Жанр: Фэнтези » Дмитрий Емец » Месть валькирий (страница 15)


Держа меч наготове, Меф ворвался внутрь. Он оказался в узком закутке. Вокруг влажно и душно переплетались трубы.

– Бус-е-с-слаев! Ты с-с-слышиш-шь меня, Бусс-с-слаев? Я ус-с-стала ждать, пока ты меня найдеш-ш-шь! – прошипел голос у самой земли.

Мефодий выставил вперед клинок. Он не видел перед собой ничего, кроме кучи тряпья, которое, казалось, налеплено было на мокрую глину.

– Кто ты? Что тебе нужно? Зарублю! – крикнул он.

Куча тряпья затряслась от смеха.

– Зачем так с-строго, нас-следник мрака? Разве мы не друз-зья?

– Нет. Своих друзей я знаю! – сказал Меф. – Кто ты такая?

– Я та, ч-ч-чьи силы удваиваются после полуночи. С-старш-шая из полуночных ведьм, Йора. Так мы не друз-з-зья?

– Не друзья. Твое имя мне ничего не говорит.

– Почему бы нам не быть друзьями, когда мы и так с-союзники? Ты мрак, я мрак. Разница только в том, что я осознала с-себя мраком, ты же еще заблуждаешься. Я мрак, забрызганный кровью. Ты же мрак в белых перчатках, который брезгливо подписывает приказы. Ты х-хуже меня в тысячу раз. Ради тебя творятся все злодейства в этом мире. Ты омерзителен, Буслаев! Не вериш-ш-шь мне? – прошамкала ведьма.

– Не верю.

Ведьма хрюкнула от смеха.

– Воз-зьми серебряный таз, наполни его водой и ровно в полночь склонись над ним со свечой в руке. И пусть капля воска со с-свечи упадет в воду...

– Что я увижу?

– То, что ты есть на самом деле. А теперь держи! Это то, что я должна отдать тебе!

С пугающей стремительностью ведьма приблизилась к Мефу. Перемещалась она не как человек, а как обезьяна, опираясь на длинные пальцы рук. Схватив его за запястье, старуха вложила в ладонь Буслаеву что-то маленькое и холодное и тотчас, пока он не успел рассмотреть, сжала его пальцы.

– Это тебе! Возьми!

– Зачем?

– С-с-скоро у тебя появится коварный враг. Выпей это, когда пойдешь с ним на битву, а после дох-х-хни на свой клинок!

– Какой еще враг? – не понял Мефодий.

– Когда пробьет час-с, ты в-в-все поймеш-ш-ш-шь! Мне не с-с-с-суждено пережить этой ночи! Мне было предсказано, что я умру в ноч-ч-чь, когда упадет красная з-з-звезда! Прощ-щай! – прошипел голос.

Внезапно ведьма взмахнула рукой. От ее перстня оторвалась и беззвучно лопнула искра, ослепившая Мефа. Когда Буслаев вновь получил способность видеть, в подвале, кроме него, никого не было.

Он разжал ладонь. В ладони у него лежал маленький темный пузырек с узким горлом.

«И меня еще будут уверять, что это не яд!» – буркнул Меф, машинально сунув пузырек в карман.

Он сообразил вдруг, что полуночная ведьма впервые выследила его не где-нибудь, а у подъезда Ирки. Интересно, связано это как-то с Иркой?

И вновь он вспомнил слова Бабани, а точнее, последнюю, прежде показавшуюся неважной фразу:

«Чайные чашки куда-то пропадают! А иногда бывает – раз! – и нашлись все».

«А иногда бывает – раз! – и нашлись все», – повторил Меф. Это могло означать лишь одно. Раз чашки все же отыскивались, значит, временами кто-то бывал в доме, кто-то, знавший о заклинании и возвращавший Бабане ее посуду.

Бывал, но кто?

Меф поклялся себе, что узнает ответ.

Глава пятая.

HONESTA MORS TURPI VITA POTIOR[2]

Только так можно избыть величайшее из зол. Конечно, есть и другие силы, ведь и сам Саурон – всего лишь прислужник другого, давнего Врага. Но мы не в ответе за все Эпохи, мы призваны защитить нашу Эпоху, наши годы, без устали выкорчевывая знакомые нам злые побеги на знакомых полях, дабы оставить идущим за нами добрую пажить для сева. А будет ли орошать ее ласковый дождик или сечь суровый град – решать не нам.

Дж. Р.Р. Теткин «Властелин колец».


«Почему полночь называют полночью? Разве двенадцать часов – это половина ночи, если приличные люди только в двенадцать начинают вспоминать, что работу еще никто не отменял? Хотя, конечно, если с курами ложиться и с петухами вставать – тогда да, половина...» – подумала Ирка.

Мысль была механической, скользящей. На самом деле лишь два страшных слова сверлили ее память, и слова эти были «полуночная ведьма».

Она сидела в небольшом сквере – если так можно было назвать аллею с двумя рядами деревьев посреди прямого как перст асфальтового шоссе – и смотрела на небо, темнеющее грозно и медленно, словно кто-то безжалостно поворачивал регулятор ночника.

Несколько раз в кармане у Ирки начинал звенеть небольшой восточный колокольчик – круглый, медный, с крестообразной прорезью внизу.

– Ну уж нет, Багров! Сам же учил меня скрываться! Теперь можешь убедиться, хорошая ли я ученица, – говорила Ирка, зная, что это он вызывает ее, пытаясь и одновременно не в силах отыскать.

Колокольчик звенел не переставая. Матвей, видимо, здорово нервничал, однако простить ему птицы Ирка не могла. В ее глазах это было продуманным и жестоким убийством. Когда звон ей окончательно надоел, она вытащила колокольчик, положила его на ладонь и, дунув, изящно отправила в кузов проезжавшего грузовика с надписью на тенте: «Строительный мусор, мебель, рояли». Если при предыдущем раскладе Багров мог еще догадаться искать ее по колокольчику, то теперь в конце поисков замаячит заваленный хламом кузов.

И лишь когда грузовик умчался, окончательно и бесповоротно сгинув в скученном стаде машин, Ирка поняла, что сделала глупость. Колокольчик был единственным существующим способом связи с Багровым. Другого она попросту не знала, тем более что Матвей был куда как опытнее в маскировке и уничтожении собственных следов.

«Ну и пускай! Держал голубя в руках, а сам знал, что от него только перья окровавленные останутся! » – подумала она. Видеть Багрова сейчас и в дальнейшем ей совершенно не хотелось. Даже если допустить, что она переживет эту ночь.

Ирка попыталась вызвать Антигона, но пьянчужка надежно залег на дно.

«Хорошо же, кикимор полосатый! Обойдусь без тебя! Интересно, что ты скажешь, когда, вернувшись, обнаружишь вместо хозяйки лишь кучку костей?» – подумала Ирка, находя утешение в детском аргументе «чем мне хуже, тем лучше».

Окончательно стемнело. Волею небес Москва была закрыта на ночь. Ирка уже не сидела на скамейке, а быстро шла по аллее по направлению... а вот направления-то она как раз и не знала. Да и так ли это было важно? Если разобраться, это была схватка со временем, а не с пространством.

Цифра «двенадцать» жирным дровяным шрифтом висела у нее перед глазами, и будь у нее малейшая возможность отодвинуть ее или отложить схватку – она это сделала бы.

зОвЫв шРоНеБ лОпЧнОв

Эти грозные буквы она видела теперь повсюду. Они вспыхивали мелом на асфальте, повисали белым светящимся туманом в воздухе или складывались из номерных знаков автомобилей. Они дразнили ее, играли с ней в пятнашки, омерзительной перхотью рассыпались по жирным плечам города.

«Вдруг завтра утром меня уже не станет? А мир продолжит существовать: метро будет все так же перевозить людей, и трава будет расти? И всем будет безразлично, потому что у всех своя жизнь. И только Бабаня до конца жизни станет разговаривать е

пустым креслом и выливать в раковину кашу, думая, что она льет ее в мою тарелку... Нет! Это неправильно. Я не могу умереть просто потому, что это Я», – размышляла Ирка.

Совсем недавно, падая с опаленными искрой перьями на балкон, она не испытывала страха. Да и едва ли артиллерист испытывает его во время боя, когда подносит снаряды или приникает к рамке прицела. И пусть вокруг разверзается земля. Ему попросту не до того. Страх требует незанятости. Именно тогда удавка беспомощности захлестывается особенно беспощадно.

«Неужели я боюсь?» – подумала Ирка и, испугавшись самой мысли, что она, валькирия, может трусить, решительно двинулась вперед.


***


Было около одиннадцати, когда в конце аллеи зажегся крошечный красный огонек. Вначале Ирка подумала, что это декоративный фонарь, однако для фонаря он вел себя слишком непредсказуемо. То набирал высоту, то прижимался к асфальту. В его движениях было что-то дразнящее, тревожное, недоброе.

Внутренне собравшись, Ирка осторожно приблизилась, готовая, если потребуется, метнуть дрот. Она увидела, что в воздухе, на высоте примерно полуметра от асфальта, повис красный плотный шар. Он то сжимался, то разжимался, пульсируя. В момент наибольшего сжатия он становился похож на раздувшееся, с порванной щекой лицо полуночной ведьмы и тем самым выдавал ту, чьей жуткой магией был призван к жизни.

«Она знает, что я здесь. Я не могу выследить ее, а она меня может!» – подумала Ирка с невольным ужасом.

Шар висел и спокойно поджидал ее. Убедившись, что Ирка рядом, он покатился по воздуху, взяв четкое направление к пересекающей шоссе улице. Он катился и выжигал дрожащие буквы.

ДеЙсуЛ аЗ йНоМ крИтсЕм

«Следуй за мной к смерти!» – расшифровала Ирка.

Но расшифровала уже на бегу, перескакивая через чугунную ограду. Города для нее теперь не существовало. Только огненное колесо шара, который, стирая реальность, с одинаковым равнодушием катился сквозь деревья, столбы, вывески.

Боясь потерять его из виду, Ирка пронеслась по черной полоске шоссе и дальше мчалась по тротуару. Бежалось ей так легко, что, казалось, сам асфальт пружинит и помогает ей. Дыхание пока не сбивалось – сказывались тренировки Багрова. Подумав о нем, Ирка ощутила мимолетную благодарность.

Внезапно красный шар остановился и, завертевшись в воздухе, как ядро, лопнул. К счастью, он даже не ослепил Ирку, ибо, предчувствуя нечто подобное, она успела броситься на землю и, закрыв лицо руками, выставила ментальную защиту класса «А». Багров с его отравленным некромагией чувством юмора иногда называл эту защиту так: «А не погреться ли нам в крематории, а?» Фраза звучала глуповато, зато Ирка сразу запомнила, что защита класса «А» помогает против тепловых воздействий, огня и взрывов. И этим отличается от защиты класса «В»: «В вас стреляют из пулемета. Вам не смешно и не щекотно». (Опять багровские фокусы.)

Горячая волна прокатилась над Иркой, вдавив ее в асфальт. Понимая, что может быть немедленно атакована, Ирка вскочила, озираясь. Асфальт метра на два вокруг кипел. Кроссовки глубоко отпечатывались, оставляя в асфальте вечный след. Возможно, след этот уцелеет, и через миллион лет археологи (лысая голова, огромные глаза, плавательные перепонки между пальцами и зеленая жижа в желудке от недопереваренного планктона) будут спорить до рвоты – имеет ли данная туфелька инфузорное происхождение.

Убравшись с опасного участка, Ирка увидела короткий переулок, перегороженный бетонным забором стройки. Улица была в этот час пустынна. Улица – но не переулок. Прохожие, толпившиеся – да-да, именно толпившиеся – в тесном закутке, показались Ирке странными. Длинные, узкоплечие, с ломкими, гнущимися руками и ногами. Лица серые, носы – шмыгающие, любознательные. Мятые уши со следами множества пендалъгогических воздействий. Рядом с ними шастало что-то пестрое, шумное, кокетливое, точно мотыльки, налетевшие на свет. Заметив Ирку, все они притихли и поджались. В толпе наметился проход, ведущий к железным воротам стройки.

«Комиссионеры и суккубы. Не прячутся даже. Надеются зацапать мой эйдос, когда... если... ну, одним словом, скоро», – поняла Ирка.

Материализовав дрот, она стала продвигаться вперед. Заметив сияющий наконечник небесного оружия, толпа отпрянула в вязком ужасе. Кто-то из комиссионеров в шутку попытался вытолкнуть прямо на копье своего приятеля. Тот взвизгнул не своим голосом, и, кинувшись на недруга, стал мять ему голову. Дерущиеся комиссионеры подкатились прямо к Иркиным ногам. Она брезгливо перешагнула через них и подошла к воротам, почти не удивившись тому, что черная краска на них пузырится буквами: «АЙсЧеСи ЗеДс», означавшими, вне всякого сомнения: «Сейчас и здесь».

Створка ворот со скрипом открылась от толчка древком. Вибрирующий гул наполнил стройку. Ирка легко проникла внутрь. Недостроенный блочный муравейник таращился на улицу пустыми окнами. Над ним в струях прожекторов застыла неподвижная стрела крана.

Справа стоял распахнутый строительный вагончик. Привалившись к стене, на пороге сидел сторож – молодой парень в камуфляже. Он не был мертв, но и живым его язык не поворачивался назвать. Из уголка рта ниткой свешивалась слюна. В этом было что-то жуткое. Ирка так и не смогла заставить себя подойти к нему.

Ворота за ее спиной с грохотом захлопнулись. Она обернулась и увидела, как, невесть откуда взявшись, их перегородили две массивные деревянные балки, покрытые рунной вязью. Одновременно над воротами и над всем периметром забора появилось синеватое купольное сияние, смыкавшееся где-то высоко, над огороженной строительной площадкой.

«Я в западне. Здесь мне никто не поможет...» – поняла Ирка.

Она внезапно сообразила, какой была дурой, согласившись играть по правилам полуночной Ведьмы. Помчалась за шаром, точно Бобик за костью, вошла в ворота. Даже комиссионеры с суккубами не заставили ее забить тревогу.

Хриплый смех, похожий на порыв ветра, толкнул валькирию в грудь. Красная искра атакующей кометой прочертила небо и, врезавшись в бетонную плиту за ее спиной, оглушительно лопнула. Ирку осыпало раскаленной бетонной крошкой. Мгновением позже она увидела, как маленькая фигура, перемещающаяся на четвереньках, скользнула в тесный проход между забором и плитами и скрылась там прежде, чем вдогонку понеслось копье.

Когда, держа наготове дрот, Ирка кинулась следом, полуночная ведьма уже исчезла. Предметная суматоха стройки, причудливое сочетание наивных вещей, готовых стать домом, – все это поглотило ее без следа. Лишь втоптанная в землю монета таращилась на валькирию круглым равнодушным глазом.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать