Жанр: Научная Фантастика » Владимир Немцов » Осколок солнца (страница 21)


Однажды, когда Кучинский уже ушел мыть руки, Лида сказала:

- Разрешите и мне уйти, Павел Иванович?

- Кто же вас удерживает? Ваше право.

Лида досадливо махнула рукой:

- Я не о том. Простите меня, но я целую неделю занималась бесцельной работой. Дайте мне сотню пробитых ячеек.

Курбатов подошел к ее столу.

- Откуда я их возьму? Вы же знаете.

- И вы знаете, - холодно заявила Лида. - На восьмом секторе.

- Это невозможно. Не считая нужным таиться от ребят, Павел Иванович доказал, что ничего не получится. Лида не соглашалась, говорила, что вскрывать плиты необходимо.

- Но как? Как найти? - раздражался Курбатов. - Припаивать к ним тысячи проводов? Ведь вы же пробовали. Этак мы испортим половину плит.

Димка слушал и холодел от страха. Значит, на восьмом секторе появилась новая болезнь, куда более грозная, чем трещинки в пластмассе. Что такое оболочка курбатовских ячеек, когда болезнь проникла в самое их существо, в самое сердце! Но неужели нельзя ее точно определить? Рак и то диагностируют, а здесь самая обыкновенная техника, поддающаяся расчетам и экспериментам.

Хотел было Димка вмешаться в разговор, сказать, что если нужна его помощь, то он готов дни и ночи ворочать плиты, паять, сверлить что угодно, лишь бы спасти тысячи зеркальных полей, которые чудились ему по ночам. Хотел, но не мог. Не поймет его Павел Иванович, тем более сейчас, когда к нему и притронуться страшно, - раскален, взвинчен, даже с Лидой говорит невежливо. Не раз повторяются слова: "пробой", "пробивается запирающий слой", и Димке кажется, что речь идет о пробоинах в корабле. Его изрешетили вражеские снаряды, закрыть пробоины невозможно, и корабль медленно идет ко дну...

Разговор Павла Ивановича и Михайличенко был небезынтересен и Бабкину, но он воспринимал его гораздо спокойнее, чем Димка. В самом Деле, до чего же нервный ребенок этот Багрецов! Бледнеет, краснеет, чуть вольтметр не пережег не туда подсоединил концы. А дело выеденного яйца не стоит. Подумаешь, выводные проводнички, сложность какая! Надо только приноровиться.

Бабкин был столь великим искусником по части монтажа и пайки, что в институте о нем ходили легенды. Если тульский Левша мог подковать блоху, то Бабкин сумел бы припаять ей сломавшийся усик. Однажды ему поручили собрать уникальный сверхлегкий радиозонд, где весь монтаж пришлось вести проводом волосяной толщины и припаивать его к десяткам булавочных контактиков на гребенке, по которой ходил ползунок. Это был труд, достойный сказочных мастеров, а Бабкину - нипочем, все пайки он сделал, как говорится, шутя и играючи.

Он мог бы доказать Курбатову, что пайка ничего сложного собой не представляет, но по непонятной причине ему не нравилось оказаться на стороне женщины. Мальчишество, конечно, но если бы Курбатов согласился с ней, то Бабкин с искренним удовольствием возглавил бы небольшую бригаду по припайке выводных концов к плитам восьмого сектора. Правда, трудно добраться к ячейкам, но можно сверлышком. Бабкин уже придумал, как это сделать.

Кстати, почему именно он должен быть бригадиром? А кому же еще? Лидия Николаевна - химик, ей бы только успеть проверять испорченные ячейки, Димка организатор никудышный, а к тому же при смекалистой, золотой голове руки его хоть оторви да брось. Паять абсолютно не умеет. Ясно, что к тонкой работе Димка не приспособлен, научить этому делу никого не сможет, а потому - какой же он бригадир?

Кучинского Бабкин ни в грош не ставил, о нем и речи быть не могло, ему и простой работы нельзя доверить, а не то что бригадой руководить. Впрочем, все от начальства зависит. Жорка почти инженер. Не его ли назначит Павел Иванович?

Курбатов казался Бабкину волевым, настойчивым, талантливым инженером, но организатором неважным. Впрочем, что с него взять, - к сорока годам даже семьи приличной не создал. Кучинский сплетничал, что жена от Курбатова сбежала. Правда, это было в молодости. А кто же сейчас мешает ему исправить ошибку? Присматриваясь к Лидии Николаевне, Бабкин, человек семейный (это сильно его возвышало в собственных глазах), подумывал: "Вот тут бы Павел Иванович не ошибся". Но разве в таких делах советуют?

Бабкин равнодушно поглядывал на Павла Ивановича, на Лиду, которая протягивала ему кусок плиты с припаянными проводами, - разве это пайка! - и ждал, чем закончится спор.

Оказывается, женщины бывают настойчивы (Тимофей знал это по опыту). Павел Иванович спорил, спорил, потом по мягкости характера начал постепенно сдавать позиции. Лидия Николаевна сейчас же этим воспользовалась:

- Хорошо, Павел Иванович. Можете вы мне разрешить испортить несколько плит на восьмом секторе?

- А что вам это даст?

- Попробуем. Кто знает, не обойдемся ли мы десятком неработающих ячеек, чтобы сделать нужные выводы?

- Но одна вы все равно не справитесь. Я сам мог бы, но меня вызывают в Ташкент по поводу строительства комбината.

- Почему одна? Я думаю, товарищи не откажутся. - Лида вопросительно посмотрела на Багрецова и Бабкина, сидящих за соседним столом.

Для них это было столь неожиданно, что оба промолчали. Димка все еще боялся истории с осколком, а Бабкин не уяснил себе окончательного мнения начальства. Молчание затянулось, и Курбатов, чтобы не попасть в неловкое положение человека, которому отказывают, проговорил:

- У техников свое задание, и мы не в праве загружать их посторонними делами.

Лидия Николаевна хотела было возразить; порывались к этому и Бабкин с Багрецовым. Но Курбатов уже сел за свой стол, надел наушники от измерительного генератора и как бы выключился из окружающего.

Переглянувшись с ребятами, Лида вышла вместе с ними.

- Какой тут может быть разговор! - покосившись на дверь, сказал Бабкин вполголоса. - Завтра же и начнем.

А Багрецов поддакнул обиженно:

- Конечно, хоть сегодня. Подумать только, "посторонние дела"! Не ожидал я этого от Павла Ивановича. Разве мы для формы, для отчета работаем?

- Спрячьте свою обиду в карман, - перебила его Лида. - У человека земля под ногами горит, а вы тут с претензиями.

Она решительно взяла ребят под руки и потянула их к беседке, где им никто не помешает обсудить, как быстрее исследовать плиты с восьмого сектора. Что же касается основной работы, которую техники должны были выполнять за время командировки, то, по словам Бабкина, она ничуть не пострадает. В сутках двадцать четыре часа!

Спускался вечер. Зеркало синело. Лишь его дальняя кромка горела золотым позументом. Но вот и он исчез, будто потянули его за конец и утащили в кусты.

Бабкин подсчитал, сколько нужно времени, чтобы на десятке плит высверлить против каждой ячейки дырки, нарезать и залудить тысячу проводничков, припаять их к распределительным гребенкам (припайку он брал на себя), сколько нужно сделать нумерованных бирок, чтоб провода не перепутать, в какой последовательности подключать их к вольтметрам и самописцам.

Багрецов предложил подвести провода от ячеек к лампочкам карманного фонаря. Наверное, на складе их сотни. Если в ячейке обнаружится пробой, то лампочка сразу погаснет.

Хоть и не нравилось Бабкину подобное кустарничество (то ли дело вольтметр, по нему напряжение определяется точно), но выхода не было, пришлось согласиться с Димкой.

Потом подсчитали вместе, сколько нужно рабочих рук, чтобы вся проверка заняла не больше недели, и убедились, что их маловато, втроем не управиться.

- А Кучинский? - вспомнила Лида.

Вадим кисло поморщился.

- Обойдемся. Лучше попросим Нюру и Машу. Они не откажутся.

В самом деле, не отказались. Все равно после работы делать нечего, а тут хоть чему-нибудь полезному научишься. По вечерам в беседке они разматывали катушки с тонким проводом, резали его на куски, зачищали и облуживали концы.

Зная, что все это нужно для проверки поля, Нюра хотела своими маленькими ручками защитить Павла Ивановича от грозящей ему неприятности и в то же время думала, что, возможно, этими же руками она приближает его отъезд, рушит свое счастье.

За работой время летело незаметно.

Иногда, чтобы девушки не скучали, Вадим читал им стихи. Лицо его при этом то темнело, то вновь озарялось яркой внутренней вспышкой.

Нравилось ему открывать в людях все новые и новые качества. Бывают люди сложные, с непонятными характерами. Таких разгадаешь не сразу. Две подруги вначале казались Вадиму ясными, одинаковыми, как страницы чистой тетради. Белые страницы, пустые. Что в них интересного. Но с каждым часом он открывал в незаметных девушках множество приятных неожиданностей. Согретые животворной теплотой, точно написанные невидимыми чернилами, на белых страницах постепенно проступали мысли, мечты, характеры вот уже совсем не одинаковых подруг.

Они охотно рассказывали о себе, и Вадим не оставался в долгу, желая, чтобы от встречи москвичей с "девицами из Чухломы", как презрительно отзывался о них Кучинский, у Нюры и Маши остались самые теплые, дружеские воспоминания. Лиде тоже хотелось этого. Она перебралась к подругам в комнату, - скучно жить одной.

Многое было неизвестно девушкам из маленького городка Запольска. Ни картинных галерей, ни музеев там не было. Кино? Радио? Но ведь этого мало. Еле-еле подруги дотянули до седьмого класса и пошли работать.

Так прошло их детство и уже проходит юность. Здесь, в пустыне, они понемногу привыкли к чтению. Но многих книг осилить не смогли - скучными казались, непонятными. Разглядывали фотографии в "Огоньке". Больше всего интересовались последней страницей, где иногда попадались "Моды сезона". Пошивочные мастерские, ателье и просто портнихи находились в сотнях километров от испытательной станции, но это не смущало подруг, они сами умели шить и даже купили швейную машинку.

До приезда москвичей им не перед кем было хвастаться своим искусством; разве только Алимджан мог по достоинству оценить их наряды. Шили они платья к каждому празднику: к Октябрю, Маю, Новому году, Восьмому марта, а потом даже и ко Дню физкультурника.

Павел Иванович - единственный коммунист в здешнем маленьком коллективе не раз задумывался над судьбой аккумуляторщиц, советовал им, что читать, рассказывал о последних событиях, изредка вызывал из города кинопередвижку. Но все это делалось урывками.

Самое страшное, что на этих "чистых страницах" могут отпечататься как высшее проявление культуры пошлые мысли Кучинского. Разве можно такое допустить?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать