Жанр: Фэнтези » Дэвид Дрейк, Эрик Флинт » В сердце тьмы (страница 46)


— Беспокойтесь о чем-нибудь другом, Ваше Величество, — сказал он. — Беспокойтесь, что солнце начнет вставать на западе. Беспокойтесь, что рыбы начнут петь, а у птиц вырастет чешуя. — Он презрительно фыркнул. — Если вы все-таки настаиваете, чтобы расстраиваться из-за фантазии, беспокойтесь, что я начну пить воду и рано по утрам делать гимнастику. Но не волнуйтесь, что Велисарий совершит предательство.

Антонина перебила его. Говорила очень холодным тоном:

— Если ты будешь продолжать эту тему, Феодора, то я с тобой порву навсегда.

В комнате воцарилась тишина. Все замерли на своих местах. Несмотря на тесные отношения Феодоры со всеми в этой небольшой группе, было немыслимо угрожать императрице. Этой императрице определенно.

Но именно Феодора, а не Антонина, первой отвела взгляд, когда они гневно смотрели друг на друга.

Императрица сделала глубокий вдох.

— Я… я… — она замолчала.

Антонина покачала головой.

— Не беспокойся, Феодора. Я на самом деле не рассчитываю, что ты извинишься. — Она посмотрела на Ситтаса. — Не более, чем я рассчитываю, что он начнет делать гимнастику.

— Боже упаси, — полководец содрогнулся и протянул руку к кубку. — Мне от одной мысли хочется выпить.

Наблюдая за тем, как Ситтас осушает кубок, Феодора внезапно улыбнулась. Подняла свой и протянула.

— Налей и мне, Ситтас. Наверное, я присоединюсь к тебе.

Когда кубок был наполнен, она подняла его.

— За Велисария, — сказала. — И больше всего — за доверие.

Два часа спустя Феодора закончила ознакомление небольшой группы своих приверженцев со всей информацией, которую собрала Ирина на протяжении последних месяцев в Константинополе. После этого императрица объявила, что собирается идти спать.

— Завтра утром я должна быть в пике своей формы, — объяснила она — Я не хочу, чтобы ваш новый полк крестьян… Как вы их называете?

— Гренадеры, — сказал Гермоген.

— Да, гренадеры. Звучит неплохо. Я не хочу, чтобы они разочаровались в императрице. А они определенно разочаруются, если я рухну или меня вытошнит.

Все поднялись вместе с императрицей. После того как она ушла, провожаемая в свои покои Антониной, большинство остальных тоже отправились по спальням. Вскоре в комнате остались только Ситтас и Антоний Александрийский.

— А ты не идешь спать? — спросил полководец, наливая себе еще вина.

Епископ улыбнулся ангельски.

— Подумал: стоит ненадолго задержаться. В конце концов возможность появляется только раз в жизни. Я имел в виду посмотреть, как ты делаешь гимнастику.

Ситтас поперхнулся и расплескал вино.

— О, да, — продолжал Антоний. — Уверен: это дело времени. Конечно, чудо. Но чудеса сегодня вечером — обычное дело. Разве я не видел сегодня вечером, как императрица Феодора поднимала тост за доверие?

Ситтас заворчал, налил себе еще один кубок. Епископ посмотрел на амфору.

— Я был бы осторожен, Ситтас. Оно вполне могло превратиться в воду.


На следующее утро императрица не разочаровала свой новый полк. Нет, совсем нет.

Она появилась перед ними в полном императорском одеянии, к трону ее проводили Антонина, Ситтас, Гермоген и епископ Антоний Александрийский.

На наблюдавших за ней крестьян-гренадеров Феодора произвела впечатление. Как и на их жен, которые стояли рядом с ними, гордясь своей формой помощниц.

Конечно, впечатление на них произвели императорские регалии. И, конечно, сопровождающие императрицу лица. Однако в основном на них произвел впечатление трон.

Одежда — это все-таки одежда, несмотря ни на что. Да, на императрице были одежды из шелка высшего качества. Домотканые. Но крестьяне — люди практичные. В конце концов все вещи снашиваются, независимо от того, что ты на себя напяливаешь.

Конечно, тиара оказалась для них новшеством. Не имелось никакого крестьянского эквивалента этому великолепию. Они ее раньше не видели. Но все знали, что императрица носит тиару. Производит впечатление, как они и ожидали.

Даже сопровождающие императрицу лица не вызвали у крестьян слишком сильного благоговения. Молодые сирийцы уже видели этих людей, узнали за последние месяцы. С тесным знакомством пришло уважение. На самом деле глубокое уважение. А в случае Антонины и Антония Александрийского — обожание.

Но трон!

Крестьяне раздумывали, что это за штука, пока ждали появления императрицы. По шеренгам пробегали слухи. Пехотинцы из регулярной армии Гермогена, которые служили их инструкторами и временными командирами, пытались гневными взглядами заглушить шепот, но им это не удалось. У гренадеров и их жен имелись свои взгляды на воинскую дисциплину. Построение ровными рядами казалось крестьянам разумным — очень римским, очень солдатским, — поэтому их ряды никогда не нарушали этого построения. Выполняли все в точности. Но поддержание полной тишины они считали очевидной чушью, поэтому гренадеры не колебались, высказывая свои мысли вслух.

На какое-то время показалось, что по полю прошел слух о языческих ритуалах. Некоторые гренадеры были уже на грани неподчинения, так как они не сомневались: странный предмет — это алтарь, предназначенный для языческих жертвоприношений.

Но появление епископа избавило их от этого страха. Снова возник другой слух, главный конкурент исчезнувшего. Предмет предназначается для каких-то соревнований в военном деле. Подразделение против подразделения, или представители от каждого, чтобы выбрать местного Геркулеса, который сможет

поднять эту штуку. Или, может, даже сдвинуть на фут или два.

Поэтому, когда наконец Феодора опустила свою императорскую задницу на трон, то с удовлетворением отметила волну благоговения, пронесшуюся по молодым лицам.

— Я говорила тебе, что его стоило тащить сюда, — победно прошептала она Антонине.

Хотя лицо ее этого никогда не показало, на Феодору произвело впечатление то, за чем она наблюдала следующие два часа.

В некотором роде сами гранаты. Она слышала о пороховом оружии, которое малва ввели в мир. Феодора не совсем верила в них, но она по натуре была скептиком. Затем, когда ее скептицизм развеялся после демонстрации, она все равно не испытала благоговения. В отличие от большинства людей того времени, Феодора привыкла к машинам и всяким хитрым приспособлениям. Ее муж очень любил такие штучки. Большой Дворец в Константинополе был наполнен хитрыми приспособлениями.

Да, гранаты оказались мощными Феодора видела их военный потенциал, даже не будучи солдатом.

Феодора правила империей. И как и все люди, достойные звания правителя, понимала: не оружие поддерживает трон. Только люди, которые используют это оружие.

Поэтому гренадеры произвели на нее большое впечатление.

— Как вам это удалось? — прошептала она, склоняясь к Антонине.

Антонина скромно пожала плечами.

— В основном я брала сторону крестьян в каждом споре с солдатами. По крайней мере во всем, что касалось их жизни. Я не вмешивалась в чисто военные споры. В любом случае таких возникало немного. Сирийские парни счастливы, узнавая истинные хитрости ремесла, и они никогда не спорят с Маврикием. Они просто не терпят глупостей.

Феодора наблюдала, как взвод гренадеров продемонстрировал еще один маневр. Шесть человек бросились вперед, за ними следовало такое же количество помощниц-женщин. Гренадеры быстро укрылись за баррикадой и стали выпускать гранаты из пращей в направлении дальнего сарая, который служил их целью.

Вскоре сарай превратился в щепки. Но Феодора обращала мало внимания на его разрушение. Ей было гораздо интереснее наблюдать за гренадерами, в особенности за той эффективностью, с которой женщины-помощницы готовили гранаты и — всегда — обрезали и поджигали запалы.

Наблюдая за направлением ее взгляда, Антонина усмехнулась.

— Это была моя идея, — тихо сказала она. — Конечно, с полководцами случился припадок. Но я на них надавила. — Она фыркнула. — Глупые мужчины. До них не доходило, что единственные люди, которым эти крестьяне доверят свои жизни, — это их женщины. Никто больше не может обрезать запалы так коротко и одновременно не взорвать своих мужей.

Новая партия гранат отправилась в сторону остатков сарая, от запалов отлетали искры.

— Смотри, — сказала Антонина. — Смотри, как точно все рассчитано. Дело в длине запалов.

Взрывы прозвучали практически одновременно с прибытием гранат к цели. Последние остававшиеся целыми доски разлетелись.

— Это искусство, — заметила она. — Если запал обрезать коротко, то граната взорвется, пока еще остается в воздухе. Слишком коротко — взорвется в руках у гренадера, пока он даже не успел отправить ее в полет. Но если оставить его слишком длинным, то у врага будет время бросить ее назад.

Она излучала удовлетворение.

— Жены гренадеров — настоящие мастера в этом деле — Антонина усмехнулась. — Даже Ситтас наконец прекратил ворчать и признал это, после того как сам попробовал бросать гранаты.

— Что случилось?

Антонина улыбнулась.

— Вначале все гранаты, которые он бросал, возвращались назад и били его по голове. К счастью, он использовал тренировочные гранаты, которые вместо взрыва только громко хлопают. Но он все равно прыгал, подобно жабе, пытаясь от них уклониться. Наконец он очень расстроился и обрезал запал слишком коротко — Она улыбнулась. — Слишком коротко.

— Он пострадал?

Антонина широко улыбнулась.

— Не сильно. Но несколько дней пришлось поднимать кубок левой рукой. Не мог держать его в правой из-за бинтов.

Тренировка закончилась большим маневром, изображающим полномасштабное сражение. Весь полк сирийских крестьян и их жены встали боевым порядком в центре, рассредоточившись на нужное расстояние между бойцами. Подразделения пехоты Гермогена заполнили проемы, выступая в качестве щита для гренадеров на случай ближнего боя. Маврикий с катафрактами, в полном вооружении и на лошадях, охраняли фланги от вражеской конницы.

Ситтас отдал приказ. Гренадеры отправили партию гранат. Выпущенные из пращей гранаты взрыхлили пустой участок земли в ста пятидесяти ярдах. Пехота прошла вперед на десять ярдов, их щиты и мечи блестели. Подразделения гренадеров тоже пошли вперед, жены подготовили следующие партии гранат. Бросок. Снова земля взметнулась вверх в хаосе. И снова пехота прошла вперед. Снова гранаты.

По флангам рассредоточились катафракты. Словно зубы в акульей пасти.

Ситтас повернулся в седле и улыбнулся императрице.

— Выглядит великолепно, — прошептала императрица Антонине. — Но как это пройдет в настоящем сражении?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать