Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Сын цирка (страница 45)


— Предполагаю, произошли сексуальные контакты, от которых Рахул пришел в замешательство, — сказала тетушка Дарувалле.

— Да, вероятно, — вяло согласился доктор.

В обычном состоянии его бы огорчило такое известие, однако Дарувалла все еще был под впечатлением своих воспоминаний о сексуальных победах над Джулией. Но ни они, ни жара не влияли на силу аппетита доктора.

В полдень солнце палило нещадно, не было даже намека на ветерок. Ряды пальм вдоль берега моря стояли по стойке смирно, замерли и большие старые деревья дальше от берега. В деревнях и городках жизнь словно остановилась. Даже скрипучий трехколесный велосипед велорикши с поврежденной муфтой не мог расшевелить и поднять ни одну собаку. Если бы в воздухе не носился тяжелый запах самогона-фени, доктор предположил бы, что воздух совсем не движется.

К еде это никакого отношения не имело. Он начал с устриц и тушеных креветок в соусе из йогурта и горчицы, потом попробовал рыбу виндалуу, подливка к которой оказалась настолько острой, что верхняя губа сразу онемела, так что доктор несколько раз глубоко вдохнул. На обед доктор выпивал две порции сильно охлажденной водки-фени, а на десерт заказывал вино марки «Бебинка». Жена довольствовалась местным блюдом «ксасути», которое она ела вместе с дочерьми. Это было довольно острое жаркое, смягчала его подливка с добавлением кокосового молока, пряностей и мускатного ореха. На десерт девочки заказывали замороженные ломтики плодов манго. Доктор Дарувалла был наказан за свое гурманство тем, что никакая еда не могла унять пожара у него во рту. В качестве лекарства он заказывал холодное пиво, после чего критиковал жену за то, что она разрешала девочкам выпивать так много сока сахарного тростника.

— Им станет плохо от такого количества сахара, — упрекнул он жену.

— Подумать только, кто об этом говорит! — нашлась Джулия.

Фарук надулся. И пиво оказалось неизвестной марки, которую он не смог запомнить. Однако в памяти у него осталась часть надписи на этикетке, гласившая: «Спиртные напитки губят страну, семью и жизнь».

Несмотря на неуемный аппетит, полнота доктора не казалась чрезмерной. Причин было несколько. Прежде всего, рост. Фарук был невысок, с аккуратными маленькими руками, аккуратными и четкими чертами округлого лица, казавшегося по-мальчишески молодым и доброжелательным. Руки и ноги доктор имел тонкие и жилистые, а зад у него никак не выделялся. Даже крошечный живот в форме котла по-своему подчеркивал аккуратность, опрятность и складность доктора. Фарук носил маленькую, хорошо подстриженную бородку и любил тщательно выбривать себе щеки и шею. Когда он еще носил усы, они также выглядели аккуратными и маленькими. Кожа у Даруваллы казалась не темнее, чем скорлупа миндального ореха, а черные волосы вскоре обещали полностью поседеть. Его густым волосам не грозила лысина. Фарук коротко подстригал затылок и боковую часть выше ушей, однако оставлял длинные волосы сверху, из-за чего они слегка завивались. Маленькие уши Даруваллы плотно прилегали к голове и не оттопыривались. Темно-коричневые глаза казались черными и большими на аккуратном лице. А может быть, они действительно были большими. Только выражение глаз выдавало то, что их хозяин готов есть с утра и до ночи.

Доктора нельзя было назвать симпатичным человеком, только если рядом был молодой Джон Д. В общем-то, Дарувалла принадлежал к категории маленьких, плотных мужчин с небольшим животом в форме котла.

Пока он тратил силы, переваривая обед, ему в голову могла прийти мысль, что другие люди ведут себя более разумно. Джон Д, например, не обедал в полуденную жару, демонстрируя и самодисциплину и самоограничение в еде, — в будущем ему это предстоит уже как кинозвезде. Вместо обеда он совершал длительные прогулки по берегу. Плавал он изредка, лишь для того, чтобы охладиться. Трудно сказать, гулял ли он по пляжу, чтобы посмотреть на собравшихся там молодых женщин, или чтобы предоставить им прекрасную возможность полюбоваться собой.

Доктор настолько размяк от еды, что едва обратил внимание на то, что Рахула нигде не видно. Значит, будущий транссексуал не преследует сейчас Джона. Его тетушка лишь немного прошлась с молодым человеком вдоль моря. Похоже было на то, что Джон Д быстро отбил у нее охоту идти с ним дальше, или объявив о своем желании посетить следующую деревню или назвав еще более отдаленное селение. Промила возвратилась в тень своего бунгало, покрытого ветвями пальмы, где начала обмазываться большим количеством масел и химических реактивов. На солнце тетушка появлялась в шляпе с немыслимо огромными полями, словно был еще шанс защитить пораженную раком кожу.

Дочери Даруваллы в бунгало тоже умаслили свои юные и прекрасные тела и пошли по берегу, лавируя между загоравшими европейцами, которых в это время года было еще немного. Родители запрещали девочкам ходить вместе с Джоном на полуденные прогулки, считая, что молодой человек заслужил несколько спокойных часов.

Наиболее мудро в полдень вела себя жена доктора — она скрывалась в относительной прохладе комнат второго этажа. На затененном балконе Джулия читала или дремала, поскольку здесь стояла деревянная кровать и висел гамак, который облюбовал Джон Д.

Для Фарука полдень также являлся временем послеобеденного сна. Он с трудом мог представить, что сможет осилить подъем на второй этаж отеля. Из таверны открывался вид на его балкон. Доктор с вожделением

смотрел в том направлении и думал… о гамаке. Хорошо бы поспать там этой ночью. Если противомоскитная сетка не повреждена, это будет совсем удобно, можно всю ночь слушать морской прибой. Чем больше Джон будет спать в гамаке, тем сильнее он привыкнет к мысли, что это только его спальное место. Здесь, однако, его размышления приняли иное направление, мечты о гамаке уступили место вспышке сексуального интереса Фарука к жене, а также к тому, что он обсудил с ней не все абзацы книги Солтера.

Доктор Дарувалла хотел узнать, что еще он написал. Несмотря на обострение интереса к жене, доктор чувствовал и некоторую депрессию. Разумеется, проза Солтера превосходила то, о чем он мечтал или стремился достичь, однако Дарувалла правильно предположил: один из любовников должен умереть. Такая сильная страсть и любовь недолговечны. И заканчивался роман на щемящей ноте, доставляя ему боль. Закрывая книгу, доктор почувствовал, что автор насмехается над жизнью, которую он вел с Джулией и которой так дорожил. Это действительно насмешка?

Об оставшейся в живых француженке Анне-Марии в финале автор говорит следующее. «Она замужем и, по-видимому, имеет детей. По воскресеньям они вместе гуляют под сияющим солнцем. Они ходят в гости к друзьям, разговаривают, возвращаются вечером домой. Это — полнокровная жизнь, о которой мы все так мечтаем». Не было ли в этом абзаце скрытой жестокости? Почему говорится, что именно о такой жизни «мы все так мечтаем»? А разве семейная жизнь сходна с огненной страстью любовной интриги? Дарувалла в этом сомневался.

Больше всего доктора беспокоила концовка романа, заставившая его ощутить собственную некомпетентность и отсутствие опыта. Но еще более стыдной была уверенность в том, что Джулия наверняка объяснит ему окончание романа таким образом, чтобы он смог правильно его понять. Все дело, скажет она, в интонации чтения. Вероятно, автор подразумевал иронию, но не сарказм. Проза Солтера кристально чистая, а если что-то в ней неясно, то это зависит только от читателя.

Фарука от романиста Солтера или любого другого состоявшегося писателя отделяло нечто большее, чем виртуозное владение словом. Они творили, исходя из своего видения мира. Они верили в то, что изображали, и вкладывали в произведения страсть собственного творческого убеждения. А убежденность Фарука ограничивалась лишь ощущением того, что он хочет заниматься литературным творчеством. В мире много писателей среднего уровня и Фарука не очень грела идея стать одним из них. Выход существовал: нужно избрать менее постыдную форму литературного развлечения и если не получится роман, может быть, остановиться на сценарии. Хотя бы к кинофильмам, это не так серьезно и по объему немного. Может быть, отсутствие творческого горения не помешает заявить о себе в этом деле?

Такого рода размышления и прикидки сильно смущали доктора, поскольку он, еще не приступая к литературному труду, уже пришел к компромиссу. Эта неприятная мысль заставила его подумать о возможности найти утешение в объятиях жены, однако, глядя на далекий балкон, он не почувствовал себя ближе к Джулии. К тому же соседство фени с пивом в его желудке отнюдь не являлось хорошей прелюдией к любовным приключениям, особенно в такую жару. В полуденном аду раскаленного воздуха Дарувалла вспомнил поразившие его слова, написанные Солтером: «Чем яснее человек видит окружающий мир, тем сильнее он должен делать вид, что этого мира не существует». Доктор подумал, что список неизвестных ему явлений в жизни все более удлиняется.

К примеру, Дарувалла не знал названия толстого вьющегося растения, которое выросло так, что закрывало второй и третий этажи отеля «Бардез». Ствол его активно использовали маленькие полосатые белки, ловко бегавшие вверх и вниз. А по ночам белок сменяли ящерицы, сильно превосходя их в скорости и проворстве. Когда эту стену отеля освещало солнце, на стволе лианы распускались маленькие бледно-розовые цветочки. Дарувалла не знал, что не цветы привлекают сюда зябликов, так как эти птицы едят только семена. Не представлял он, что у висящего на лиане зеленого попугая на лапе четыре пальца, два из которых обращены вперед, а два — назад. Все эти подробности прошли мимо него, незримо увеличив неведомую ему сторону жизни. Вот каким типичным обывателем являлся этот человек, в чем-то потерявший ясную цель, в чем-то неправильно информированный, не ориентирующийся в новых условиях и обстоятельствах. Однако даже переевший доктор несомненно выглядел привлекательным мужчиной, чего не скажешь о каждом обывателе.

Грязная хиппи

Фарук задремал за столом таверны и один из прислуживавших в отеле мальчиков предложил натянуть для него гамак в тени кокосовых пальм. Сетуя на то, что гамак висит слишком близко к основному пляжу отеля и что здесь его будут донимать песчаные мухи, доктор тем не менее проверил гамак на прочность. Гамак выдержал его вес, некоторое время Дарувалла не чувствовал укусов песчаных мух, поэтому пришлось дать мальчику чаевые.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать