Жанр: Современная Проза » Джон Ирвинг » Сын цирка (страница 71)


У Миллса было особое отношение к молитве. Он признавал, что она отличается от размышлений, но в то же время не является бегством от мыслей. Взывать к Всевышнему — это не просто высказывать ему просьбу. Молитва — это поиск инструкции для жизни. Всем сердцем Миллс стремился узнать волю Божито. Чтобы добиться совершенства, почувствовать Бога в мистическом экстазе, следовало ни на что не откликаться.

Наблюдая за тем, как уролог Азиз сворачивал молитвенный коврик, Миллс понял, что настало лучшее время для того, чтобы выполнить упражнение, упомянутое в книге отца де Мелло «Христианские упражнения в восточной форме», которое называлось «неподвижность». Большинство людей не понимают, как это можно — стоять совершенно без движения, от этого скоро устаешь. Однако в этом упражнении Мартин достиг совершенства. Он и сейчас так замер, что пролетавший стриж с вилкообразным хвостом собрался приземлиться ему на голову. Птица внезапно отлетела в сторону не из-за того, что миссионер моргнул. Ее испугал луч света, отразившийся от глаз иезуита.

В это время доктор Дарувалла занимался тем, что просматривал письма с угрозами. В руки ему попала испугавшая его банкнота в две рупии. На конверте значилось, что письмо адресуется на киностудию для Инспектора Дхара. На стороне с цифровым обозначением серии денежного знака большими буквами было отпечатано предупреждение: «ТЫ ТАКОЙ ЖЕ МЕРТВЕЦ, КАК ЛАЛ».

Разумеется, доктор покажет это заместителю комиссара полиции Пателу, однако Фарук и без него знает, что печатал на машинке тот же самый сумасшедший, который оставил послание на банкноте, найденной во рту мистера Лала.

Джулия быстро вошла в комнату и заглянула в гостиную, чтобы убедиться, что Мартин Миллс еще спит. Однако миссионера на кушетке не оказалось. Стеклянная дверь балкона была открыта, но женщина его не увидела. Он стоял настолько неподвижно, что Джулия не обратила на него внимания. Доктор положил банкноту в карман и бросился на балкон. Когда Дарувалла подошел к миссионеру, тот уже молился, используя упражнение отца де Мелло под названием «ощущение тела» и «контроль мыслей». Мартин поднимал правую ногу, продвигал ее вперед и затем ставил на пол. В процессе этих действий он напевал: «Поднимаем… поднимаем… поднимаем. Двигаем… двигаем… двигаем. Ставим… ставим… ставим». Иначе говоря, миссионер очень медленно шел по балкону, громко называя свои движения. Мартин Миллс напомнил доктору пациента психдиспансера, выздоравливающего после недавнего кровоизлияния в мозг: миссионер как бы учил себя и говорить, и ходить одновременно. Однако при этом результата он добивался весьма скромного. Фарук на цыпочках вернулся к жене.

— Вероятно, я недооценил тяжести его ранений. Придется взять Мартина с собой в госпиталь. Нужно хотя бы временно за ним присматривать, — сказал доктор.

Когда Дарувалла осторожно подошел к иезуиту, тот уже надел свою церковную одежду и что-то искал в чемодане.

— Они взяли только мои железные бусы и мирскую одежду. Придется купить какие-нибудь дешевые местные вещи. Не очень удобно появиться в колледже в таком виде, — заметил Миллс, пристегивая белейший воротничок.

Дарувалла подумал, что иезуиту не следовало ходить по Бомбею в подобном виде. Требовалась какая-нибудь одежда, которую мог бы надеть этот сумасшедший. Доктор размышлял, кто сможет побрить миссионеру голову.

Джулия просто не сводила глаз с Мартина Миллса, особенно после того, как он в очередной раз изложил историю своего приезда в Бомбей. Она была им очарована и вела себя, как застенчивая школьница. Для человека, давшего клятву воздержания, иезуит свободно держал себя с женщинами, тем более с теми, кто выглядел старше него.

Сложность предстоящего дня пугала Даруваллу, словно необходимость ходить следующие двенадцать часов с железным обручем на ноге, который выбросил миссионер. Перспектива представлялась ему такой, как если бы каждый его шаг сопровождал разъяренный Вайнод, размахивающий кнутом миссионера. Однако и мешкать было нельзя. Пока Джулия наливала Мартину чашечку кофе, Фарук торопливо просмотрел книжную библиотечку в чемодане иезуита. Книга отца де Мелло «Садхана: путь к Богу» вызвала пристальное внимание доктора, поскольку в ней он обнаружил потрепанную страницу и сильно подчеркнутое предложение: «Одним из наиболее сильных препятствий для молитвы является нервное напряжение». Дарувалла подумал, что именно поэтому он не может молиться.

В холле доктору и миссионеру не удалось ускользнуть от бдительного жильца с первого этажа, который являлся членом комитета жильцов дома.

— Вот так! Вот ваш киноактер — звезда экрана! А где же ваш карлик? — убийственно заорал мистер Муним.

— Не обращайте никакого внимания на этого человека. Он абсолютно сумасшедший, — шепнул Фарук Мартину.

— Карлик в чемодане! — закричал Муним.

Жилец ударил ногой по чемодану миссионера, однако поступил опрометчиво, имея на ногах легкие сандалии. По искаженному от боли лицу мистера Мунима стало понятно, что ударил он ногой по одному из самых тяжелых изданий библиотеки миссионера. Вероятно, это мог быть «Компактный словарь Библии» — который хотя и компактный, но не мягкий.

— Уверяю вас, в этом чемодане нет карлика, — начал объяснять Мартин Миллс, однако доктор потащил его к выходу, в душе удивляясь готовности миссионера говорить с любым человеком.

В аллее они увидели, что Вайнод спит в машине.

«Амбассадор». К боковой двери со стороны водителя прислонился именно тот «любой человек», которого доктор больше всего боялся встретить. Он представил, что никто другой не сможет так сильно возбудить фанатизм миссионера. Разве что найдется еще ребенок без обеих рук и ног. По тому, как блеснули глаза будущего священника, Фарук понял: ребенок-калека в достаточной степени вдохновил Мартина Миллса.

Мальчик — птичье дерьмо

Это оказался тот самый попрошайка, что встретился доктору прошлым утром, тот самый, который стоял на голове на пляже Чоупатти и спал на песке. Вид раздавленной слоном ноги снова разбередил его душу, поскольку противоречил его представлениям о стандартах ортопедии. Мартин увидел темные гнойные выделения в уголках глаз попрошайки. Казалось, больной ребенок уже схватился за распятие. Иезуит лишь на секунду отвел глаза от мальчика, чтобы посмотреть на небо, однако этого было достаточно и маленький нищий исполнил популярный в Бомбее трюк под названием «птичье дерьмо».

Как представлял себе Дарувалла, этот грязный трюк обычно исполнялся следующим образом: пока одной рукой человек указывал на несуществующую в небе птицу, другой этот маленький негодяй хватал прохожего за туфли или за брюки и оставлял на них кусочек «птичьего дерьма». Это вещество напоминало беловатую замазку и годился для него любой пузырек с небольшим отверстием, через которое и попадала на клиента жидкость типа свернувшегося молока или взболтанного на воде теста. Впечатление было такое, что на обувь или на брюки налипло настоящее птичье дерьмо. Когда вы опускали глаза с неба, так и не увидев птицу, на вас уже красовались ее испражнения, а сопливый маленький попрошайка вытирал их с помощью куска материи. Приходилось давать ему за это одну-две рупии — все это понимали.

Но только не Мартин Миллс. Он не понял, что от него ждут денег. Он посмотрел на небо без всякого указания мальчика, а попрошайка воспользовался случаем и вылил жидкость на черную туфлю миссионера.

Калека действовал так проворно и так ловко спрятал пузырек под рубашку, что доктор Дарувалла ничего не заметил, кроме движения рук к рубашке. Мартин поверил, что птица бесцеремонно опорожнила кишечник на его ботинок и что трагически изуродованный мальчик вытирает это дерьмо нижней частью своих штанов. Для миссионера этот ребенок-калека предстал посланцем неба.

С этими мыслями иезуит прямо на аллее опустился на колени. Такая реакция изумила нищего, протянувшего руку за подаянием. Мальчишку испугали объятия миссионера.

— О Боже, благодарю тебя! — закричал будущий священник, а калека обратил свой взгляд к доктору в надежде на помощь. — Этот день для тебя счастливый, — сообщил иезуит растерявшемуся нищему. — Этот человек — доктор. Он может вылечить твою ногу.

— Я не могу вылечить его ногу! Не говорите ему такие вещи! — воскликнул Дарувалла.

— Но, разумеется, вы можете сделать так, чтобы нога выглядела намного лучше, чем сейчас! — ответил Мартин.

Калека скорчился, как загнанный в угол зверек, глаза его тревожно бегали с доктора на миссионера.

— Я уже размышлял над этой проблемой и уверен, что не смогу восстановить подвижность суставов. Неужели вы думаете, что этого мальчишку беспокоит, как выглядит его нога? Он так и останется хромым! — сказал Фарук в свое оправдание.

— Тебе хочется, чтобы нога выглядела получше? Может быть, ты желаешь, чтобы она меньше напоминала клюку или дубинку? — спросил Миллс калеку.

Произнося эти слова, миссионер положил руку на то место ноги, где срослись лодыжка и ступня. Попрошайка неуклюже поставил ногу на пятку. При ближайшем рассмотрении доктор смог подтвердить возникшую у него догадку о том, что здесь нужно пилить кость. Вероятность успеха минимальна, а риск очень велик.

— Primum non nocere. Я полагаю, вы знаете латинский язык, — сказал Фарук.

— Прежде всего не навреди, — перевел иезуит.

— На него наступил слон, — объяснил Дарувалла.

Затем Фарук вспомнил то, что ему говорил калека.

— Ты не можешь исправить то, что сделал слон, — повторил он слова мальчишки.

Тот осторожно кивнул.

— У тебя есть мать или отец? — спросил иезуит. Мальчик снова утвердительно кивнул головой.

— Кто-нибудь присматривает за тобой? — продолжал Мартин.

Снова кивок.

Дарувалла не знал, насколько хорошо мальчик понимает английскую речь, однако он помнил, что понимал нищий намного больше, чем показывал окружающим. Паренек казался очень смышленым.

— На пляже Чоупатти таких, как он, целая банда. Они попрошайничают и сдают выручку в общую кассу, — сказал доктор.

Мартин Миллс не слушал его, пристально уставившись в больные глаза калеки и забыв «скромно опускать очи», как это принято у иезуитов. Он словно гипнотизировал мальчишку, доктор это видел.

— Кто-то же присматривает за тобой? — сказал миссионер мальчику, который медленно кивнул головой. — У тебя есть какая-нибудь другая одежда, кроме этой? — допытывался иезуит.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать