Жанр: Фэнтези » Юрий Никитин » Зубы настежь (страница 29)


Глава 19

Я легко отклонился, мой кулак в ответ достал его снизу в челюсть. Сухо хрястнуло. Его приподняло в воздух, изо рта блестящими градинами разлетелись во все стороны белые комочки, застучали по стенам, с мелким дробным стуком покатились по полу.

Он тяжело грохнулся навзничь. Из-за столов на меня бросилось сразу пятеро, еще не поняли, что с их вожаком случился не солнечный удар. Я прижался спиной к стойке, да не зайдут со спины, мои кулаки встречали точно и сильно, тела отшвыривало как надутые мячи, первый улетел под стол, другой грохнул на стол и развалил его широкой задницей, третьего пронесло по проходу, задевая сапоги гуляк, четвертый от мощного апперкота взлетел и повис как убитая гадюка на потолочной балке.

Пятый, самый сообразительный, выхватил длинный нож и пошел размахивать крест-накрест, словно работал нунчакой. Я отшатывался, сам ловил момент, тот начал улыбаться торжествующе, тут же я метнул кулак, точно рассчитав движение, глухо хрустнуло, будто я проломил глиняный горшок.

Я повернулся к хозяйке:

– Если есть, то соли помельче. Морской, если здесь знают, что такое море.

Она раздвинула красивые губы в улыбке:

– У нас есть все! Даже чашки для левшей. А соль хоть аттическая, хоть пермская, хоть...

Я кивнул на распростертые тела:

– Если можно, то этим накрыть стол во-о-он в том углу. Подавать все, что смогут съесть и выпить. Плачу я.

Чтобы хозяйка не усомнилась, я запустил ладонь в сумку, а ладонь у меня теперь шире лопаты. Ее глаза округлились как у большого молодого филина, но из зеленых стали странно лиловыми. Я высыпал золото на стойку, повернулся и, чувствуя между лопаток восторженные взгляды, вернулся к столу, где нетерпеливо ждали волк и ворон.

– Ну конечно, – прорычал волк саркастически, – как же иначе? Где корчма, там и драка...

А ворон, заступаясь, каркнул:

– А что? Да ты посмотри!

На всех жаровнях шкварчало и шипело мясо, но воздух стал удивительно чистым, прозрачным, я с удовольствием вдохнул всей грудью. Даже самые дальние столы различаются отчетливо, видны кровоподтеки на лицах самых дальних гуляк, их золотые пояса и рукояти ножей с блистающими драгоценными камешками. Даже потолочные балки проступили ясно и четко, видны зазубрины от мечей, когда замах на рупь, а удар на копу...

– Ничего себе, – пробормотал я ошеломлено, – неужто это от драки?.. Ни хрена себе дезодорантик...

Ионизированный воздух трещал от свежести. Грудь поспешно раздулась, спеша успеть захватить как можно больше озона, что выделяется после любой грозы, ибо от жаровен, сковород, мангалов уже текли плотные запахи жареного мяса, рыбы, от гостей снова пошли запахи пота и крови.


От двери раздался гул голосов. На пороге остановился на миг, всматриваясь в обитателей, высокий воин в печенежском малахае и в добротных рыцарских доспехах. Железо тускло блистало багровыми отблесками, такой же блеск был в раскосых глазах воина, что бросали быстрые осторожные взгляды из-под нависающей на глаза песцовой или соболиной шерсти.

– Сэр Эдвард!

– Эй, каган!..

Сгорбившись, воин поспешно пробрался к столику подальше в угол, куда и светильники не очень то доставали, сел, пугливо сгорбившись, закрыл лицо руками. Его хлопали по спине, плечам, он вздрагивал не сколько от мощных хлопков, сколько от испуга

Я кивнул в его сторону:

– Что это с ним?

Мужик проследил за моим взглядом, отмахнулся с небрежностью:

– Сэр Эдвард. Каган земли полуночной, темной и неизведанной. Пьет здесь да кручинится.

– Почему?

– Потому что каган, – ответил он лаконично.

– Тяжела шапка Мономаха?

– Да никто не думал, что ему выпадут даже уши от каганатства. Вот и скитался как вольный бродяга по лесах, по долам. Кого зарежет, кого ограбит, тем и жил. Побывал в краях дальних, заморских, навидался разного. Говорят, шесть раз веру менял, десять раз королей, три раза – носки, четырежды – имя. А тут пришло известие, что все знатные семьи в его далекое империи, полегли в междоусобицах, каганское семя истреблено на десять колен вглубь и в стороны, а он, оказывается, хоть и да-а-а-альний родственник основателю их царства, тьфу, каганства, но – единственный. Все уцелевшие ханы, устав от резни, договорились поставить его на каганство и отдать под его каганскую длань все свои вольности.

– Ну и...

Мужик посмотрел на меня с некоторым раздражением. Даже варвар, читалось в его выпуклых глазах, должен понимать такие простые вещи.

– Ну и ловят его теперь! Что еще непонятно?.. Чтоб взять на себя все их вольности, он должон расстаться со своими!..

Я оглянулся на нынешнего сотрясателя вселенной, что пугливо пригибался всякий раз, когда распахивалась дверь. Особенно, как я заметил, его пугали молчаливые посетители, а таких была масса, что выбирали местечко где-нибудь в уголке, чтобы меньше было шансов попасть под брошенный стул, ели и пили мало, больше слушали, глаза их были внимательные и цепкие.

Вообще-то так и надо вести в корчме, сперва послушать о чем говорят, заранее

определить, с кем связываться не стоит, а уж потом осторожными репликами попытаться вклиниться в беседу, но несчастный каган, все это понимая, все же вздрагивал, а глаза округлялись испуганно как у лесного оленя.

Ворон, сильно отпихнувшись лапами, едва не сбросил меня с лавки. Растопырив крыла, принялся хищно долбить кость с лохмотьями мяса, которую я в глубокой задумчивости держал над столом.

Гость слева от волка слегка отодвинулся, тот с рычанием пожирал на своей тарелке недожаренное мясо, но когда холеная рука брезгливо стряхнула с рукава темные шерстинки, я понял, что если кому волк или ворон не по вкусу, то разве что из-за шерсти и перьев, а так для настоящих мужчин без разницы кто в шелках, кто в шерсти или пернатости.

Здесь же настоящие мужчины, ибо волк, нажравшись уже стал было подпевать, а гость в щегольском белоснежном плаще после второго кувшина смирился с темными шерстинками на рукаве, ворон очень немузыкально каркал, пока я не утомившись чересчур даже для варвара диковатым пеньем, не поднялся из-за стола:

– Надеюсь, у них найдется для нас свободная комната. Или хотя бы где-нибудь на сундучке прикорнуть...

Волк напомнил:

– А в замок?

– К приличной женщине после девяти вечера даже звонить не принято, – напомнил я. – А уж вваливаться в гости... Утром! Все утром.

– Эх, а я уже намечтал себе королевскую постель...

– А на коврике у двери не хошь? – спросил я ядовито. – Да и то для тебя чересчур... Так, на тряпочке. У порога.


Комнатка в корчме нашлась настоящая, хоть и крохотная. Затолкав мешок с сокровищами под ложе, я рухнул как подрубленное дерево. Смутно чувствовал как все тело мое расплывается как воск на горячей сковородке, мышцы тают. Первыми отпали конечности, и я успел понять, что значит спать без задних ног, сердце колыхается все медленнее, кровь застывает, тяжелая и темная как смола...

По распластанному как кит на суше телу пробежала искра. В тиши и ночи рычание волка нарастало, как рев приближающегося мотоцикла. На потолочной балке скрипнуло дерево под крепкими когтями. Кое-как приподнял тяжелые как горные хребты веки, уже толстые и набухшие, смотрел тупо на странно изменившуюся комнату: одна половина в кромешной тьме, другая – освещена косым лунным светом из окна. Из-под потолка внезапно блеснул жутковатый красный уголек, я едва спросонья не швырнул туда сапогом, а под ложем, где мешок, рычание стало громче.

– Да слышу, слышу, – прошептал я одними губами. – Разрычался...

По ту сторону окна едва слышно скрипнуло. В тяжелом вечернем воздухе, напоенном ароматами придорожной пыли, запахами конского пота и горящего железа из расположенной внизу конюшни, появилась острая струя крепкой бражки. В светлом квадрате, на миг заслонив его целиком, появилась плечистая фигура. Запах бражки хлынул через подоконник как наводнение. Фигура исчезла, с пола донесся легкий стук, словно упал мешок с отрубями, тут же снова звездное небо с рассеянным лунным светом заслонило темным, еще и еще.

Я настороженно прислушивался, жив ли под ложем чувствительный к запахам волк. Как верный соратник, он будет переносить все трудности, как спартанский ребенок, которому лисенок выгрыз кишки, но я все же выждал, пока ночные гости заберутся все до последнего. В комнате становилось явно тесно, я слышал затрудненное дыхание. От потных тел воздух нагрелся, словно помещение было забито воронами, стал тяжелым и плотным как зыбучий песок.

Половицы заскрипели. Сосредоточившись, я уловил приближение руки к моему лицу, быстро перехватил за кисть, пальцами другой руки ткнул под ложечку. Послышался мокрый всхлип. Я толкнул бездыханного на других, перекатился через голову, вскочил и ударил одновременно кулаками, ногами, головой, а также локтями и коленями.

Их расшвыряло как от разорвавшейся гранаты. Я слышал тяжелые падения, удары о стены. Чавкало, хлюпало, хрустело. Уже проснувшись, я на всякий случай пронесся по комнатке, в которой уже помню где что стоит, бил все, что двигалось, а когда начал спотыкаться о тела, хватал за что попало и вышвыривал через уже открытое окно.

Когда внизу отшлепало, из-под ложа донеслось рычание:

– Хорошо... Из тебя мог бы получиться не самый паршивый волк!

Сверху с потолочной балки каркнуло:

– Не утерпел, виноват... Клюнул одного в темя! Надеюсь, это не очень умалит твою победу, герой.

– Смотря как клюнул, – пробормотал я.

– А что, можно до смерти? – поинтересовался ворон с интересом.

– Хуже, – пояснил я. – Когда меня долбанул кажан, неделю горевал с раненым пальцем! Хорошо, в детский сад можно было не ходить.

Чутье варвара говорило, что за остаток ночи больше нападений не будет, а к королеве надо идти отоспатым.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать