Жанр: Фэнтези » Юрий Никитин » Зубы настежь (страница 28)


Наконец на далеком багровом небосводе начали подниматься как заостренные наконечники копий остроконечные крыши, даже зловеще краснели, словно их только что вытащили из груды пылающих углей.

– Город! – воскликнул волк. – Я ж говорил!.. А это пернатое: заночуем в поле, заночуем в поле... Тоже мне мышь-полевка.

– Молчи, серость, – буркнул ворон сонно. – Тьфу, вовсе черность. Мы, варвары, пр-р-резираем уют сцивилизации. Мы, суровые и гордые варвары, бдим и спим во чисто поле...

Он прижался к моей спине комом жестких перьев, скребся, умащиваясь. Я чувствовал горячее тельце, у ворон сорок два как раз нормальная температура, а у воронов и того выше, потому им надо больше есть и больше спать, а там из-за ровного как струна черного горизонта мрачно и красиво поднимаются пурпурные шпили, башни, крыши, наконец высунулись даже зубчики каменной стены, тоже словно облитые красной кипящей кровью.


Мы влетели во двор корчмы, как будто пожарная команда во двор богатого особняка. От кузницы несся веселый перестук молотков, из подвала катили тяжелые бочки, на крыльце блюют, лошажье ржанье и фырканье от коновязи, скрип колодезного журавля, плеск воды, запахи кухни, лошадиного пота, свежего сена и снова аромат жареного мяса, от которого я снова ощутил себя голодным как стая волков на марше.

Мальчишка с готовностью ухватил поводья, а я спрыгнул прямо на нижнюю ступеньку крыльца. Волк моментально очутился рядом, ворон перелетел с мешка и устроился на плече, вогнав для устойчивости когти поглубже в толстую кожу перевязи.

Дверь с треском распахнулась. Я привычно шагнул в сторону, мимо вылетел, провожаемый мощным пинком, тот самый крысоморд с близко посаженными глазками.

Грохнувшись, он перекатился через голову и плюхнулся в грязь, которая возникла с подозрительной готовностью на только что сухом месте. Я услышал истошный вопль:

– Вассалы стоят стеной! Но где же князь?

Он закашлялся от жаб и пауков, что сыпались изо рта. Волк зарычал и с брезгливостью отодвинулся, а к двери подошел, высоко поднимая и отряхивая лапы. Мы шагнули через порог, невидимые руки захлопнули за нами дверь.

Запахи жареного мяса окутали нас с головы до ног, я сглотнул слюну, сразу ощутив себя голодным, зайцы – не еда, а сквозь ровный шум голосов, напоминающий рев морского прибоя, уже знакомо прорезались удалые песни, пьяные выкрики, хохот, звон медных и серебряных кубков,

В лицо пахнуло горячими влажными запахами кислого вина, жареного мяса с луком и чесноком, ароматом горящей хвои. В зале шумно, народу за столами битком, хотя мой прошлый стол наполовину пуст, зато второй, приставленный торцом к его середине, длинный и без скатерти, с обеих сторон заполнен плечистым народом, среди которых выделяются стражники своими кожаными жилетами, но были и мясники, кузнецы, конюхи, и еще люди, как я понял, свободные, хоть и не настолько высокого рождения, чтобы их допустили в замок пировать с королевой.

Табуретки и стулья заняты все, но на лавках место отыщется всегда, мы пробрались к моему столу, волк показал клыки одному, другому, и ему место нашлось рядом со мной. Ворон, похоже, слезать с плеча не спешил. Во-первых, так виднее, а он птиц любопытный, а во-вторых всяк видит, что у него за насест.

Белобрысый мальчишка примчался сразу, с любопытством посмотрел на волка. Я видел, что ему хочется погладить собачку, но воспитанный ребенок вспомнил о работе, детское личико стало серьезным.

Волк на всякий случай показал ему клыки, не любит чрезмерного внимания, скромный, а ворон раздраженно каркнул:

– Ну что беньки вылупил?.. Умных не видал?

Мальчишка ответил по-взрослому рассудительно:

– Да умные что... Теперь всяк умный! По-своему, конечно. Умного много, хорошего мало. А вот с деньгами так и вовсе... Если есть чем платить, то без разницы какой вы породы. Золото всегда золото. Неважно, из вороньего или волчьего кармана.

Он не понял, почему даже волк улыбнулся во всю хищную пасть. Ворон напыжился, а я просто сунул ладонь в мешок, загреб столько, сколько поместилось в ладони. Мальчонка ахнул и отступил, глаза его полезли из орбит.

– Этого хватит? – спросил я небрежно.

– Хва... хва... хватит ли... – пробормотал он, глаза его как прилипли к блистающей горке золотых самородков. – Да тут хватит... Ежели изволите, благородный герой, то и коня можно за стол!.. Хоть в красный угол, хоть на почетное место!.. Милости просим!

– Я ж не Калигула, – отмахнулся я. – Коня кормить отборным овсом и поить ключевой водой. Этого

довольно.

– Сделаем, – поклялся мальчишка. – И ключ выроем прямо во дворе, и овес сейчас же посеем... А что за стол коня, так что дивного? Кони бывают куда умнее нынешних хозяев, уж не обессудьте! Зато хозяева – ого-го какие герои!

Умчался, а волк и ворон вертели головами, привыкая к гаму, веселому шуму, запахам жареного мяса, печеной рыбы. На той стороне корчмы гремела брань, трещали разбиваемые о дубовые головы сосновые лавки, взлетали кулаки, на стены брызгало красным, колыхались тени, жутко переламывались на переходах со стены на стену, вырастали на потолке и пропадали за низкими потолочными балками.

Вдоль столов прошел, выбирая место, высокий человек в темном плаще. Капюшон он постарался надвинуть на глаза, но нечто в его осанке, развороте плеч и походке привлекало внимание. Повернул голову вслед и я, взгляд зацепился за выглядывающие из-под плаща задники сапог. Я равнодушен к одежде, варвары пренебрегают модой и удобствами, но даже мне ясно, что эти сапоги шили очень умелые руки. А булатные шпоры, что мелодично позвякивают на каждом шагу, настоящее произведение искусства.

Мужик, что сидел за столом напротив, покосился в мою сторону хмуро:

– Эй, странник!.. Мы здесь не задаем лишних вопросов, понял?

– Да я так, – пробормотал я, опуская глаза, – просто золотые шпоры... гм... слишком уж для простой корчмы...

– А кто тебе сказал, что сюда пускают только простых?

А его сосед буркнул, не отрывая глаз от кружки с пивом:

– Никаких ограничений. Знатные – тоже люди...

Он перевел взгляд на волка, на ворона, что наконец слетел на стол и принялся нагло клевать из его миски. В глазах мужика не было ни вражды, ни удивления. Здесь и не такое видели, читалось в его раскосых глазах.

– Вы посидите здесь, – велел я волку и ворону, – я схожу посмотрю, что у них найдется пожевать еще.

В торце корчмы виднелась длинная стойка, за которой стоял, облокотившись локтем, грузный мужик в белом сюртуке. Я пробирался между столами, переступал через ноги, через упавших, спотыкался о перевернутые лавки и стулья, увертывался от пролетающих кувшинов, одной рукой придерживал кошель на поясе. В корчме надо смотреть в оба, а когда наконец выбрался к стойке, вместо грузного мужика в той же небрежной позе стояла зеленоглазая женщина. Огненно красные волосы красиво падали на спину, я засмотрелся на ее роскошную фигуру, но, вспомнив предостережение, проглотив заготовленный комплимент, вежливо поклонился:

– Простите за вторжение. Я и мои доблестные спутники проголодались. Нам бы такое, чтобы всем пришлось по вкусу. Не уверен, что мальчонка принесет все правильно...

Я осекся, ибо только что за ее спиной была огромная картина с голой бабищей, изображающей, если не ошибаюсь, Данаю, а теперь там зеленел лес, на огромном пне медвежата, а старая медведица хоть и смотрела сурово на них, но краешком глаза держала и меня.

Женщина чуть улыбнулась:

– Здесь все получают то, что заслуживают.

Рядом со мной облокотился крепкоплечий мужчина, сухой и жилистый, но с неопрятной бородкой и грязными жирными усами. Он медленно отпил пару глотков, явно наслаждаясь, затем взгляд его мутных глаз упал на меня.

Чем-то ему не нравлюсь, видно, наливается злобой так отчетливо, что я видел как в нем желтеет нутро, а когда оскалил пасть, то клыки выглядели вдвое длиннее:

– Ты пришлый, как я гляжу...

Я смолчал. В этих ситуациях, что не отвечай, все равно приведет к драке. Сперва просят закурить, а потом начинается: ах, не куришь, брезгаешь нами, или – не те куришь, это ж оскорбление, так что и сейчас я спокойно рассматривал копченые куски мяса и рыбы, прикидывал какой кусок нам порезать, какой круг сыра выбрать, с какого кувшина вина начинать и каким закончить.

– Ах, так ты гордый...

– И хлеба, – добавил я. – Ржаного, свежего.

Мужик уже не тянул, а зло цедил:

– А мы тут гордых не любим... Наш народ должон быть простым и богобоязненным!.. А гордыня – смертный грех. Гордых мы...

– Соли не забудьте, – сказал я, заканчивая заказ. – Если есть, то еще и перчика, аджики, тертого чеснока.

Хозяйка спокойно кивнула, принимая заказ, я отодвинулся, и в этот миг мужчина ударил.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать