Жанр: Научная Фантастика » Владимир Немцов » Осколок солнца (страница 33)


Это она ввела Жору в "общество", она подбирала ему нужных знакомых, которых у нее было невероятно много. Отец их сторонился - надоедали. Когда ни придешь домой - шум, гам. Приятельницы жены обсуждают фасоны в модном журнале, кто-то бренчит на пианино, Жорка учит племянницу танцевать, в передней скулит пес, которого притащила свояченица. Ужасный дом!

Петр Данилович не вмешивался в воспитание сына. Однажды поздней ночью восемнадцатилетний Жора ввалился домой, еле держась на ногах. Отец вспылил, втолкнул его в комнату к жене и сказал, что отныне этот щенок не получит ни копейки. Ирина Григорьевна заплакала, а на другой день сынок приласкался к ней и выпросил пятьдесят рублей. Отцу пришлось махнуть рукой. Разлад в семье вещь малоприятная. Он терпеть не мог крика и женских истерик.

Ирина Григорьевна поощряла полезные знакомства, которые сын заводил уже без ее помощи. Ученик превзошел свою учительницу. Поэтому просьба Жоры позвонить Чибисову, молодому преуспевающему инженеру, работающему в министерстве, ее не удивила, тем более что Ирина Григорьевна его уже встречала.

Чибисов оказался очень любезным молодым человеком и согласился приехать за посылкой на дачу, хотя Ирина Григорьевна могла бы переправить ее в город на другой же день. Видимо, у Чибисова было время - он не очень утруждал себя работой в министерстве, - поэтому сказал, что приедет днем, не дожидаясь конца работы.

Эта поспешность несколько смутила Ирину Григорьевну, но, поразмыслив, она решила, что молодой инженер, однажды ее увидев, захотел встретиться еще раз. Ничего особенного. Она выглядит много моложе своих лет и когда идет по улице с Жорой, нельзя поверить, что это мать с сыном.

Подойдя к трельяжу, Ирина Григорьевна осмотрела свою слегка полнеющую фигуру и пожалела, что забросила теннис. Надо опять заняться; по утрам гимнастика полезна, но одной ее маловато.

Ирина Григорьевна беспрестанно следила за собой, отдавая массажу, уходу за кожей и прическе все время, свободное от поездок по магазинам и театрам. Вставала она рано, чтобы успеть, как она говорила, "привести себя в порядок". А это требовало массу усилий и терпения.

"Таким женщинам надо памятники ставить, - целуя ей руку, говаривал частый гость Кучинских, весьма моложавый врач, недавно справивший свой семидесятилетний юбилей. - Чтобы быть красивой, надо трудиться над собой".

А человек, который держал эту куклу в доме, думал, что именно ему надо поставить памятник за долготерпение и мягкий характер. Сколько ей нужно денег! У самого же один приличный костюм, на лечение ездит в жестком вагоне, курит дешевые папиросы. Все она забирает. Сын тоже хорош - в маму.

Сегодня вечером Ирина Григорьевна ждала на даче гостей. Надо все подготовить. На домработницу надежда плохая, к тому же хозяйка ей не доверяла: "Все они одинаковы. Припрячут лучшие куски, а на стол подать нечего".

Мнительна была Ирина Григорьевна. Ей казалось, что все ее обкрадывают. Вот почему ни одна домработница не задерживалась в доме Кучинских больше двух месяцев. Да это и понятно: постоянные попреки, жизнь чуть ли не впроголодь и горы посуды от частых гостей.

Зато и умела же хозяйка показать хлебосольство! Всегда в ее доме первые овощи, первые фрукты, стол украшен ранними цветами. Все это доставалось по знакомству и по твердой цене. Экономно хозяйничала Ирина Григорьевна.

Вот и сейчас - когда она вскрыла посылку и попробовала кусочек вяленого персика, то подумала, что из них может получиться прекрасный десерт. Персики были как свежие, надо залить их вином и подать в холодном виде, как крюшон. Жаль, что сынок не догадался прислать побольше.

Она взвесила на руке тяжелый пакет, который нужно было передать Чибисову, и решила, что сын перестарался. Многовато, не по заслугам. Да еще - кто его знает, полезный ли он человек?

Ирина Григорьевна аккуратно развязала бечевку и стала отсыпать в ящик персики. В пакете они были еще крупнее.

За окном послышался шум подъезжающей машины. Конечно, это Чибисов. Кое-как Ирина Григорьевна запаковала сверток, убрала ящик и побежала к зеркалу.

На этот раз молодой инженер ей совсем не понравился. Держал он себя очень странно: торопился, все время протирал очки и своими прищуренными близорукими глазками не видел, конечно, как великолепно она выглядит. На ней был черный японский халат с крылатым драконом. Она вставала с кресла и, поворачиваясь к гостю спиной с золотым драконом, медленно прохаживалась по комнате.

Не оценил Чибисов ни ее дорогого халата, ни великолепных оранжевых локонов, ни томной бледности ее кукольно-фарфорового лица. Она ждала, когда инженер наденет очки, - ей нечего скрывать от дневного света! Но он только моргал, говорил о жаркой погоде и посматривал в окно, где его ждала машина.

- Не буду вас задерживать, - холодно сказала Ирина Григорьевна. Как-нибудь приезжайте запросто. Всегда рады вас видеть. - С этими словами она передала ему пакет.

Чибисов облегченно вздохнул и исчез.

Отбирая персики для сегодняшнего десерта, Ирина Григорьевна увидела аккуратно завернутый в бумажку какой-то блестящий камешек. Он лежал сверху значит, попал сюда из пакета, предназначенного Чибисову.

Понимая, что это не случайно, Ирина Григорьевна хотела было тотчас же ему позвонить - кто знает, не собирает ли Чибисов коллекцию камней? - но одумалась: таким путем она признается, что вскрыла пакет, а это, мягко выражаясь, неэтично.

Полупрозрачный слоистый камешек ей понравился. Она оставила его на туалетном столике, чтоб не забыть: приедет Жора, пусть сам и передаст Чибисову. Так будет удобнее...

- Ах, какой приятный сюрприз! - воскликнула Ирина Григорьевна, увидев на террасе нового гостя. - Прошу ко мне. У нас в столовой не убрано.

Столь дружеский прием, когда хозяйка проводит

гостя в свою комнату, где бывают лишь самые близкие приятельницы, где примеряются платья и обсуждаются модные фасоны, вызывался опасениями Ирины Григорьевны, что гость заметит некоторые приготовления в столовой и его неудобно будет не пригласить к обеду.

А приглашать Валентина Игнатьевича, солидного ученого и нужного человека, будущего соседа, - он сейчас строит собственную дачу неподалеку, - нельзя было по двум причинам. Во-первых, Ирина Григорьевна на него не рассчитывала, стол будет накрыт на определенное количество персон; во-вторых, по совершенно непонятным причинам, муж терпеть его не мог.

"Ученый спекулянт, мелкий хозяйчик, - говорил Петр Данилович. - И что ты в нем нашла?"

Вполне возможно - муж ревновал. Ведь нельзя же безнаказанно кокетничать с интересным мужчиной и часто приводить его в пример.

"Да, этот человек сумеет позаботиться о семье. Позавидуешь. Ты, Петр Данилович, понимаешь, что такое собственная дача? Собственная, а не арендованная, как у нас!" - "А тебя что, гонят отсюда?" - "Этого еще не хватало! Я не о себе, о ребенке нужно подумать", - "У Георгия своя голова на плечах. Успеет, заработает".

Ирина Григорьевна прикладывала к глазам платочек. "Бесчувственный эгоист. Вот у Валентина Игнатьевича дети на первом плане..." - Не говори мне об этой лысой обезьяне. Сколько раз просил!" - и Петр Данилович уходил в другую комнату...

Сейчас, когда Валентин Игнатьевич нежно и проникновенно целовал ей руку, Ирина Григорьевна невольно вспомнила о "лысой обезьяне" и позволила себе не согласиться с мужем. Благородная лысина, чуть загорелая, в рамке из черных, как вороново крыло, волос, придавала Валентину Игнатьевичу мужественность и солидность, даже несмотря на его невысокий рост. А глаза! Вот он поднял их, умные, проницательные, от них не скроешься никуда. И что особенно нравилось Ирине Григорьевне - под этим взглядом чувствуешь себя моложе.

Посмотревшись в зеркало, она заметила, как проступил румянец на щеках настоящий, неискусственный, - как задрожали ресницы. Только за одно это, чтобы полюбоваться собой, Ирина Григорьевна готова видеть Валентина Игнатьевича.

- Вы все хорошеете, баловница.

И то, что он говорил с ней, как с девочкой, подчеркивая свою, кстати не такую уж большую, разницу в летах, тоже нравилось Ирине Григорьевне. И его постоянное удивление, как она, еще очень юная, смогла вырастить взрослого сына и дать ему совершенное воспитание, тоже нравилось Ирине Григорьевне и приятно трогало материнское сердце.

- Когда же ваш мальчик приедет? - спросил Валентин Игнатьевич, усаживаясь на банкетку возле трельяжа красного дерева. - Ох, уж эта практика! Абсолютно бесполезная затея. Я понимаю, что будущему инженеру это необходимо. Но сын ваш ведь готовится к научной деятельности?

- Ах, и не говорите? Пока еще ничего не известно. Он мечтал в министерство устроиться.

Валентин Игнатьевич сделал скорбную мину.

- Мне неудобно давать советы, но ведь Петр Данилович сам работает в министерстве...

- Об этом я и заикаться боюсь. Муж у меня тюлень, абсолютно беспомощное существо. А так, конечно, мог бы устроить родного сына в каком-нибудь отделе.

- Вы так и остались девочкой, Ирина Григорьевна, - вкрадчиво и смотря ей прямо в глаза, заговорил Валентин Игнатьевич. - Неужели на опыте своего мужа вы не убедились, что работа в министерстве хоть и почетна, но... ведь все под богом ходим. Сегодня ты начальник, а завтра подчиненный. Не справился с работой, иди в цех. Хорошо, если еще начальником цеха назначат, а то и мастером. Вот тебе и высшее образование... Нет, не хотел бы я такой судьбы своему сыну.

Ирина Григорьевна нервно потирала руки. Как же она раньше об этом не подумала? Жора человек практичный, но ведь он работать не любит. К тому же всякие реорганизации, слияния, разукрупнения. Мало ли что может случиться?

- Посоветуйте, Валентин Игнатьевич. А если инженером куда-нибудь в институт, в проектное бюро?

Валентин Игнатьевич погладил лысину и оглянулся ни дверь.

- Понимаете ли, дорогая Ирина Григорьевна, инженер по-латыни - это "изобретательный", "способный". Я не хочу обижать своих ученых коллег, но... Валентин Игнатьевич развел руками, - ученый не обязан изобретать или конструировать. Он изучает вообще... Почему бы вашему сыну не поступить в аспирантуру?

- Говорят, что это трудно.

- Но зато какое будущее! Два-три года поучится, напишет диссертацию. Защиту можно организовать прекрасно, и он уже человек! Твердая зарплата, причем в два раза большая, чему инженера. А самое главное, что снизить ее не могут, ведь ученый! И ответственности никакой... Вы меня простите, Ирина Григорьевна, - он взял ее за руку повыше локтя. - Конечно, то, что я высказываю, это, как говорится, не для стенограммы. Но я не верю болтунам, которые что-то там бормочут о святости науки, о призвании и прочей метафизике. Дело есть дело. Хочешь жить спокойно, по-человечески, получай степень. Без нее в жизни дороги нет. Я не спорю, есть у нас таланты вроде Курбатова. Но ведь это фанатики. Таким все равно, где работать и сколько получать. Надеюсь, ваш сын не станет подражать Курбатову. Если у тебя средние способности, то без степени не проживешь. Правда, чтобы ее получить, надо попыхтеть, приложить немало усилий. Но, как говорили латиняне, "до ут дес", то есть "даю, чтоб и ты мне дал".



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать