Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Сын цирка (страница 31)


Доктор пообещал Вайноду, что утром осмотрит «почти что готовую артистку» и «почти девственницу». Он мрачно подумал об очередной жертве мистера Гар-га и представил ее в виде полукарлика.

В сияющем холле подъезда Фарук на миг почувствовал, что он ничем не отличается от подъезда любого современного дома. Однако когда двери лифта открылись, его взгляд уперся в знакомую надпись:

СЛУГАМ НЕ РАЗРЕШЕНО ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЛИФТОМ,

ЕСЛИ ОНИ НЕ СОПРОВОЖДАЮТ ДЕТЕЙ.

Он ее ненавидел. Смысл предписания отражал действительность индийской жизни — не только одобрение существовавшей в мире дискриминации, но и ее обожествление. Ловджи Дарувалла считал это типично индийской особенностью, унаследованной еще от индийских раджей.

Как ни пытался Фарук убедить общественность дома и убрать надпись, законы для слуг не подлежали изменению. Доктор не нашел себе сторонников среди жильцов. Комитет общественности отклонил мнение Даруваллы на том основании, что, согласно официальным правительственным документам, он входил в категорию граждан, постоянно не проживающих в Индии. В споре о том, можно ли слугам пользоваться лифтом, старый Ловджи Дарувалла расшиб бы себе лоб. Его сын рассматривал поражение в борьбе с комитетом общественности дома как свидетельство собственного политического бессилия и того, что его не считают «своим» в этой стране.

Выходя из лифта, Фарук про себя фыркнул, что не является «настоящим индийцем». На днях в клубе Дакуорт кто-то возмущался, что кандидат на пост одной из политических партий построил свою предвыборную программу только на «вопросе о коровах», Фарук не знал, как отнестись к услышанному, поскольку не представлял, что это значит. Он мог предположить и такое: некоторые социальные группы, выступая в защиту коров, входят в движение индийцев, души которых перевоплощаются после смерти. Это движение напоминает тех шовинистов-индусов, которые считают себя святыми перевоплощениями богов и требуют, чтобы на них молились. «Вопрос о коровах» мог относиться и к волне насилия между индусами и мусульманами в связи с мечетью Ба бара. Эта тема проходила в его первом сценарии о полицейском инспекторе, и в то время он находил ее смешной. Теперь тысячи кирпичей были сложены в форме надписи «Шри Рама», что означало «Уважаемый Рама» и менее чем в 70 метрах от мечети был заложен храм богу Раме. Теперь сорокалетняя война вокруг священного храма уже не казалась ему смешной.

«Вопрос о коровах» снова заставил его испытать чувство иностранца. Зная о существовании сикхских экстремистов, он ни одного из них не видел лично. В клубе Дакуорт доктор поддерживал приятельские отношения с писателем-сикхом мистером Бакши. Тот любил поговорить об американских классических фильмах, однако они никогда не обсуждали проблему сикхского терроризма. Фарук краем уха слышал о террористических организациях «Шив Сена», «Далит Пантерз», «Тамильские тигры», но конкретно не знал ни одного члена этих организаций. В Индии с ее миллионами индусов, мусульман, сикхов и христиан, членов клана Парси, по мнению Фарука насчитывалось около 80 тысяч. Однако в ее маленькой частице, ограниченной подъездом некрасивого дома на Марин-драйв, когда вместо бесчисленных миллионов людей и их огромных проблем Дарувалла занимался лишь маленьким вопросом об использовании лифта, все эти враждующие фракции сплачивались между собой и единым фронтом выступали

против Фарука: слуга должны ходить по лестнице пешком.

Недавно доктор прочитал в газете об убийстве мужчины по причине того, что вид его усов «оскорблял кастовые чувства». Набриолиненные его усы торчали кончиками вверх, тогда как по традиции кончики необходимо опускать вниз.

Вверх или вниз? Решено — Инспектор Дхар уедет из страны и никогда больше туда не вернется. Он подумал, что сделает то же самое. Он помог нескольким детям-калекам в Бомбее? Ну и что? Чем он занимался реально, когда придумывал смешные киносюжеты о стране, подобной Индии? Он не был писателем. И зачем брал кровь у карликов? Ведь он не был и специалистом по генетике.

Разъедаемый этими мыслями, доктор вошел в свою квартиру, встреченный проявлением недовольства, которого ожидал. Он не сообщил любимой жене, что пригласил к ужину любимого Джона Даруваллу, опоздал сам и заставил обоих ждать его. В дополнение ко всему у него не хватило смелости сообщить Дхару неприятную новость.

Фарук почувствовал, что насильно втянут в цирковой номер собственного сочинения, оказавшись в прокрустовом ложе, откуда ему самому не вырваться. В памяти возник номер из программы «Большого Королевского цирка», который на первый взгляд казался довольно милым помешательством, однако Фарук по-настоящему сошел бы с ума, если бы увидел его снова. В ушах зазвучала сопровождающая его музыка — и она, и цирковой номер возникали в нем с монотонностью страшного сна, который время от времени посещает каждого человека. Номер под названием «груженый велосипед» состоял из простых действий, доведенных до идиотской экстремальности.

Два велосипеда, управляемые крепкими и сильными женщинами, носились друг за другом по арене. Затем появлялись еще несколько полных темнокожих женщин, которые на ходу залезали на велосипеды, используя при этом массу приемов. Некоторые женщины повисали над передними и задними колесами, некоторые садились на руль и очень осторожно на нем балансировали. Одни женщины забирались на задний надкрылок колеса велосипеда. Независимо от их количества, две сильные бабищи продолжали крутить педали. Появлялись маленькие девочки, залезали на плечи и головы женщин на велосипедах, включая тех, кто крутил педали. Это продолжалось до тех пор, пока по кругу на арене не начинали двигаться две огромные пирамиды из приклеенных друг к другу женщин. Пирамиды безостановочно следовали друг за другом.

Оркестр играл бешеную мелодию, напоминающую несколько тактов из французского канкана, повторяя их снова и снова. У всех темнокожих толстых пожилых женщин и девочек на лицах белело слишком много пудры, что делало происходящее чем-то нереальным. Женщины в бледно-пурпурных балетных пачках все улыбались, улыбались и улыбались, крутясь по арене. В последний раз Дарувалле показалось, что номер никогда не кончится.

С каждым в жизни случается «груженый велосипед». Сегодня у доктора день походил на такой цирковой номер. Оркестр заиграл канкан, закружились, приветствуя его, темнокожие женщины в бледно-пурпурных балетных пачках. И пошли кружиться обсыпанные пудрой привидения в своем сумасшедшем нескончаемом ритме.




Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать