Жанры: Биографии и Мемуары, История » Анатолий Иванов » Скорость, маневр, огонь (страница 7)


– Ты, наверное, обратил внимание, что в темную ночь, когда летишь рядом с соседним самолетом, хотя и не четко, но просматривается его силуэт и аэронавигационные огни. – Конечно, вижу.

– Так вот, ты левый ведомый. Удерживай конец правой плоскости своего самолета, который обозначен зеленым огнем так, чтобы он проектировался на навигационный огонь хвостовой части фюзеляжа самолета ведущего. Справа, впереди тебя, между крылом и капотом мотора будет проектироваться навигационный красный огонь от левой плоскости самолета ведущего. Таким образом, установив свой самолет на заданные интервал и дистанцию, сохраняй проекцию на самолет ведущего во всем полете. Будь инициативен. Своевременно реагируй рулями управления!

– Но это опасно, – неуверенно отвечаю я Житейцову.

– Не бойся, действуй смелее. Главное не резко работай ручкой управления и педалями, а перемещай их мелкими движениями.

Попробовал – получается. И все же рулями действовал неуверенно. Однако через несколько полетов дело наладилось и я был благодарен другу-однополчанину Володе Житейцеву.

Вскоре освоив особенность ночных полетов строем, мы звеном, состоящим из трех самолетов, летали почти также как и днем. Командир делал виражи, пикирования, совершал энергичные развороты, и мы, будучи ведомыми, слаженно повторяли маневр ведущего самолета.

Нелегка служба летчика-истребителя. Надо не только уметь летать, но и знать в совершенстве устройство оружия, теорию стрельбы, баллистику. А главное – уметь практически отлично стрелять, без промаха, чтобы с первой атаки поразить противника.

– Самолет – это крылатый лафет, на котором установлено оружие, – поучали нас старые летчики-командиры, – Ты должен доставить этот лафет к цели, занять боевую позицию и поразить противника с первой же очереди. Не сделаешь этого ты сделает это противник!

Все у меня получалось не хуже, чем у других. А вот со стрельбой ночью пришлось помучиться.

Воздушная мишень, летящая сзади за самолетом-буксировщиком, освещалась либо вшитой в конус лампочкой от батареи, либо подсвечивалась прожектором с земли. Когда конус освещался лучом прожектора, его было хорошо видно и направление полета определить не составляло особого труда, а вот при подсветке от батареи очень тяжело было установить, в каком направлении летит конус. Не зная точно направление полета мишени, почти невозможно построить маневр для атаки и произвести стрельбу.

Долгое время эволюции перед стрельбой «выматывали из меня жилы». Командир звена Баранов вычертил схему построения маневра, а затем проиллюстрировав все это на миниатюрных моделях. Вывез на двухместном самолете и, как это положено, всё показал в воздухе».

Попробовал и я делать так, как учил Баранов. Все будто бы получалось, и в конус должен был попасть обязательно. Но вот после полётов смотрю, а в нём только следы попаданий командира звена – красный цвет. Есть пробоины и правого ведомого летчика Василия Панфилова – синий цвет, а моих, желтого цвета – нет, хотя и ищут их с сочувствием все – и летчики, и техники.

Тут уж я совсем приуныл, «Вот тупица, – ругал себя, – все попадают, а я, дундук этакий, летаю, летаю, а толку никакого. И маневр построю будто бы правильно, и прицеливаюсь тщательно, а пробоин в конусе нет! Однажды после полета даже прихватил конус с собой и положил под подушку – может повезет? Нет, на следующих полетах снова не попал. И накрывался этим злополучным конусом вместо одеяла. Чего только не придумывал. Один раз даже приснилось, что в конусе были одни мои, желтые дырки.

– Когда же ты попадешь? – смеются ребята. У них – то все идет хорошо.

Ребята, понятное дело, подтрунивают. Командир звена на меня косится, да и капитан Суворин поглядывает недружелюбно.

Но вот и мне повезло, попал! Показалось, что в свете прожектора конус дрогнул. Но я так привык к неудачам, что не поверил. Сели. Смотрю в конусе шесть дырок с желтой окраской – оценка «отлично».

– Ну, Иванов, теперь ты уже настоящий ночной летчик. А, может, ты случайно попал? – спрашивает капитан Суворин.

Но я полетел снова и снова – «отлично». С

тех пор стал стрелять уверенно, без промаха. Теперь я уже чувствовал себя среди товарищей равноценным летчиком, и предоставленный очередной отпуск был как раз кстати.

По установившейся традиции каждый год полк уходил в лагеря весной, перед майским праздником. На Первомайский парад вылетали с полевого аэродрома. Возвращались домой в годовщину Великого Октября. И на этот раз в парадном строю, звеньями, промчались мы над центральной площадью города.

Внизу промелькнула масса людей, с восхищением смотревших на своих соколов – военных летчиков, надежных стражей мирного советского неба. Лучами щедрого южного солнца сверкнула медь оркестров, реяли красные знамена, шумели улицы, а далеко в стороне синел величественный Каспий.

В ноябре мне предоставили отпуск. Предложили путевку в санаторий, но я предпочел побывать в родном Ленинграде. Когда тебе двадцать лет и ты не знаешь, что такое насморк, зачем нужен какой-то санаторий? Приятнее будет пройтись по Невскому проспекту в красивой форме командира военно-воздушных сил.

Еду домой. Ужасно медленно ползет поезд. Но вот, наконец, и родной Ленинград. Приезд домой был праздником и для меня, и для родных. Навестил я своих друзей, побывал на заводе, в аэроклубе, беседовал с курсантами – будущими летчиками. Город исходил вдоль и поперек.

Незаметно пролетели дни отпуска. В полк вернулся в прекрасном настроении. Все здесь было по-старому» как будто и не выезжал никуда. И снова учеба, полеты! В марте 1941 года нашу эскадрилью снова отправили в отпуск. В это время в районе Каспия, как правило, стоит нелетная погода. Ну а раз так, то для отпусков летчиков самая подходящая пора.

После возвращения узнаю, что командир полка Старостенков назначен на должность командира соединения, а на его место прибыл опытный летчик-истребитель Александр Алексеевич Осипов.

Полк уже успел перелететь на один из полевых аэродромов. То была ровная, огромных размеров площадка, расположенная на плоскогорье, имеющая превышение над уровнем моря четыреста метров. На аэродроме только один щитовой барак. В нем живут летчики. Техсостав разместился у подножия небольшой горы в палатках. Там же, в бараке летнего типа – штаб и столовая.

Начались интенсивные полеты. Днем и ночью летал, по маршрутам, тренируемся в стрельбах, облетываем запасные аэродромы и аэродромы, предназначенные для маневра полка.

Уже тогда, в мирной обстановке, мы по-настоящему учились воевать. Днем и ночью в полной боевой готовности дежурили звенья. Часто проводились учебно-боевые тревоги.

В ночь с 21 на 22 июня 1941 года дежурило наше звено. Мы расположились вблизи стоянки самолетов, в палатке. Оружие в полной боевой готовности. У самолета командира звена стоит автомашина со стартером, присоединенным к храповику воздушного винта. В случае тревоги необходимо пробежать около ста метров, сесть в кабину самолета, запустить мотор и взлететь: дело двух-трех минут.

Ночное дежурство начиналось в шесть часов вечера.

До полуночи мы бодрствовали, а потом, не раздеваясь, ложились спать. У телефона всю ночь сидел техник или механик.

Это было для нас своеобразным отдыхом: полеты днем, в очень жаркую погоду, изматывали людей. Командир звена Баранов обычно никогда не унывал. На дежурстве он тоже старался вести себя так, чтобы люди не скучали: рассказывал занимательные истории, иногда анекдоты, одним словом был всегда душой нашей маленькой группы.

Ну, а Вася Панфилов любил рассказывать такие забавные случаи и такие удивительные детективы, что спать было некогда. Так было в эту, последнюю мирную ночь.

Наговорившись вволю о делах летных, наслушавшись всяких небылиц, мы укрывались брезентом, готовясь к короткому сну. Приглушив звук радиоприемника, у телефона сидел на вахте один только авиамеханик.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать