но оказалось, что все у меня в норме. К другому пошел – тоже все в порядке. Ушник написал: «годен». Покрутили на вращающемся стуле – нормально.

– Отправляйтесь домой и ждите вызова, – сказали в канцелярии училища.

И снова работа на заводе. С особым старанием тружусь, хочется хорошую память оставить «гражданке». И вот наконец приходит долгожданное извещение: «Вы зачислены курсантом военно-авиационного училища».

К защите Родины готовы:

Во дворе Чугуевского училища в темно-синих шинелях и островерхих, с красными звездами, шлемах-буденовках, один к одному проходят ладные парни. Они только что окончили курс обучения и уже лейтенанты Военно-Воздушных сил. Мы же, разношерстные юнцы, стоим во дворе в штатской одежде и с завистью смотрим на настоящих военных летчиков.

Сколько еще нужно будет учиться, чтобы стать вот такими бравыми командирами? Закрадывается мысль: хватит ли сил преодолеть все трудности?

Наконец-то закончился трехнедельный карантин, и вот раздается команда: «Выходи строиться!». Нас ведут в баню. В одну дверь входят ребята в разной одежде, с лихими прическами, а из другой пулей вылетают распаренные, наголо остриженные и уже в военном обмундировании курсанты.

Смотрим друг на друга и не узнаем – все стали такими одинаковыми.

– Становись! – раздается команда. – Р-равняйсь! Шагом марш! Строем идем в общежитие. Там каждому приготовлено место. Кровати стоят чистенькие, покрыты серыми одеялами, с белоснежными простынями и подушками. При каждой кровати тумбочка. Чистота – пылинки не найдешь. Нас распределили по группам, звеньям и эскадрильям. Я попал в эскадрилью, командовал которой капитан Ассовский. Это был опытный летчик, принципиальный и требовательный командир. Позже нам рассказывали, что в тридцатые годы его фамилия не раз упоминалась в приказах наркома обороны.

Командиром отряда был капитан Мягков, а командиром звена – старший лейтенант Худасов, Инструктором группы назначили старшего лейтенанта Николая Павлова.

Это был подвижный и веселый, небольшого роста блондин. Наша группа, за время инструкторской службы его в училище, была по счету четырнадцатой.

При первом же знакомстве Николай Сергеевич повел задушевный разговор и всем понравился своей простотой и сердечностью. Он расспрашивал обо всем: где родились, учились, работали, как проходило детство. Интересовался родителями, братьями, сестрами.

И мы наперебой рассказывали о себе, старались, как можно подробнее, посвятить своего учителя и наставника в детали небольшой личной жизни.

Павлов шутил и рассказывал нам интересные случаи из своей летной практики. Казалось, что мы давным-давно знакомы и хорошо знаем этого человека.

Мы понимали, что Николаю Сергеевичу необходимо детально изучить каждого из нас: склонности, характер, круг повседневных интересов. Ведь ему предстояло научить нас летать на самом совершенном в то время истребителе – И-16. Этот самолет, перед тем, как пойти в серийное производство, испытывал сам Валерий Павлович Чкалов.

В некоторых формулярах самолетов, облетанных на заводе, собственной рукой Валерия Павловича было записано, что в горизонтальном полете у земли достигнута поступательная скорость, равная 505 километров в час. По тем временам это была внушительная цифра.

И-16 был очень строг в технике пилотирования. Он не допускал ни малейших оплошностей. Некоторые курсанты, а также летчики строевых частей, пренебрегающие особенностями самолета, разбивали его на посадке, травмировались сами и выбывали надолго из строя.

Именно поэтому Николай Сергеевич Павлов обращал особое внимание на то, чтобы изучить каждого курсанта, узнать его характер, темперамент, смекалку, и, таким образом, найти наилучший метод обучения всех и каждого в отдельности.

Занятия начались с теории. Одновременно мы занимались физкультурой, изучали воинские уставы, стрелковое оружие, несли караульную службу, выполняли хозяйственные работы.

Опытные преподаватели вкладывали в наши головы глубокие знания по аэродинамике, материальной части самолета, мотора, аэронавигации.

Прошло три месяца. Наконец нас решили опробовать в воздухе, проверить, чему же мы научились в аэроклубе. С этой целью устроили первый, так называемый, контрольный летный день. Подготовили матчасть и объявили:

– Завтра будем летать на самолете У-2.

Выезжаем на аэродром. Рядами выстроены самолеты, возле каждого техники. Внимательно слушаем предполетные указания. Полеты начались. Дошла очередь и до меня. Вместе с инструктором усаживаемся в самолет. Взлетаем, набираем высоту. Под крылом во всей своей весенней красоте расстилается земля.

– Курсант Иванов, – слышится из резинового шланга голос инструктора, – показывайте, чему научились в аэроклубе.

Боязно: как-никак, а прошло уже порядочно времени после аэроклубовских полетов, да и навыки были не ахти какими и, наверняка, порядком поистерлись в памяти: Двенадцать налетанных часов, не так уж много.

Но инструктор все же видит, насколько у каждого из нас утрачено чувство воздуха и какова степень летной выучки. В соответствии с этим он определил, кому и какую программу необходимо выполнить, чтобы уверенно двигаться дальше.

Сделали по два полета в зону, потом приступили к полетам по кругу. Наконец, инструктор выпустил меня в самостоятельный полет. На всю жизнь запомнился мне этот первый полет на Чугуевском аэродроме.

Я очень обрадовался, когда Николай Сергеевич сказал:

– Сейчас полетишь самостоятельно:

Вылетал я в группе первым. Хотелось взлететь хорошо, сделать круг и сесть возле посадочного «Т» на три

точки. Так, чтобы инструктор похвалил и ребятам было приятно.

Взлетаю. Сделан первый разворот. Самолет летит по прямой. На реке Донец начался паводок. Кое-где пластами лежит еще снег и земля кажется камуфлированной. Делаю второй разворот. На прямой к третьему смотрю в сторону аэродрома. Все вроде правильно: лечу параллельно линии старта с курсом, обратным взлету. И вот в районе третьего разворота неожиданно все перепуталось. Старт куда-то пропал из поля зрения. Я потерял посадочное «Т» и направление посадки. Смотрю и никак не могу найти флажков, обозначающих взлетно-посадочную полосу. Планирую вроде на аэродром, но куда?

Вдруг вижу обозначенный четырьмя флажками квадрат. На скамьях сидят курсанты. Они бросаются врассыпную. Увеличиваю обороты мотору и метрах в пяти от земли, над головами курсантов ухожу на второй круг.

Начинаю еще один заход, И на этот раз повторяется то же самое. Наконец, после пятого круга, сажусь не долетая до «Т», уклоняюсь влево под углом в сторону квадрата. Вижу, как разбегаются в разные стороны курсанты. Я мчусь прямо на них. Инструктор Павлов бежит, машет кулаками и что-то кричит.

Сам не знаю, как удалось отвернуть от скамеек, от бачка с питьевой водой и автомашины. Всех разогнал и остановился у самого «квадрата». Руки дрожат, в голове какая-то каша. Потом опомнился, немного успокоился и зарулил на стоянку.

Прибежал инструктор и таких «ласковых» слов наговорил, что я и сейчас их помню наизусть…

Здорово отругал Николай Сергеевич. И стоило. До слез было обидно, что я так опозорился. Инструктор надеялся как на хорошего курсанта и первым выпустил в самостоятельный полет, а я испортил настроение не только ему, а всей группе.

Но вот я успокоился. Все постепенно встало на свое место.

– В чем дело, Иванов? Что с тобой случилось? – спрашивает инструктор.

– Потерял посадочное «Т» и не знал, как зайти на посадку. Половодье, земля вся в плешинах, ничего понять не мог.

– Да, земля действительно сильно камуфлирована, – согласился Николай Сергеевич.

В этот день самостоятельные полеты больше не производились. Но вскоре подморозило, выпал пушистый снег, установилась летная погода. Группа наша продолжала летать. Прошел месяц, мы закончили полеты, предусмотренные программой на самолете У-2. В конце марта приступили к освоению тренировочной машины УТ-2 конструкции А. С. Яковлева. Этот принципиально новый самолет уже давал некоторое представление об истребителе И-16: моноплан, верхнего крыла нет, обзор хороший и скорость чуть больше, чем на У-2. Внимания к себе новый самолет требовал более повышенного.

К концу апреля приступили к изучению учебно-тренировочного истребителя.

– Перед тем, как сесть на боевой истребитель, вы должны хорошенько освоить эту машину, – сказал нам Павлов, кивнув головой в сторону самолета с ободранными крыльями.

Мы с недоумением посмотрели на жалкую машину. Кто-то засмеялся.

– Напрасно хохочете, – недовольно сказал инструктор. – Этот самолет по технике пилотирования куда сложнее всех предыдущих! Он не прощает не только грубых ошибок, но и малейших неточностей в движениях при управлении. Допустил ошибку – в лучшем случае отделаешься поломкой. Поэтому обращаться с ним надо повежливее.

– Так на нем же we взлетишь! – послышался чей-то голос.

– А мы и не собираемся на нем летать. Сначала «побегаем» по земле. Для того и обшивка снята с крыльев.

И мы начали «бегать». После тебя, без выключения мотора, садится в кабину следующий курсант. Так мы упражняемся до тех пор, пока не выработается горючее. Во время пробежек мотор работает на средних оборотах – дальше не пускает защелка-ограничитель. Но их достаточно для того, чтобы разбежаться до скорости в сто километров. Вот мы и носимся по аэродрому вдоль красных флажков, как на автомобиле, привыкаем. И вот нас начали обучать полетам.

Итак, я в кабине учебно-боевого, строгого самолета. Сзади – инструктор. Выруливаю на старт. Взмахивает флажком стартер. Даю полный газ. Заревел мотор, самолет набрал скорость… Как был сделан первый полет, так и не понял. Времени не хватило собраться с мыслями, осмотреться. Не успел взлететь, как вот уже и посадка.

Только с третьего или четвертого полета начал постепенно осваиваться и привыкать к обстановке. Смотрю на самолет, удивляюсь: крылья совсем маленькие, лоб широкий, закрывает значительную часть горизонта.

Но постепенно все пришло к норме. Стало хватать времени и внимания на все. Полетели с инструктором в зону. Он показал какие эволюции возможно выполнять на И-16: глубокие виражи, снижение, пикирование, боевые развороты, бочки, штопор.

И вот тут-то я почувствовал каким послушным может быть самолет в руках опытного пилота.

Провозные полеты давались не легко. Масса новых ощущений, ошибок, неприятностей. Бывало не раз отругает инструктор – человек, который обязан и хочет поскорее сделать из тебя полноценного летчика. Ругали, конечно, за дело.

Я, как и другие курсанты, не сразу к этому привыкнул. Наконец, обида на инструктора исчезла, но появилась злость на самого себя за каждую сделанную ошибку или промах.

– Одной злости на учениях или в бою для летчика-истребителя мало, – заметил как-то в разговоре Павлов. – Необходимы знание машины, умение выполнить правильный маневр, а главное – хладнокровие. Курсанты Козлов и Кулькин подломали при посадке шасси только потому, что у них трудно прививались эти качества.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать