Жанр: Фэнтези » Юрий Никитин » Зубы настежь (страница 50)


Воевода согласился:

– Да, двоих зарезать чуть труднее.

Когда мы возвращались к своим коням, воевода широко улыбался, что-то мурлыкал под нос. Я хмуро поправил седло, вставил ногу в стремя. и тут перехватил пристальный взгляд. Воевода снова широко улыбнулся, украдкой показал мне большой палец.

– Спасибо, – поблагодарил я, – но за что?

– За этого, – сообщил он заговорщицким шепотом. – Я его тоже не любил.


– Э... кого?

– Да этого Монтомера. Он все лез поперек... все торопил герцога, чтобы тот поскорее меня на конюшню, а водить войска ему. Молод щенок, но самоуверен.

– Спасибо,, – пробормотал я, – но все получилось случайно.

Он осторожно огляделся по сторонам, никто ли не слышит, сказал еще тише:

– Да понимаю, понимаю. Я сам люблю хорошо сработанные случайности. Но каков ход, каков ход! Сразу двух зайцев.

Я сказал с раздражением:

– Да ничего я не подстраивал! Все нечаянно. Какой из меня к черту подстраиватель?

Он оглядел меня с головы до ног, на них в глазах мелькнуло сомнение, слишком широки плечи и мускулист для умного, затем понимающе улыбнулся:

– Все-все, молчу. Одно знаю, даже орки не доверят вести войска кому попало. А самый во главе... гм... если он просто самый сильный... Я слыхивал, что и какие-то победы были...

Он выставил ладони, попятился, потому что я уже побагровел, достали меня этими орками.

Глава 31

В полдень остановились на отдых. Солнце жгло, в такую жару вообще-то едут ночами, но ночами, здесь, говорят, появляются неведомые существа, так что по желанию принцессы и повелению герцога мы трижды в день останавливались, давая отдых конях, пережидая жару.

Ручьи и рожа попадались часто, всякий раз для принцессы разбивали роскошный шатер, для герцога – поменьше, остальной народ с готовностью возжигал гигантские костры, жарил подстреленных по дороге зайцев, гусей, дроф, оленей.

Конь мой не устал, и, пока остальные гнездятся, я по долгу проводника поехал вперед, стремясь разведать дорогу. Когда удалился на полверсты, из высокой травы вынырнул волк, улыбнулся во всю зубастую акулью пасть, мне сразу полегчало. Над головой захлопали крылья, ворон сверху видит все, и едва отряд остался позади, пошел как сокол-сапсан вниз, спеша успеть раньше волка.

– Ну что? – сказал я горько. – Вам хорошо... Никаких интриг! Подозреваю, что вы оба были людьми, а потом ухитрились сбежать вот в это... ну, в то, что вы есть.

Волк бежал рядом, улыбался, язык трепетал как пламя на ветру, глаза хитро блестели, но молчал. Ворон с размаху плюхнулся на мое плечо, стремясь шатнуть посильнее, но я был готов, даже не качнулся.

Толстая кожа перевязи скрипела под крепкими когтями. Ворон вроде ненароком попробовал и мою шкуру на прочность, я чувствовал как она натягивается под довольно острыми когтями, предупредил:

– Поцарапаешь, больше не пущу! Кто знает в чем ты этими когтями ковырялся.

Волк прорычал на бегу:

– Известно в чем!.. В мертвяках. Хорошо, если в свежих, а если в разложившихся...

Ворон сердито каркнул:

– Я тебе что, гиена? Или медведь?.. Ты мне эти намеки брось!.. Брось, а то...

Он хлопнул меня крыльями, мощно отпихнулся лапами, едва не сбросив меня с седла, взвился в воздух. Я не успел выругаться, ибо через то место, где только что была моя голова, со свистом пролетели три стрелы, два дротика и не меньше пяти швыряльных ножей.

Моя левая моментально выставила вперед щит, застучало как градом, рука начало оттягивать вниз, но моя правая уже вскинула длинный меч, пятки саданули коня под ребра, конский визг, грохот копыт, блистающая полоса булата сочно врезалась в полуголое тело, еще и еще, я вертелся в седле как вьют на сковороде, рубил, рассекал, повергал, сносил, а когда левая рука занемела, попросту выронил тяжелый щит: с той стороны столько торчало стрел, ножей и метательных топоров, что новые втыкались в рукояти воткнувшихся раньше.

Меч рассекал воздух как хлыст, а противники с хрустом распадались на части, словно из крашеной бумаги. С пурпурного лезвия сверкающим веером летели красные капли, со лба моего срывались мутные капли.

Издалека донесся свирепый крик:

– Держись!... держись!

В ушах стоял шум, но я услышал частный конский топот. Кто-то ворвался в самую гущу битвы, моего жеребца оттолкнули так, что я едва удержался в седле. Незнакомец рубил часто и мощно, с каждый ударом хакая как при рубке дров, и я только по торчащим как у молодого кота усам узнал грузного воеводу.

В одной руке он держал щит, слегка прикрывая лицо, а стрелы и ножи отскакивали от его закованной в доспехи фигуры как капли дождя от стены. Я перевел дыхание, мой меч пошел описывать фигуры сложные фигуры, и с каждым толчком в воздух взлетали срубленные руки в зажатыми в руках топорами или оскаленные головы.

Нападающий осталось не больше десятка, все полуголые или в тряпье, мечи и топоры из сыродутного железа, но не отступали, дрались тупо и неумело. Мы с воеводой нажали из последних сил, пошли вперед сами, переступая через трепыхающиеся тела, меч и топор рубили как чужую плоть, так и чужое оружие,

Когда под наши ноги пал последний, повернулся к воеводе. Грудь моя вздымалась часто, я не мог выговорить слова, только смотрел как он снял шлем, по лицу бегут мутные струйки, раскраснелся, тоже хватает воздух жадно раскрытым ртом, словно только что вынырнул со дна моря:

– Похоже... я вовремя?

– Еще... как... – согласился я. – Уф-ф-ф... Откуда они взялись?

– Здесь умеют таиться, – сообщил он. – Здесь... фу-у-у... здесь и люди... и звери... такие...

На его груди недоставало двух стальных пластин, а третья болталась на уцелевшей заклепке. Кольчуга на левом плече пробита острым, и я заметил, что воевода морщится, когда двигает той рукой.

– Зачем? – спросил я. – Зачем?..

– Что? – спросил он удивленно, но глаза отвел, понял мой вопрос. – Что зачем?.. На тебя напали... ты наш проводник... Все-таки жалко...

– Зачем? – спросил я в упор, – лез вперед?

Он посмотрел невинно, но не выдержал моего вопрошающего взгляда, посмотрел в сторону:

– Тебе почудилось...

Договорить не успел, в двух шагах песок взметнулся, из-под

земли с ревом высунулась ревущая пасть. Я успел увидеть треугольную морду, голова размером с холодильник повернулась в мою сторону. Песок еще сыпался, обнажая крупные чешуйки, плотно подогнанные, блестящие...

Мой меч был в замахе, я упал на колено, избегая струи огня из пасти, лезвие достало самым кончиком внизу, где шея. Захрустело, руки дернуло, словно я пытался удержать взбесившуюся лошадь.

Срубленная голова с грохотом упала на землю. В распахнутой зубатой пасти угасал огонь, выпуклые глаза смотрели с злобой нерассуждающего червя. Кровь хлестала красная, словно я зарезал свинью.

– Слева! – послышался крик.

Не рассуждая, я упал и откатился, не успев понять, где право, а где лево. У меня всегда с этим было туго, но если бы остался на том месте, где тут же вспыхнул факел горящей земли...

Воевода с хаканьем, словно рубил дрова, раскалывал огромным топором головы двум таким гигантским червям. Седые волосы укоротились и загибались почерневшими кудрями, лицо красное как у вареного рака, но усы торчат бодро, страшные удары раскололи одному червю голову, другому разрубили пасть. Огненное дыхание вырывалось теперь жалкими струйками...

– Уже справа! – крикнул он.

По красному лицу бежали струи пота, воевода задыхался, но глаза сверкали счастливо. Я едва успел повернуть голову, там со страшным шипением поднялась голова размером со скалу. Глаза как тарелки, пасть распахнулась, оттуда вырвался такой столб ревущего пламени, что воздух затрещал, сгорая как в огромной ацетиленовой горелке.

Воевода с воплем бросился на чудовище. За его спиной две недобитые головы опустились на землю и смотрели тупыми немигающими глазами, уже не втягивались обратно в норы.

Столб огня был ужасающим. Воевода закрылся щитом, струя пламени расплескивалась о него, как будто из водопроводного шланга били в стену. Сквозь огонь я увидел блеснувший топор и, стряхнув оцепенение, бросился на чудовищного червя сзади. Мой меч врубился трижды, прежде чем голове развернулась в мою сторону.

Я успел увидеть страшную пасть, острые мелкие зубы в три ряда. Красная глотка показалась страшнее налетающей электрички, но тут голову зверя тряхнул могучий удар в затылок. Это воевода, отбросив щит, ухватил топор обеими руками и с треском всадил лезвие по самую рукоять.

Огненный вал умер прямо в пасти червя. До меня докатилась жалкая истаивающая как на берегу волна, на бегу просачиваясь в песок у самых моих ног. И все же от жара вспыхнула как ошпаренная кипятком, я отступил, запнулся и упал, где взвыл не своим голосом: крупнозернистый песок ободрал обожженную кожу как наждак.

– Берегись!

Земля дрогнула, а на то место, с которого меня заставил откатиться вопль воеводы, грохнулась голова чудовища. Так мы и лежали, глядя друг другу в глаза. Мертвые глаза рептилии все еще смотрели со злобой и непониманием.

Затем послышались неверные шаги. В поле зрения появились черные сапоги, от них пахло горелой кожей. Одежда на человеке дымилась, а от металлических доспехов шел жар. Седые кудри воеводы почернели как у кузнеца, а красивая седая борода сгорела начисто. На красном подбородке вздувались волдыри от ожогов, только усы торчали как обгорелые концы проволоки: почерневшие, колючие, воинственные.

В руках воеводы трепетал по ветру листок пергамента. Хмыкая, он шевелил толстыми почерневшими губами. Ресницы выгорели начисто, я едва узнавал в этом немолодом мужике, прежнего величавого воеводу. За его спиной лежали порубленные чудища, у самого крупного из затылка торчала рукоять его боевого топора. Чтобы вытащить, понадобятся усилия всей оставшейся дружины принцессы.

Я кое-как приподнялся на дрожащих руках, но в локтях подломилось, земля прыгнула навстречу. Я успел повернул голову, больно ударился, прищемив ухо. Воевода все еще стоял надо мной, массивный как Юрий Долгорукий на коне. Лист пергамента с обгрызенным краем вздрагивал под порывами ветра. Я слышал недовольное хмыканье, больше похожее на хорканье рассерженного кабана.

– Принцесса-дура, – проговорил я таким же дрожащим голосом, – герцог... шпион на шпионе... засады... что еще? Справа и слева – враги! Недоставало, чтобы еще за нами еще и сверху... скажем, погнался... какой-нибудь крылатый дракон...

Воевода перевел взор налитых кровью глаз на меня. Под его тяжестью мои руки подломились, я рухнул вниз лицом. Сквозь рев водопадов крови в ушах услышал сиплый голос:

– Что значит, орков водил!

Я прошептал:

– При чем тут орки?

Голос воеводы доносился как раскаты грома с ясного неба:

– Предвидение! Предвидение, достойное полководца. Кто, как не тот, кто водил этих зеленорылых, догадался бы, что супротив нас пошлют еще и дракона?.. Вот в этом послании как раз об этом!.. Жаль, не успел голубок долететь вовремя... Мы бы обошли эти земли. Какая-то тварь сожрала прямо на лету. Хорошо, письмо выплюнула... Да, тут столько сургуча налепили...

Я со стоном повернулся, тупо смотрел в синее небо, настолько чистое, что темная точка на самом краешке подействовала так, словно толстая жирная муха начала спариваться на самом видном месте. Некоторое время смотрел тупо, морщась, вдруг меня подбросило, внутри заорало не своими голосом:

– Все к лесу!.. Дракон!

Меня нанесло на коня, сам не помню, как оказался в седле, подо мной горячее тело с тугими мышцами, развернулся, вокруг ничего не понимающие морды, конь понесся обратно в сторону рощи, где пламенел изящный шатер, где костры с пирующими шпионами.

– Принцесса! – гаркнул я мощно. – Принцесса!

Издали видел как полог откинулся, служанка высунулась с вытаращенными глазами. Я на скаку ухватил за боковой шест, затрещало, мои мышцы выдержали, конь я готовностью проскакал на полсотни шагов, волоча шатер, что схлопнулся как лопнувший воздушный шарик.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать