Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Сын цирка (страница 26)


Несмотря на сильную боль, актриса все еще боялась оскорбить религиозные чувства населения и не осмелилась закричать корове в морду. Большие мокрые губы коснулись ее груди. Вера мгновенно покрылась потом. Корова лизнула женщину, может быть, оттого, что на коже у нее выступил соленый пот, может, оттого, что от нее свежо и приятно пахло, намного лучше, чем от других обитателей дороги Софиа Зубер. Длинный коровий язык, необычность ощущений оказались новыми для Веры. Она потеряла сознание, когда корова сильно фыркнула ей в лицо, после чего, наклонившись, облизала грудь и плечи актрисы.

Никто толком так и не понял, что же случилось. Кто-то испуганно закричал, кто-то из зевак заорал, негодуя по поводу этой сцены. Зевак было больше, и

Вера подумала, что все кричавшие защищали священную корову. Невил Иден и Субдох Рай боялись, что Вера потеряла сознание, когда заметила их явную сексуальную заинтересованность друг в друге.

К тому времени, когда доктор Дарувалла добрался до вагончика Вероники Роуз, служившего ей в качестве гримерной комнаты, а ставшего палатой скорой помощи, мусульманин — владелец лавки — уже разнес слух по всему району: мол, светловолосая и обнаженная до пояса американская кинозвезда облизала корову, вызвав тем самым беспорядки среди индусского населения. Такая подлость представлялась напрасной, беспорядки могут возникать без всяких причин. Если и были какие-то основания для давки, так, наверное, потому, что слишком много нищих захотели прорваться в декорации трущоб. Они негодовали, не желая ждать окончания съемок, им хотелось жить в бараках уже сейчас. Однако Вере всегда будет казаться, что все произошло из-за нее и коровы.

Именно в эпицентр этого сумасшедшего дома пробралась супружеская чета Даруваллов, чтобы спасти не ко времени забеременевшую мисс Роуз. Встреча с коровой не улучшила ее самочувствие. Доктор нашел, что актриса немного поцарапана, у нее опухла нога и она все еще беременна.

— Если Невил на мне не женится, я отдам ребенка кому-нибудь на усыновление. Но вы должны оставить его здесь, в Индии, — сказала Вера доктору и его жене. Она полагала, что американские зрители не будут ей симпатизировать, узнав о внебрачном ребенке. Что касается ее дяди, то он лишит ее роли в новой картине. Хуже всего, что может протрезветь Дэнни Миллс и будет настаивать на том, чтобы самому усыновить ребенка. Он же такой сентиментальный! — Это должно остаться между нами! Найдите мне каких-нибудь гребаных богачей, которые хотят иметь белого ребенка, — говорила мисс Роуз обескураженным слушателям.

Поскольку ни Ловджи, ни его жена не знали, каких моральных представлений придерживаются люди на Западе, за разъяснениями они обратились к учившемуся в Европе сыну. Фарук считал, что в Индии и без этого ребенка хватало своих детей и что лучше усыновить его людям в Европе или в Америке. Однако мисс Роуз, которая во что бы то ни стало желала сохранить секретность, придерживалась другой точки зрения: ей ничего не будет за то, что она натворит в Индии и кого-то оставит в этой стране. На нее это никак не повлияет.

— Можно сделать тебе аборт, — предложил доктор.

— Даже не пытайтесь предлагать мне это. Я не такая женщина и воспитана с определенными моральными принципами! — рассердилась Вероника.

Пока Даруваллы в молчании размышляли над «моральными принципами» актрисы, толпа мужчин и подростков раскачивала вагончик из стороны в сторону. С полок вниз сыпались тюбики помады, тушь для ресниц, пудра, увлажняющий кожу крем и румяна. В то время, когда Фарук поймал на лету баночку с

каким-то кремом, его отец подошел к входной двери. Актриса закричала так громко, что не услышала переговоров старого Ловджи и толпившихся снаружи людей. Не слышала она и ударов лопат, когда рабочие-кули с видом убийц напали на толпу, нанося удары теми инструментами, которыми они копали яму для уборной. Мисс Роуз лежала на спине, держась руками за трясущуюся кровать, и сверху с полок на нее падали разноцветные баночки и тюбики.

— Я ненавижу эту страну! — орала женщина.

— Сейчас беспорядки закончатся, — успокаивала актрису жена доктора.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Это самая ужасная страна в мире! Я просто ненавижу ее! — не унималась Вера.

Фарук захотел спросить, почему же тогда она хочет оставить ребенка в Индии, однако почувствовал, что слишком мало понимает различия в культуре индийцев и людей Запада, чтобы критически оценить этот вопрос. Молодой Дарувалла не захотел выяснять, чем же он отличается от этих киношников. В девятнадцать лет молодые люди склонны к чрезмерно широким обобщениям. Слишком жестоко было бы осудить все Соединенные Штаты Америки за поведение бывшей Гермионы Роузен. Однако Фарук ощущал, что меньше всего в будущем ему захочется жить в США.

Короче говоря, из-за мисс Роуз Фарук почувствовал себя просто больным. Разумеется, женщина должна нести ответственность за свою беременность. Вдобавок она опорочила святые воспоминания об эксгибиционизме леди Дакуорт! В легендах говорилось, что эта дама показывала груди очень элегантно, но не настолько вызывающе. В представлениях Фарука леди Дакуорт демонстрировала груди чисто символически. Однако он навсегда сохранил в памяти большие сиськи Веры, которые откровенно предлагались для использования.

Человек с камфорой

Стоит ли удивляться, что, вспоминая эту прошлую грязь, Фарук все еще сидел за столом уходящего в темноту Дамского сада клуба Дакуорт. За то время, пока доктор Дарувалла предавался воспоминаниям, старший официант Сетна поставил перед ним еще одну кружку холодного пива «Кингфишер», до которого Фарук так и не дотронулся. Отрешенные глаза доктора напоминали глаза мистера Лала, хотя, как уже говорилось, грифы-стервятники несколько потрудились над этим отражением смерти.

В «Большом Королевском цирке» за полчаса до вечернего представления сгорбленный старик проходил вдоль всего ряда палаток с горящей жаровней. Внутри нее лежали раскаленные угли и камфора, ароматный дым которой залетал в палатки акробатов и дрессировщиков. Человек стоял перед каждым входом до тех пор, пока не убеждался, что в палатки попало достаточно ароматного дыма. Камфора действовала против раздражения и чесотки, кроме того, для работников цирка ее запах имел символическое значение, предохраняя от дурного глаза и неудач, связанных с падениями, нападением зверей и другими неприятностями.

Увидев, что доктор Дарувалла закрыл глаза, откинул назад голову и глубоко вдохнул наполненный ароматом цветов воздух Дамского сада, старший официант неверно истолковал смысл этого движения. Он подумал, будто Фарук решил насладиться внезапным порывом ветерка, который донес до него запах цветов бугенвиллей. Однако Дарувалла хотел ощутить запах камфоры из жаровни сгорбленного старика, словно воспоминания о прошлом нуждались в дезинфекции и отпущении грехов.




Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать