Жанр: Фэнтези » Юрий Никитин » Зубы настежь (страница 58)


Воевода, что посматривал на Ушана с усмешкой, сказал степенно, словно прочтя мои мысли:

– Послушай, доблестный Ушан. Ты, я вижу, побывал и повидал. Следы на твоем щите свежие... Понятно, разбойники. Но на шоломе след от сабли орка, это я не спутаю. Раз ты здесь, то, понятно, они остались... Да и кончик цепочки из темного металла, что у тебя высовывается из седельной сумы, что-то да говорит...

Ушан широко ухмыльнулся:

– Ремесло купца опасное, но бывает и прибыльным. Эта цепочка орку уже не понадобится, а я то знаю ее цену! Кстати, конь у тебя что-то притомился... Давай мне его за половину этой цепочки, мне заводной нужен. А у тебя ж наверняка еще десяток запасных в отряде!

Воевода покачал головой:

– Не-а. Это не конь, а друг.

Ушан кивнул:

– Тогда дело другое. Продать друга – последнее дело. Но миланская кольчуга тебе ни к чему, тяжеловата. Кольца стали ковать крупные, это ни в какие ворота. Ты ж, по глазам вижу, не простых свиней, тебе доспех нужен легкий, но красивый. Там впереди будет село с лавкой оружейника Чаломея, это мой старый друг, я тебе в два счета сторгую для тебя доспехи понаряднее!

Воевода хмыкнул:

– Да ты купец, что надо. Но что для тебя важнее: прибыль или приключения?

Ушан открыл рот, замялся, посмотрел по сторонам, сдвинул плечами:

– Конечно, выгода! Я же купец. Правда, если одна выгода, просто так, то как-то тоже неинтересно... Если будут просто приносит золото и складывать у порога, гм... Но и за приключениями просто глупо. Я ж не мальчик! Мои ровесники уже внуков нянчат, остепенились, что значит, степенными стали, уважаемыми. У меня голова тоже почти седая, так что я за приключениями никак не могу, не положено. А вот за прибылью – можно.

Он засмеялся весело и беспечно, весь пропахший солнцем,

Воевода тоже усмехнулся понимающе:

– А где золото – там и приключения. Где приключения – там и золото. Одно без другого не ходит. Идя за одним, нарываешься на другое. Но ты прав, лучше говорить, что идешь за золотом, прибылью, благосостоянием.

Оба заржали, довольные взаимопониманием, чем-то одинаковые, только воевода все же старше на десяток-другой лет, а Ушана еще не скоро пошлют чистить конюшни.

Глава 36

Кони устали, уже не первый день в пути, пришлось сделать короткий привал. Воины спешно развели два костра, один для благородных, второй – себе, мы с воеводой перекусили всухомятку хлебом и сыром.

Ушан довольно быстро перезнакомился с воинами, сумел понравиться даже герцогу, а принцессе и служанкам то ли наговорил сладких слов, то ли пообещал привезти крем от морщин.

Воевода наблюдал за новым членом отряда с некоторой ревностью:

– Черт, он уже скупил по дешевке все, что эти мародеры сняли с убитых по дороге. Если так будет торговать и дальше, скоро вернет все потерянное.

Я покачал головой:

– Но как он мог скупить...

– Как? Просто. Этим надо сбыть, чтобы в первой же корчме надраться, а ему... А ты, о денежках? Ну, ты не смотри на его простецкий вид. Я встречал нищих, в лаптях которых бриллианты и сапфиры, войско можно снарядить! Встречал странствующего дервиша с зашитыми в полах халата изумрудами, стоимостью в небольшой городок со всеми коровами, домами и двойной крепостной стеной.

– А-а-а, – протянул я.

Он поскреб себя в затылке, шлем сдвинул на брови, отчего вид принял залихватский и задумчивый одновременно, только усы торчали все так же по-петропервовски:

– Да только ненадолго это, ненадолго...

– Чего так? Пропьет?

– Такие пьют, но ума не пропивают. И на баб все не потратит. Но не утерпит, во что-нибудь ввяжется. То ли на свои деньги снарядит флот искать неведомую землю с живой водой, то ли наймет армию, чтобы посадить на трон какого-нибудь самозванного прынца... Если уцелеет, то опять начнет собственную торговлю... с одной сабли.

Он засмеялся, с осуждением нормального здравомыслящего человека, но в глазах было одобрение ненормального.

Я вертел головой, всматривался в вершинки деревьев, вслушивался, как волк ловил запахи. Судя по карте, до земель принцессы рукой подать. Если бы по прямой да без остановок, то к заходу солнца уже достигли бы ее пределов...

Воевода задумчиво подкрутил усы. Его совсем не старческие глаза тоже вперились в чащу:

– Ты прав, – сказал он протрезвевшим голосом, – нам бы только миновать этот лесок! А там уже никто не достанет.

– А что, земли принцессы сразу за лесом?

– Сразу землями епископа, – пояснил он. – Мы сейчас как раз вступили в его земли! Нет, он наша защита, но в его лесу... этом лесу, появился один подлый разбойник... А земли эти – епископьи земли! Могучего епископа, очень могучего!

Я удивился:

– Да вроде епископ должен крестом...

Воевода подкрутил ус, глаза заблестели весело:

– Этот может и крестом. И чем хошь может. Слава Всевышнему, о не всегда был епископом. В ранней молодости успел побывать знатным воином... Но рано ушел служить богам. Однако видимо, что-то от старой выучки осталось! У него лучшее войско, лучший замок, лучшие катапульты. Мне как-то довелось потолковать с его оружейником... Ну, скажу тебе, епископ в оружии знает толк. Сколько там мечей, топоров, копий и дротиков! А какие лезвия у секир... Нет, словами не расскажешь. Это надо видеть.

К нам приблизился герцог, исхудавший за дорогу и бледный, с темными кругами под глазами. Морщился, то ли голова трещит, то ли зубы ноют. Прислушался к нашей беседе, ревниво бросил:

– К счастью, нам не придется пересекать его земель.

– Да-да, – согласился воевода поспешно, – наш путь и далек, и долог. Мы сейчас пройдем по самому краешку. В любом случае, это неважно. За землями епископа уже земли нашей принцессы, а там нет разбойников...

Он хмыкнул, довольный, в глазах заблистали веселые искорки. Я поинтересовался, заинтересованный:

– Как же удалось?

– Да так... Я вернулся из похода, а от разбойников житья нет. Ну. Я пустил свое войско широкой полосой. Все ворье, захваченное на месте, развешивали без суда. Не было дерева, чтобы без таких вот.. ха-ха!.. плодов. Ну, вернулся в город, рассказал где и как воевал. Мне пожаловались, что никак не могут решить проблему растущей преступности. Ни уговоры, ни стращания – ничто их не берет. А я так скромненько: мол, полагаю, что пойдет на спад... хе-хе...


После долгого отдыха, который многим показался слишком коротким, воевода безжалостно поднял уставших людей. Кони пошли шагом, Солнце медленно опускалось к вершинкам деревьям. Дорожка то ныряла в чащу, то выводила на широкие как поля поляны. Оранжевый шар

налился багровым огнем, распух, вершинки окрасились в багрянец.

Затем деревья раздвинулись как огромный занавес. Дорожка устремилась через укатанное поле, зеленое и ровное, если не считать несколько крохотных рощ и пары оврагов, а на далеком горизонте жутковато поднялись к небу заостренные крыши высоких башен, похожие на обнаженные мечи. Замок епископа тянулся ввысь, словно старался оторваться от грешной земли, я чувствовал как докатилась волна ярости и мощи,

Воевода смерил глазом расстояние до далекой крепости, подозрительно прощупал взглядом рощи, попробовал заглянуть в овраги и заросшие густым кустарников балки:

– До вечера не успеть. Придется заночевать... зато утром на свежих конях.

Герцог сказал с досадой:

– Да если и успели бы, кто ночью откроет ворота? Еще унизительнее ночевать под городской стеной.

Я прочел в глазах воеводы, что ты бы точно не открыл, но епископ не такой... гм, осторожный, однако вслух воевода сказал:

– Верно, мой лорд. Да и все равно бы в потемках доехали только к утру. А при солнышке мы поскачем, мы помчимся... Прикажете располагаться на ночь?


Ночь, против ожидания, прошла спокойно, а утром поднимались отдохнувшие, выспавшиеся, хотя в дороге провели совсем не сутки, как обещал старый маг Тертуллиус. Птицы верещали во всю, солнце подожгло вершинки деревьев, воздух был свежий и чистый.

Ушан с довольно помятым лицом, явно ночь пьянствовал с дружинниками, подошел к нам с воеводой довольный как слон:

– Ну что, едем?

Он потирал ладони, подмигивал, двигался чересчур быстро и возбужденно. Воевода пробурчал:

– Наших обобрал, теперь на епископа нацелился?.. Тот орешек будет покрепче. Самого тебя разденет.

– Да ну? – приятно удивился Ушан. – В карты? Кости? В гэг?

– Будет тебе гэг, – ответил воевода сумрачно. – Он так своему богу служит, что при нем даже песни запрещены! Только песнопения. Если кто засмеется или девку по заду шлепнет, то либо плетьми на заднем дворе, либо в подвал на хлеб и воду. И пока тыщу раз не прочтешь молитву, не выпустят.

Однако, когда седлали коней, скатывали шатры и утаптывали мешки, Ушан поманил меня в сторону. Лицо старого купца было озабоченным:

– Это не мое дело, но... у нас говорится, что кто ездит прямо, тот дома не ночует.

– Это к чему? – не понял я.

– Это леса Черного Епископа, – сказал он тихо и огляделся по сторонам. – Самый страшный разбойник, какие только рождаются на свет! Он люто ненавидит местного епископа, постоянно воюет с ним. Тот поклялся его поймать и повесить, а этот назло ему даже имя такое принял. В насмешку и как знак, что на равных. Этот Черный Епископ не дурак, не дурак! Он весь лес не обшаривает. Попросту устраивает засады в надежных местах. Ну, мосты, которые не миновать, дороги, которые к замку... Я не больно осторожный, но на рожон не полезу. Если зазря, конечно. Самое лучше бы сделать небольшой крюк и подойти к замку справа или слева. Лучше, если слева. Но только не по прямой, не по прямой...

Подошел воевода, послушал, лицо стало озабоченным. В сторону замка дорога в самом деле тянулась ровная, утоптанная, словно разбойники сами ее чистили и утаптывая, приманивая путников.

– Кто прямо ездит, – повторил он задумчиво. – Да, дорожка чересчур... Так и тянет по ней промчаться! А во-о-он там меж деревьями за поворотом протянуть бы веревку поперек дороги... да чтоб мы на полном скаку... или еще какие гадости можно, когда точно знаешь, что проедут жирные дураки...

Он вертел головой, высматривая герцога, от него зависит решение, а Ушан толкнул, указывая в чащу. Там из-за кустов вышел герцог, на ходу подтягивая портки:

– Сделал дело, кобыле легче... Надо убедить этого... нетерпеливого.

– Убедим.

– Не говори «гоп», коли рожа крива, – предупредил Ушан. – Сытый конному не пеший, а эта свинья капризная!

– Капризная, – согласился воевода, – но на свою ногу топор не уронит.


Герцог вспылил, поорал, но когда воевода отступил и развел руками: как скажете, ваша милость, тут же отступился сам, разрешил ехать так, как считают более удобным собаки и похожие на них варвары.

Кони охотно вломились в чащу, им что прямая, что обходная. Солнце, просвечивая сквозь ветви, бросало на землю ажурные тени, что двигались, наслаивались, от чего лес казался еще таинственнее и призрачнее.

Ушан заверил, что обедать будут уже у епископа. Повеселели даже кони, ибо за землями могущественного властителя уже земли почившего короля, а ныне принцессинные, впереди долгий отдых. Деревья бежали навстречу повеселевшие, блистающие свежей листвой.

Воевода начал рассказывать, как он разделался с горным великаном, герцог держался к принцессе настолько близко, что если смотреть издали, то они вовсе ехали на одной лошади. Остальные держались группками, весело переговариваясь, уже чувствуя как заботы сваливаются с души, словно комья высохшей грязи с одежды.

Я успел ощутить нечто тревожное. Птицы не щебетали, лес странновато затих. Я развернулся в седле к воеводе, у того в глазах тоже мелькнула тревога, начал раскрывать рот, одновременно набирая в грудь воздуха для мощного воинского клича... как вдруг над головами зашелестели ветви, со всех сторон затрещали кусты.

Моя длань без участия рассудка ухватила рукоять меча, по плечу царапнуло словно жесткой корой, всюду с деревьев падали сети из толстых пеньковых волокон. Всадники, застигнутые врасплох, с проклятиями пытались выпутаться, барахтались, кто-то вовсе рухнул с коня, гремя железом.

Из кустов выскакивали люди, бросались на всадников. Другие прыгали прямо с деревьев. Крики испуга перемежались с воинским кличем. Я взмахнул мечом, но веревки сковывали движения, тут же страшный удар по затылку, в голове загрохотали падающие камнепады. Я удержался в седле, пальцы ухватили чье-то горло... надеюсь, это было горло, хрустнуло, будто давил яичную скорлупу, сзади кто-то прыгнул потный и тяжелый, я чувствовал его смрадное дыхание даже через переплетение веревок. Цепкие пальцы безуспешно давили мне шею, толстую как колонну у Большого театра, но второй сотрясший всего удар слева в голову помутил сознание.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать