Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Сын цирка (страница 134)


— Спасибо. Я не был уверен, что делать с меню, — ответил мистер Сетна.

— Это тоже замечательно! Меню у нее на коленях! Исключительно! — сказал Инспектор Дхар.

— Спасибо, — повторил старший официант и ушел, настолько довольный собой, что забыл принести лед.

Оказывается, никто не ел во время ленча. Доктор Дарувалла первым признался в том, что очень голоден. Джулия, счастливая оттого, что миссис Догар уже увезли, поддержала мужа. Джон Д ел вместе с ними, хотя все казалось ему безвкусным.

Фарук напомнил мистеру Сетне о его забывчивости, после чего старший официант наконец принес требуемое в серебряном бочонке. В этой посуде обычно охлаждали тигровые креветки, поэтому известный актер засунул в нее палец с отсутствующим и мрачным выражением лица. Хотя опухоль еще не спадала, палец Дхара не изменил цвета в такой степени, как его губа.

Актер выпил гораздо больше пива, чем позволял себе для этого времени дня, и говорил он только о том, когда сможет покинуть Индию. Хорошо бы сделать это до конца месяца. Затем он спросил, нужно ли ему заниматься рекламой в печатных изданиях по поводу фильма «Инспектор Дхар и Башни Безмолвия». Теперь, когда настоящий прототип убийцы «девочек в клетке» пойман, Дхар мог надеяться, что единственный раз появятся благоприятные статьи в прессе по поводу его краткого пребывания в Бомбее. Чем больше он обсуждал эту тему, тем сильнее убеждался в том, что по-настоящему в Индии его ничего не держало. По мнению Джона Д, чем быстрее он вернется в Швейцарию, тем лучше.

Доктор тоже предположил, что они с Джулией могут уехать в Канаду раньше, чем планировали. Трудно себе представить, чтобы в ближайшем будущем он вернулся в Бомбей. А чем дольше человек живет в другом месте, тем труднее для него возвращаться обратно. Джулия позволила им поговорить. Она знала: мужчины не любят, чтобы их переполняли какие-нибудь чувства. Они становятся сущими детьми, когда не могут контролировать то, что их окружает, и когда чувствуют, что они здесь ни к месту. Джулия частенько слышала от Фарука, что больше он не вернется в Индию. Она-то знала — он всегда возвращался.

Послеполуденное солнце пробивалось сквозь решетки для вьющихся растений в Дамском саду. Лучи его длинными пятнами ложились на скатерть, а популярный актер кино Бомбея забавлялся, передвигая по ней крошки своей вилкой. Лед в бочонке для креветок уже растаял. Время шло, и Джулия напомнила мужу, что пора ехать на празднование юбилея в миссию Святого Игнатия. Они ведь обещали Мартину Миллсу не опаздывать. Ему нужно сменить бинты, чтобы будущий священник достойно выглядел во время юбилейного чаепития и представления его католической общине.

— Какие бинты? Что, сейчас с ним не все в порядке? — спросил Джон Д.

— Твоего брата-близнеца укусил шимпанзе. Вероятно, он был сумасшедший, — меланхолично проинформировал Фарук актера.

Дхар подумал было, не много ли в этом мире укусов, однако события этого дня поуменьшили его склонность к саркастическим выводам. Палец у него болел, и он понимал, что губа тоже выглядит не лучшим образом. Инспектор Дхар воздержался от комментариев.

Когда чета Дарувалла оставила его в Дамском саду, известный киноактер закрыл глаза и вроде бы уснул. Наблюдательный мистер Сетна сделал вывод, что было выпито слишком много пива. После такого умозаключения старший официант вспомнил, наконец, о болезни Дхара, передающейся сексуальным путем. Старый перс задумался и решил, что он страдает одновременно и от пива, и от этой болезни. Сетна приказал обслуживающим мальчикам, чтобы они не тревожили актера за его столом в Дамском саду. Он уже меньше осуждал Дхара. Подумать только! Ведь его второстепенную роль в сегодняшних событиях знаменитый актер индийского кинематографа назвал замечательной и исключительной!

Джон Д не спал, он пытался сосредоточиться и понять, что же в действительности произошло. Прошли многие годы с того времени, когда у него было хотя бы малейшее половое влечение к какой-либо женщине. Но тут Нэнси вывела его из себя. Он подумал, сколь привлекательным для него оказалось ее негодование. А ко второй миссис Догар он даже почувствовал более сильное влечение. Не открывая глаз, актер представил свое лицо с его ироничным выражением, не только с обычной усмешкой. Ему уже тридцать девять лет. В этом возрасте трудно изменить принадлежность человека к определенному полу. Не будет ли правильным то, что его влечение

вызвала не миссис Догар, а тот Рахул времен Гоа, прежний Рахул, когда он являлся чем-то вроде мужчины. Эта мысль успокоила Джона Д. Мистер Сетна увидел нечто, что он принял за усмешку спящего актера. Затем что-то его успокоило, поскольку усмешка сменилась улыбкой. Старший официант представил, что Дхар вспоминает о прошлом… до того, как заразился этой ужасной болезнью. Знал бы он, что Дхар развлекал себя более радикальной идеей.

«Черт возьми! Надеюсь, в будущем вообще не стану интересоваться женщинами! От этого только одни неприятности», — подумал про себя актер.

В это самое время доктора Даруваллу тоже терзали ироничные мысли, но по другому поводу. После сообщения о том, кто укусил его за палец, он впервые появлялся в обществе христиан. Оказывается, выбор религии, переход в христианство был следствием любовного укуса убийцы, переменившего свой пол. Это открытие не давало ему покоя. Фарук не мог избавиться от мысли, что укусил его за палец ноги вовсе не призрак паломницы, лишившей пальца Святого Франциска Ксавьера. Отец Джулиан нанес ему еще большую рану своим приветствием.

— О, доктор Дарувалла, наш почетный выпускник! С вами в последнее время случилось какое-нибудь чудо? — спросил его отец-ректор.

После такого издевательства доктор не смог преодолеть искушения и небольшую ранку на шее будущего священника перебинтовал так, словно повязка скрывала огромное разрастание щитовидной железы. Затем он сменил бинты на руке иезуита, после чего Мартин мог с трудом шевелить пальцами. Оставалась еще полусъеденная мочка уха — на нее доктор предпринял сущее наступление с тампоном и бинтом, замотав ухо целиком. Фанатик мог слышать лишь одним ухом.

Чистые, сверкающие бинты делали нового миссионера настоящим героем. Даже Джулия поддалась этому чувству. Что касается остальных, то в вечерней дымке по двору миссии распространился слух о том, что американский миссионер только что спас на улицах Бомбея двух беспризорников, доставил их в относительно спокойное место в цирке, но там его атаковало дикое животное. Изнывая от скуки на краю зала во время торжественного чаепития, доктор подслушал драматическую историю о том, что Мартина Миллса ранил лев. И только потому, что будущий священник по натуре своей был склонен к самоуничижению, он говорил, что его укусила обезьяна.

Оказывается, ведала фантастическими слухами игравшая на фортепиано мисс Тануя. Она сменила свои угловатые очки на контактные линзы розоватого оттенка, что заставило ее глаза вспыхнуть горящим красным огоньком, как глаза лабораторной крысы. Она по-прежнему плевать хотела на те ограничения, которые накладывала на нее одежда в западном стиле, и походила на сластену-ученицу, надевшую платье своей старенькой тетушки. Как и прежде, остроконечный бюстгальтер женщины приподнял и выпятил вперед ее груди, подобно острым шпилям падающего собора, как и раньше, распятие двигалось между ее готовыми к бою сиськами, усиливая агонию умиравшего Христа. Хотя, может быть, Дарувалле это только казалось в результате потери иллюзий о религии и оттого, что его укусил Рахул.

Совершенно очевидно, юбилей был не его праздником. Доктор почувствовал какую-то смутную неприязнь к сердечной встрече христиан в стране с другой основной религиозной конфессией. Соучастие в ней доставляло ему неудобство наподобие боязни замкнутого пространства. Джулия нашла, что муж ведет себя отстраненно и даже антисоциально. Она знала, почему он вдруг так заинтересовался списком выпускников и задержался в холле, где была установлена статуя Христа с больным ребенком, а рядом висел огнетушитель. Фарук болтался в этом месте, надеясь, что кто-нибудь заговорит с ним и ему удастся иронично прокомментировать такое соседство статуи и огнетушителя.

— Я собираюсь домой, — предупредила мужа Джулия. Потом она увидела, какой он усталый, потерянный и совершенно неуместный здесь. Христианство сыграло над ним шутку, но и Индия больше не являлась его родиной. Когда Джулия поцеловала его в щеку, она почувствовала, что муж плачет.

— Пожалуйста, забери меня домой, — попросил Фарук.




Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать