Жанр: Фэнтези » Юрий Никитин » Зубы настежь (страница 31)


Я вздохнул, жар моментально остыл, а Куцелий заговорил тем же монотонным голосом:

– Если же пойти от нашего королевства влево, то за горным перевалом пойдут земли странного народа аллопанов, которые проводят жизнь в созерцании Незримого и Невидимого, кормятся травой и камнями, возносят жертвы Великой Клит-оф-Деп, что воздает им... ну, словом, воздает. С ними граничат владения королевства Странствующих Звезд, где всегда ночь, всегда холодный ветер, а земля покрыта инеем... Но еще дальше простирается зеленая долина, по которой носятся отважные амазонки, что никогда не щадят мужчин... за исключением короткого периода спаривания. Но и тех мужчин после периода спаривания, но перед периодом гнездования, они убивают быстро и безжалостно, а самых умелых в спаривании сажают на кол и медленно сдирают кожу, которой украшают колчаны и седла...

Взгляд его темных глаз пробежал по мне оценивающе, словно прикидывал сколько получит от амазонок, если направит им это с такой великолепной дубленой кожей.

– Но лучше, – сказал он со вздохом, глаза его погасли, – если пойти на юг. Нет ни горных перевалов, ни морей, не дремучих лесов. Хорошие караванные пути поведут через пески в дивные страны. Там сказочной красоты города из белого камня, башни до небес, с минаретов кричат, не переставая, муэдзины, вместо улиц одни базары, там все маги и волшебники, что дудят гадюкам и карабкаются по вставшим дыбом веревкам. Сокровища там под ногами, засыпанные горячим песком, в пещерах тоже полно сокровищ, спрятанными либо разбойниками, либо давно вымершими народами. В синем безоблачном небе, где никогда не бывает туч, гордо реют стаи драконов, фениксов, рух, лох, гамаюн, гаруд и других сиринов с алконостами. Это дивное царство имеет притязания и на наши земли, потому у нас идет постоянная война на кордоне, а ихних шпионов мы вешаем чаще, чем усердная хозяйка белье на просушку. В свою очередь мы, имея законное право на унаследования по боковой ветви ихнего трона, всячески добиваемся осуществления наших освященных богами прав...

Я с тоской слушал длиннейшую Историю о множестве империй, куда входили сотни королевств, постоянно враждовавшие друг с другом. Это напомнило семейные альбомы, где хранятся милые сердцу хозяина фотографии, но абсолютно неинтересные другому человеку.

Постепенно журчащий голос слился с шелестом штор, шуршанием веток за окном, я почувствовал себя снова в Козицком переулке, где робко выглядываю на сверкающую Тверскую, там чисто, нарядные люди, сверкающие автомобили, и я выхожу туда из грязного заплеванного и темного переулка, где великолепный Елисей не парадным боком, а переполненными мусорными баками, стаями голодных псов, грязных голубей и бродячих кошек...

Глава 21

Внезапно коротко блеснуло. Над крышей глухо проворчал, быстро удаляясь, слабый гром. По комнате пошли волны озона, На той половине помещения магов, что странно удлинилось и превратилось в роскошный блистающий золотом зал, все еще рассыпались искры. В начертанной на полу кроваво-красной пылающей пентаграмме разогнулся молодой мужчина, красивый и весь в мускулах, с широченными плечами и могучей рельефной спиной.

Золотые волосы красиво падали на плечи, шея как ствол молодого дуба, волосы на лбу перехвачены широким металлическим обручем с драгоценным камнем над глазами. Мускулистый торс охватывал широкий пояс из толстой кожи,

Еще не замечая нас, притихших, он с радостным удивлением осматривал себя, напрягал и распускал мышцы. За спиной висел исполинский меч, от блестящего лезвия прыгали солнечные зайчики.

За нашими спинами послышался прерывистый вздох. Самый младший из учеников мага смотрел на варвара жадными завистливыми глазами. Старый маг оторвал взор от страниц книги, что послушно застыли, посмотрел на нас, под глазами темные мешки стали отчетливее, кивнул в сторону новоприбывшего:

– Что-то новое.

– Уже не на лужайке, – ответил Куцелий.

Они говорили почти шепотом. Мы все находились в полутьме, а воин, любуясь собой, не замечал магов, да и кто замечает ученых, если массмедия кричит о суперзвездах жопмузыки, о гениях штанги и прыжка с шестом, когда вся страна, затаив дыхание, следит как открывают мешочек с лото, и не обращает внимания на открытие передачи интернетовских данных по электропроводке...

А сам Тертуллиус метнул косой взгляд на младшего из учеников, проговорил тихо:

– Хабибул... если тебе невтерпеж, то можешь сходить и сам... Мы в два счета нарастим тебе такие же мышцы.

Ученик чародея уронил взгляд, щеки вспыхнули, словно его поймали на воровстве прямо среди людной улицы. Уже другим голосом, сладеньким и виноватеньким, прошептал:

– Да ну... Это из стада. Ну, из тех, кто Идет Путем Меча. Против Хаоса и Тьмы будет сражаться вот так, мечом. Представляете?

Он саркастически хохотнул, зависть испарялась из голоса, я тоже невольно улыбнулся. Воин напомнил мне строителя коммунизма с огромных плакатов, что совсем недавно стояли вдоль всех магистралей. Могучие, несокрушимые, мускулистые, все как один с толстыми ручищами и кулаками больше головы самого строителя светлого будущего. А из-за спины такого строителя выглядывали крестьянка и человек в белом халате, изображающий науку. У ученого кулаки тоже были крупнее головы, наверное для борьбы за приоритет, а лобик не шире его же мизинца...

Воин вытащил меч, с радостным удивлением осмотрел, благоговейно поцеловал рукоять, подумал, осторожно поцеловал и лезвие, встал зачем-то на колени, поерзал, отыскивая глазами солнце, но небо затянуло тучами, и он снова встал, держа меч обеими руками, взмахнул раз-другой, красиво бросил в ножны.

Маг отвернулся, я с неловкостью опустил глаза. Лучше не смотреть на себя со стороны. А среди друзей не заводить шибко умных...

Воин наконец заметил нас, напрягся, метнул ладонь к рукояти меча. Движение было красивым, молниеносным, нерассуждающим, иначе увидел бы, что со стороны старого мага и учеников угрозы нет, а я за столом безоружный, кислый как молоко после грозы.

Старший маг раскинул руки в жесте мира, показывая пустые ладони, пошел к воину со словами:

– Приветствую тебя, герой!.. Позволь узнать твое благородное имя...

Он говорил красивые заученные слова, обкатанные как галька в морском волне, такие же блестящие и цветные, голос звучал бодро, но я все же уловил нотку скуки и глубочайшего отвращения.

Куцелий подергал меня за рукав:

– Это надолго. Если хотите, я пока что покажу вам конюшню. Вам все равно придется выбрать другого коня.

– Почему?

– Второй квест обычно труднее, – сообщил он знающе. – И конь понадобится другой. Повыносливее.


Тем временем старый маг учтиво показал воину в дальний угол палаты. Там на стене тускло блистали длинные и короткие мечи, боевые топоры, секиры, кинжалы, шарукены, нунчаки, вилы, рогатины, бердыши, каменные топоры,

Куцелий проводил их долгим взглядом, в глазах прыгали чертики, повернулся ко мне и заговорил как ни в чем ни бывало:

– Позволь, О, Доблестный

Герой, продолжить. Именно там, где Черный Портал постепенно переходит в Темные Врата, за которым на линии Черных Врат лежит Провал, где начинается Хаос и Зло, медленно переходя в Зло и Хаос, там как раз и бьются герои с Извечным Злом на стороне Извечного, разумеется, Добра. Предвечные Боги зрят, а Новые Боги бьются со Старыми, а с Новыми бьются Молодые и Сумеречные, но Предначертанность в астральном плане херакнулась о странность Неизреченного Пророчества Первомагов, когда еще земля была не то будущим, е то прошлым, не то еще чем-то странным и загадочным как медуза в кисельном тумане туманным...

Я взмолился:

– Аркадий Аркадиевич, не говори так красиво!.. Из тебя ученость так и прет. Скоро станешь таким же старым и сварливым. Ты мне на пальцах, на пальцах!

Он пожал плечами:


– На пальцах это уже высший класс мудрости. Вот завернуть сложное каждый дурак умеет. Слушай дальше...

Он говорил и говорил, а я чувствовал как невидимые руки выламывают мне челюсть. В висках заныло, я противился всем силам этой страшной магии, напрягал и распускал мышцы, усиленно гонял кровь по жилам, однако в горле распухало, росло, наливалось горячим, оттягивало нижнюю челюсть к полу, словно ее налили горячим свинцом.

– Ты обещал, – напомнил я, – показать новых коней.

– Ах да, – спохватился он. Посмотрел на меня с интересом: – Все ты замечаешь...

– Еще бы, – буркнул я. Конечно, мог бы не заметить забывчивость мага или другую нелепицу, если интересно действие, но когда такая скукотища, то цепляешься за каждую соринку. А была бы погоня, за мной или я за кем-то, то перепрыгивал бы через бревна, видя перед собой только спину убегающего врага, что сжег мою деревню, изнасиловал сестру, зарубил родителей, осквернил храм и вылакал мое пиво. – А зачем еще круче кони, если я и на своем рогатике никого еще не пободал?

Он оглянулся на ту часть комнаты, где старый маг, сгорбившись и разводя виновато руками, что-то объяснял хохочущему варвару, а тот напрягал мускулы и надувал щеки.

– Зачем?

– Ну да. Зачем?

Он переступил с ноги на ногу, покраснел, словно я спросил что-то жутко сложное, как умеют спрашивать только варвары: почему, к примеру, вода мокрая, или кто там наверху так красиво вырезает каждую снежинку, да и на хрена так трудиться, если тут же либо ломает края, либо вовсе тает.

– Не знаю, – ответил честно. – Всякий раз стараются коня заиметь еще крупнее, сильнее, заметнее...

– Понятно, – сказал я, – это я понимаю. Любишь коней?

– Люблю, – признался он. – Кони... они даже лучше людей. Они добрые! И глаза у них печальные, коричневые, с ресницами...


Старый маг тем временем вводил воина в новый мир, а мы с Куцелием после длинного коридора миновали еще две библиотеки, перешли по висячему мостику с башенки на башенку, оттуда спустились в главный дворец. Вдоль стены вела вниз к к выходу легкая лесенка. Младший торопился, а я потрясенно засмотрелся на главный зал, которому, как казалось не было конца, ибо дальняя стена тонула в сером тумане, а весь зал был заполнен мускулистыми варварами, могучими и плечистыми, почти все с золотыми волосами и ободками из металла на голове, с широкими перевязями через плечо, из ножен торчат одинаковые, словно их ковал один и тот же кузнец, мечи. Все мечи, конечно же, двуручные, длинные, одному человеку не поднять даже двумя руками, но в зале люди не простые, не простые...

Я механически переступал со ступеньки на ступеньку, глаза мои не отрывались от этого моря голов и блестящих как валуны в дождь плеч. Все тупо и напыщенно говорили о Пути Меча, говорили и говорили, их одинаковые слова сливались в мерный убаюкивающий шум морского прибоя. Ряды голов уходили вдаль, как одинаковые недолговечные волны, теряясь в бесконечности.


Все одинаково здоровые, с пепсодентовыми зубами и ухоженными волосами, вымытыми в трех шампунях... откуда здесь шампуни, мелькнуло неуместное. И почему здесь стерильно чистые, если даже в нашем двадцатом весь мир тонул во вшах, будь это Россия или Америка...

– Пойдем в конюшню, – поторопил я.

– Да-да, – согласился он. – А как тебе... эти?

– Пойдем в конюшню, – сказал я на это. – Пойдем к лошадям.


Во дворе в лицо ударило сухим и горячим ветерком. Я остановился на миг, ослепленный буйствующим солнцем. От нагретых каменных стен несло теплом, под сапогами каменные плиты прогибались как асфальт в июльскую жару.

Куцелий сгорбился как будто солнце било его по голове палкой, торопливо повел меня по широким, накаленным за день каменным плитам. Он на глазах съеживался, как уменьшается мокрица, если в такой же день отвернуть плоский камень, и дать солнцу увидеть всю тамошнюю бледную живность.

На той стороне двора, загораживая вход в конюшню, бесновалась толпа людей в длинных халатах и с остроконечными колпаками на головах. У одних колпаки расписаны хвостатыми звездами на черном фоне, у других такие же звезды падают на темносинем, а у третьих и вовсе не звезды, а кометы. Я, правда, разницы не видел, но люди орали, толкались, я видел взлетающие кулаки, палки, посохи, иные с довольно увесистыми набалдашниками. Крик стоял страшный.

Куцелий поморщился:

– Не обращайте внимания. Для героя это неинтересно. Это бьются последователи двух школ: традиционалисты и неотрадиционалисты.

– А что, есть разница?

– Немалая, – отмахнулся он, но я смотрел требовательно, а глаза у меня теперь простые и чистые как у ребенка, и знающий маг объяснил с неохотой, – Однажды древний пророк Мухаммад... он тогда еще не был пророком, а просто пас ослов, ему было сорок лет, лежал себе на кошме и пил чай... как вдруг перед ним возник огненный ангел и предложил этому погонщику мулов свершить путешествие на небеса. Мухаммад от испуга выронил чашу, но быстро пришел в себя и согласился. И тогда ангел вывел его из шатра, где уже ждал огненный конь по имени Бурак, посадил сзади себя на коня, и вознеслись в небесные чертоги. Долго показывал Мухаммаду джанну... это их рай, показал и джанннахан, это ад для грешников, подробно объяснил как достичь праведности, как жить достойно, чтобы занять место в райском саду, где каждого праведника будут ждать по десять тысяч девственниц, чистых как кобылицы необъезженные и как жемчужины несверленные, которые к утру снова получают свою невинность, и у каждой на груди будет начертано его имя... В заключение сам Творец принял Мухаммада в своих покоях, совместно отобедали неспешно и степенно, а затем огненный ангел снова доставил Мухаммада обратно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать