Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Сын цирка (страница 37)


Отец говорил это с видом и тоном величайшего знатока, Фарук до сих пор представляет и слышит его. Он вообще был резок, напорист, насмешлив — и когда хотел кого-то дискредитировать, и когда кому-то давал советы. Тоном самозваного эксперта он судил о медицинских проблемах, высмеивал предрассудки. Обращаясь к любому человеку и по любому поводу, Ловджи Дарувалла вкладывал в свои слова неизменный пафос, сделавший его известным человеком в Индии времен ее борьбы за независимость и отделения от Пакистана, который авторитетно излагал свои мысли о необходимости медицины катастроф.

— В случае необходимости проводите ампутации и обрабатывайте тяжелые ранения, прежде чем заниматься переломами и кровотечениями. Лучше всего, если таковые имеются, оставлять все ранения головы для специалистов, — поучал Ловджи.

Досадно, что подобный умный совет был обращен к делу кратковременному, хотя и посейчас энтузиасты все еще говорят о медицине катастроф как о стоящем деле.

Этим воспоминанием доктор Дарувалла отдал дань прошлому и попытался вернуться к реальности — мелодраме с братом Дхара. Проблема встала перед ним в полный рост. И тут его осенило. Не стоит усложнять. Именно Дхар, а не он, должен решить, узнает ли бедный Мартин Миллс, что у него есть брат-близнец. Мартин не тот человек, которого Дарувалла знал и любил. Именно любимый Джон Д будет принимать решение — знакомиться или не знакомиться со своим братом. И пусть катятся к черту Дэнни и Вера, весь тот хаос, который они сотворили из своей жизни. Особенно пусть катится Вера. Фарук прикинул, что ей уже 65 лет, а ее мужу — на десять лет больше. Они достаточно совершеннолетние, чтобы достойно перенести весь скандал от разоблачения.

Так он думал, пока не прослушал запись следующего телефонного звонка, после которого проблемы с близнецом и Дхаром показались ему мелкими и тривиальными.

— Говорит Пател, — послышался голос, сразу же поразивший Даруваллу своей беспристрастностью интонаций.

Анестезиолог Пател? Рентгенолог Пател? Имя принадлежало человеку родом из штата Гуджарат. В Бомбее мало людей с таким именем. Затем с внезапным ощущением холода внутри, почти таким же, как голос автоответчика, Фарук понял, кто это. Говорил заместитель комиссара полиции Пател, настоящий полицейский, наверное, единственный в бомбейской полиции человек из штата Гуджарат. Подавляющее большинство местных полицейских, вероятно, были выходцами из штата Махараштра.

— Доктор, нам необходимо обсудить совершенно другой вопрос, но без Дхара. Пожалуйста, я хочу с вами поговорить наедине. — Детектив повесил трубку. Звонок его оказался таким же коротким, как и сообщение.

Если бы доктор так не разволновался, он бы ощутил профессиональную гордость сценариста. В его фильмах Инспектор Дхар был наделен такой же краткостью при телефонных разговорах, особенно когда диктовал сообщения на автоответчик. Однако сценаристу было не до гордости за точность характеристики своего героя. Вместо этого все его существо заполнил тревожный интерес к тому, что детектив Пател назвал совершенно другим вопросом, требующим обсуждения, и почему эту тему не следовало поднимать в присутствии Дхара. А не узнал ли полицейский чего-то нового относящегося к преступлению?

Был ли это еще один ключ к загадке убийства мистера Лала или другая угроза Дхару? Или «другой вопрос» касался убийства проституток в жизни, а не в кинофильме? Сначала голос Патела, затем следующее сообщение швырнули его в прошлое, откуда он с таким трудом выбрался. Снова эти воспоминания. И не только они.

Старые страхи и новая угроза

Звонок повторяется уже двадцать лет — в Торонто и Бомбее, дома и на работе. Безуспешно Дарувалла пытался определить откуда идет сигнал. Звонили всегда из общественных телефонов на почтах, в вестибюлях отелей, из аэропортов и госпиталей.

Жестокий, циничный голос цитировал указание старого Ловджи Даруваллы для добровольцев отрядов медицины катастроф.

— Делайте вначале ампутации и лечите тяжелые ранения. Когда дело дошло до ампутаций, то голова твоего отца отлетела, отлетела совсем от тела! Я видел, как тело осталось сидеть на месте, пока пламя не охватило машину. А потом, когда дело дошло до тяжелых ранений конечностей, его руки все не могли отпустить руль, даже несмотря на то, что пальцы уже горели! Я видел, как горят волосы на его руках, пока не собралась толпа и не пришлось смываться. Твой папаша говорил: «Лучше оставлять ранения головы для специалистов»? Когда дело доходит до ранения головы, то здесь я специалист! Я оторвал ему голову! Я смотрел, как он горит. Говорю тебе, что он это заслужил. Этого заслуживает вся ваша семья! — гремел голос из автоответчика.

Эту угрозу он слушал двадцать лет подряд, однако она действовала на него с одинаковой силой. Сейчас он дрожал в своей спальне так же, как дрожал сотни раз до этого. Его сестре в Лондоне никто не угрожал. Может быть, ее спасало то, что звонивший не знал ее новой фамилии после замужества. Джамшеду в Цюрих тоже звонили. В полиции знали об этих угрозах, их удалось записать на магнитофонные ленты. Как-то в Цюрихе братья с женами несколько раз прослушивали запись. Никто из них не смог опознать говорившего человека, однако к удивлению братьев их жены пришли к единодушному мнению о том, что звонила женщина. Все время Фарук и Джамшед считали, что это был мужчина, но сестры с жаром утверждали, что в их жизни

сбывалось то, в чем они обе были уверены. Поэтому Джулия и Джозефина твердо стояли на своем: звонила женщина.

Когда они спорили об этом, к Джамшеду на обед пришел Джон Д. Все решили, что Инспектор Дхар должен взять на себя роль судьи: в конце концов у него был тренированный и хорошо поставленных голос, он владел вопросом профессионально. Джон Д прослушал запись лишь один раз.

— Звонит мужчина, который старается, чтобы его голос звучал, как женский, — уверенно заключил Дхар.

Доктор Дарувалла вышел из себя не столько от самого вывода, который он считал бессмысленным, сколько от менторского тона Джона Д. Актер говорил так, будто играл роль детектива. Именно из художественного фильма появилась у него эта высокомерная и самоуверенная манера речи!

Всех не устроило заключение Джона Д, поэтому актер был вынужден прокрутить пленку еще два раза. Теперь он говорил совсем другим тоном:

— Прошу прощения, я ошибся. Это — женщина, которая имитирует голос мужчины.

— Прокрутите пленку назад и включите еще раз. — Дарувалла хотел, чтобы Инспектор Дхар еще раз убедился в том, что сказал. В его голосе звучало извинение, но не было еще достаточной уверенности.

На этот раз с ним согласились все: да, звонила женщина. Ее английский был почти отличным и звучал так, будто говорил англичанин. Однако некоторые шероховатости выдавали индийский акцент. И все они по-прежнему считали, что никогда прежде не слышали этого голоса.

— Я сделал это. Я оторвал ему голову. Я смотрел, как он горит. Говорю тебе, что он этого заслужил. Этого заслуживает вся ваша семья! — все эти двадцать лет говорила женщина более сотни раз. Кто она? Откуда такая ненависть? И действительно ли она сама сделала это? Ее ненависть могла бы быть более сильной, если бы она не совершила преступление. Тогда зачем же брать на себя ответственность за него? За что можно так сильно возненавидеть Ловджи Дарувгишу? Фарук знал, что его отец наговорил много неприятных вещей, однако, насколько ему было известно, он лично не сделал никому ничего плохого. В Индии легко можно предположить, что причиной любого насилия является либо месть политических оппонентов, либо оскорбление религиозных чувств. Когда такой выдающийся и известный человек, как Ловджи Дарувалла, был взорван в машине, преступление автоматически отнесли в разряд заказного убийства. Однако Фарук сомневался. Может, кто-то возненавидел его отца и убил его? И это обычное преступление из мести?

Дарувалле трудно было представить такое, особенно представить женщину, затаившую на его отца личную обиду. Затем он подумал о смерти мистера Лала. Насколько личной могла оказаться ненависть его убийцы по отношению к Инспектору Дхару, если он угрожал, что погибнут и другие члены клуба, если там останется Дхар. А не ошиблись ли они, считая кинообраз полицейского инспектора виновным в возбуждении такой ярости? Неужели милый Джон Д имеет какие-то личные неприятности? Неужели они-то и стали причиной смертельной ненависти?

Доктор Дарувалла почувствовал стыд за то, что так мало интересовался личной жизнью Дхара. Стыд и испуг — как бы Джон Д не подумал, что ему безразличны его личные дела. Несомненно, молодой человек не имел никаких романов, пока находился в Бомбее. По крайней мере, он сам так говорил. На публике он появлялся в обществе кинозвезд, доступных мужчинам, что скорее всего было рассчитано на возникновение очередных скандальных слухов, которые затем опровергались в прессе обоими киноактерами. Вряд ли эти демарши входили в разряд «личных отношений», так, обычный рекламный способ поддержать внимание журналистов.

Разумеется, кинофильмы об Инспекторе Дхаре озлобляли очень многих, что в Индии могло закончиться плачевно. Тем не менее явная абсурдность убийства мистера Лала показывала наличие у убийцы такой ненависти, которая выходила за рамки реакции зрителей на Дхара.

Следующее телефонное сообщение от режиссера всех его фильмов о полицейском инспекторе словно укладывалось в общее русло: Балрай Гупта спрашивал доктора Даруваллу, когда именно выпускать на экраны новый фильм об Инспектора Дхаре. Чувствительный вопрос. Из-за убийства проституток публика в целом отрицательно реагировала на последний фильм, Гупта отложил выпуск готовой киноленты на экран и теперь сильно беспокоился.

Про себя доктор решил, что не хочет чтобы кто-либо ее видел, однако он знал, что дальнейшее не в его власти и силах. Он не мог и дальше давить на психику режиссера фильма и взывать к его гражданской ответственности за социальные последствия показа фильма. Слишком недолгим оказалось сочувствие Гупты к убитым проституткам.

— Говорит Гупта. Как ты относишься к тому, что новый фильм вызовет новые обиды и тот, кто убивал «девочек в клетке», может переключиться на другое! Мы покажем зрителям нечто иное, они просто сойдут с ума и у них шарики закатятся за ролики. Тем самым мы поможем проституткам! — воскликнул режиссер фильма, обладавший логикой политического деятеля.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать