Жанр: Фэнтези » Юрий Никитин » Зубы настежь (страница 26)


Не открывая глаз, я пошарил ладонью по камням, ничуть не удивился, когда пальцы нащупали кувшин. Отхлебнул с трудом, стараясь не двигать толстыми как подушки губами. В горле зашипело, однако в голове чуть прояснилось. Я сделал несколько глотков, удивляясь, что за зелье, вино вскипело бы быстрее воды. Тело расслабилось и занемело. Я раскинулся уже весь, равнодушный ко всем сокровищам и драгоценностям на свете.

Смутно чувствовал как по мне топчутся когтистые лапы. В стороне вроде бы ржанул конь. Я удивился, как это конь очутился в глубоком подземелье, но уже слышалось пение, меня качало в теплой воде, наконец я понял, что все это сон, а я вовсе вроде бы и не я...

Глава 17

Когда я очнулся второй раз, нежные теплые руки поддерживали мне голову, что-то касалось лица ласково и трепетно. Я не раскрывал глаз, страшась снова увидеть нависающие над лицом серые каменные плиты подземелья. Прикосновение было таким знакомым, что я замурлыкал во сне,

Слегка насмешливый голос произнес над головой:

– Хватит прикидываться. Ты уже не спишь.

– Сплю, – пробормотал я.

– Я сейчас?

Мои нос зажало в тиски. Я дернулся, открыл глаза. От моего лица удалялась рука, тонкая и чистая, с удлиненными пальцами. На фоне синего чистого неба надо мной нависало смеющееся женское личико. Поверх женской головки проплывало облачко. Мне почудилось, что у незнакомки одно ухо укорачивается, а другое разрастается.

– Ты кто? – спросил я тупо.

Она отодвинулась, я сел, опираясь позади себя руками. Ее тонкие брови, изогнутые как луки, взлетели в безмерном удивлении. Красивая фигурка изогнулась, провоцирующе выставив крутое бедро с нежношелковистой на ощупь... гм, с виду кожей.

– Ты меня не помнишь, герой?

– Помню, – пробормотал я. – Но ты же осталась там... в монастыре... э-э... казарме! Свенка, то-бишь, доблестная Свенильда, крутой и неустрашимый киборг в теле Елены Троянской. Но как я здесь очутился?..

– Не помнишь?

– Увы...

– И как выбирался?

– Последнее, – пробормотал я, – что в голове... это пещера, безобразная драка с тамошним гномом ростом с трех медведей...

В сторонке раздался хруст. Моя рогатая лошадь звучно обжирала молодые побеги с низко растущих веток, а на ветке повыше сидел нахохленный и совсем несчастный ворон. Он так втянул голову и в плечи, что мне в утешение захотелось дать ему украсть золотую ложку или драгоценный перстень.

А чуть правее всего в сотне шагов под солнечным светом пламенела оранжевая гора со знакомым треугольным проломом. Яркое солнце заливало отвесную стену от вершинки до основания. Из щелей вылетали стаи быстрых ласточек, на вершине я заметил темные точки отдыхающих орлов, а у самого основания пробежало стало легконогих ланей.

– Ты выбрался, – проворковала она нежно, – ты ведь герой... Даже золота вынес полный мешок. Ничего, единорог может нести впятеро больше простого коня... Ты выбрался, лишь потом пал в беспамятстве... Но я думаю, что это просто крепкий мужской сон. Сон героя! Мужчина должен спать как бревно, на которое обычно и похож.

Я повертел головой, чувствуя странное неудобство:

– А где... волк?

Она мило улыбнулась:

– Я его отпустила.

– Ты... что?

– Отпустила, – объяснила она еще милее. – Он поклялся, что спасет тебе жизнь, верно? Я тоже поклялась. За то, что ты тогда так отважно бросился ко мне на... помощь. Что я, хуже волка?.. Во всяком случае, не намного. Мы с ним договорились. Я спасу тебе жизнь за него и за себя. Дважды!

Меня тряхнуло, словно властелин подземелий снова шарахнул по моей голове. Ошарашенный, пробормотал:

– Я так не согласен.

Она сказала нежно:

– Ты волнуешься? При твоей профессии... это случится скоро. Я исполню свой долг... и волчий, ты вернешься со своим сокровищем. Раздашь бедным, хотя я никогда не пойму этой дурости. Вот и все... мой герой.

Она проворковала так нежно, что я услышал «мой дорогой». Меня передернуло, я посмотрел на хмурого ворона. Тот сидел нахохленный и несчастный, голову втянул в плечи, перья торчали на голове, словно неудачно высох после недавнего дождя.

– Это неизбежно, герой, – прокаркал он простужено.

– Почему?

– Женщина всегда вытесняет нас, – сказал он, нахохлившись еще сильнее. – Верных друзей, спутников... Она вытесняла даже тогда, когда сидела в каменной башне дура дурой, махала вслед платочком. А сейчас, когда лезет во все щели, так и вовсе. Универсальная стала, видите ли!

Он сидел совсем несчастный, старый, не умеющий ни вонзать нож в горло, ни в чистом поле из-за угла ногой в челюсть с тройного разворота. Свенильда усмехнулась победоносно, ее длинные стройные подбросили ее с легкостью белочки. Я тупо смотрел как она удаляется, мощно двигая бедрами с амплитудой в один-два парсека. Ягодицы настолько упругие, что любая стрела отскочит как от тугой резины.

– А чесаться задней лапой за ухом? – спросил я. – А говоришь!.. К тому же только красивая, а ты – умный.

Свенильда присела в сторонке от единорога, стараясь не приближаться близко, мы с вороном видели как она раздвинули куст, там оказался широкий мешок, набитый доверху, и она с упоением начала перебирать золотые украшения.

Ворон спросил недоверчиво:

– А разве тебе не красивую надо?

– Из-за красивых уже не бьются.

– Что, мужчины так измельчали?

– Да нет, женщины покрупнели.

– А если и она...

Я фыркнул:

– Да ты посмотри! Видишь, откуда у нее ноги растут?

Ворон посмотрел угрюмо:

– Как у всех. Из задницы.

– От клюва, – поправил я. – Еще говорят: от ушей, от шеи, от зубов. А если даже из задницы, то какой!.. Она ж ее носит впереди себя как плакат с предвыборным лозунгом.

Я говорил и говорил, утешал, а у самого оставалось тягостное ощущение вины, предчувствие, что мудрая птица каркает то, что написано крупными буквами, что видно даже мне,

мужчине и варвару. Если женщина во что-то вцепится, то ее хватке позавидует английский бульдог. Даже, если она из башни картинно машет вослед платочком. А если еще и вот так с разворота ногой в челюсть... не могу забыть того оч-ч-чень женского зрелища, то вовсе, гм, вовсе...

Но с другой стороны, не по-мужски сдаваться вот так без боя. Ни один настоящий мужчина без сопротивления не откажется ни от вороны, ни от собаки ради даже лучшей из женщин. А тут не простая собака, а настоящий гордый волк! А женщина, хоть и красивая, не спорю, но все же ногой, с разворота...


Свенильда, красиво сидя на корточках, примеряла на лоб обруч с синими камешками по ободку и желтыми позвякивающими висюльками. На коленях у нее лежала целая горка золотых украшений.

Пошатываясь, я поднялся, развел и напряг руки. Тяжелые глыбы мускулов тянули к земле, сердце колотилось как у зайца. Ноги подрагивали, я чувствовал как волны ходят по огромному телу, суставы скрипели как у ревматика, живот запал, почти прилип к позвоночнику. Я с изумлением ощутил, что жутко хочу есть, а когда нажрусь до одурения, силы вернутся, я снова буду все тем же настоящим мужчиной. Хоть и побитым, но...

Впрочем, за битого не зря двух небитых дают.

Свенильда подняла смеющееся лицо:

– Как красиво! Ты собрал самое красивое!

Я смотрел сверху, нависая как могучая грозовая туча:

– Я? Не помню. Скорее всего, это ворон насовал в мешок. Его вкусы!.. Если нравится, одень.

Ее щеки зарделись как утреннее небо на восходе солнце:

– Мой лорд! Это очень дорогой обруч.

– Одень, – велел я, стараясь чтобы голос звучал так, как должен звучать у мужчины и лорда. – Тебе в самом деле к лицу. Прими в подарок.

Она распахнула огромные синие глаза в непритворном испуге:

– Мой лорд! Я не могу этого принять!

– Почему?

– Ну... просто так...

– Женщинам всегда дарят просто так, – ответил я напыщенно, хотя знал, что вру как сивый мерин. – Просто за твою красоту.

– Мой лорд, вы слишком добры и великодушны... Если я и смогу принять, то лишь как аванс за свою верную и безупречную службу вам, в исполнении всех желаний и прихотей, в том числе подспудных и неосознанных... Ах мой лорд! Возьми меня...

– С собой? – спросил я подозрительно.

Она проворковала с нежным упреком:

– Нет, сейчас!

Я оглянулся на ворона. Тот пробурчал:

– Помню, прижал Адам Еву к дереву. Ева пищит, дерево трещит... С тех пор и пошло, пошло, пошло...

Он вздохнул, отвернулся, да еще и голову сунул под крыло, чтобы ничего не видеть и не слышать. Мне стало неловко, хоть ворон вроде бы и не похож на чеховскую собаку, сказал громко с надменностью в голосе:

– Никаких авансов, Свенильда! Я лорд или не лорд? Вот и лордствую. И серьги нацепи. У тебя ж дырки там в ушах, палец пролезет... Монисто нацепи. Ну, колье!

Ожерелье она одела уже не радостно, а как-то испуганно, съежившись, глаза потемнели, а зрачки расширились. Я обошел ее вокруг, голод грызет внутренности, я чувствовал злость и раздражение, осмотрел как породистую козу, распорядился:

– Прекрасно! Теперь дуй обратно. В казарму.

– Мой лорд!

– Лорд, лорд, – согласился я. – Жди меня в этой... То бишь, корпусе спутниц.

– Мой лорд...

– Я сказал, – закончил я, не помня как это звучит по латыни,


Я смутно беспокоился, как же она уедет, но ее конь оказался по ту сторону орешника. Несмотря на подавленность такими дорогими подарками, явно за них что-то да возжелаю особенное, что даже в корпусе спутниц не преподают, она сумела все же свистнуть так, что у меня зазвенело в голове, будто ударили в большой медный котел.

Конь выскочил бодро и играючи, Свенильда запрыгнула в седло, бледно улыбнулась мне, но я сделал строгое лицо. Ее изящные ножки ткнули под конское брюхо, конь всхрапнул оскорблено, взвился на дыбы и красиво помолотил по воздуху передними зубами.

Затем дробный затихающий перестук копыт, в солнечных лучах красиво блестели золотые волосы, ветер завивал волнами почти так же красиво, как конские хвост и гриву, затем дробный стук копыт затих, а всадница исчезла за далекими деревьями.

Я вздрогнул на хриплого голоса над ухом:

– А все-таки красивая...

– А, черт! Не подкрадывайся так тихо.

– Это я тихо? У вас, у людей, женщины тоже красивые... издали, да?

– Верно, – вздохнул я. – И когда молчат и улыбаются издали. А когда раскроет рот... ну, сразу видно, что за фея. Ты уверен, что волк уже не вернется?

Ворон переступил с ноги на ногу, вздохнул горестно, но в глаза почему-то старался не смотреть:

– Ну, я взял на себя некую вольность... Хоть и не люблю этого хыщника, грубый он какой-то, да и вообще... Серость не люблю, а он так и вовсе черность!

Я потребовал:

– Какую ты взял вольность?

– Посоветовал ему не спешить, – вздохнул ворон. – Эх, погубит меня когда-нибудь моя доброта! Это ж и золотишком с ним придется поделиться хоть жменькой.

Сзади послышалось частое дыхание. Я резко обернулся. Волк стоял в трех шагах, пасть распахнул то ли от быстрого бега, то ли улыбался во всю волчью пасть. Длинные белые зубы уже не казались страшными, а розовый язык высунул как большая собака.

Я раскинул руки, волк встал на задние лапы, я прижал его к груди, чувствуя запах шерсти, чувствуя его уходящий страх. Ворон уже улетел к мешку, копался там и ворчал, что самое красивое отдал просто женщине, отдал просто за так, даже не за услуги хоть какого-то рода.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать