Жанр: Классическая Проза » Владимир Данилушкин » Из Магадана с любовью (страница 29)


– Выращу и подарю тебе на день рождения, – сказала она, осторожно вышагивая по снежной каше. Закатное солнце слепило красным глаза, приходилось щуриться и, как бы хитря, улыбаться. Он и на улице говорил с ней вполголоса, это можно было понять как нежность. Занятие в читальном зале требовали многих усилий, и когда они заканчивались, во всем теле появлялось ощущение легкости, а в голове неконтролируемые скачки мысли. Парадоксы. Ему нужно было выговориться, а Соня была идеальной слушательницей этих экспромтов. Он уважал ее за это. А теперь-то что делать?

– Ты уснул? – Варя тронула его за плечо. – Мне эта люстра очень нравится. И боги эти. Почему-то в двух экземплярах.

– Олимп был меньше, чем наш театр.

С первого яруса амфитеатра стены и потолок зрительно отстояли далеко и микшировались освещением так, что ощущение закрытости пространства пропадало, а копии античных скульптур казались Телкову выставленными для масштаба, для неспешных вычислений кубатуры и квадратуры храма искусства.

Певица вышла в сопровождении двух высоченных девиц, прямо-таки гренадерш, хорошо сложенных, одинаково одетых и причесанных. Может быть, близнецы? Лили не доставала им до плеча, и эта ее малость, какая-то подростковость глубоко трогала Телкова. Вообще-то самой лучшей певицей он считал Люду Молодцову, вызвавшую на школьной сцене первый в его жизни душевный надрыв. Как если б он был стеклом, а она стеклорезом. С той поры он так оценивал музыку: режет или карябает. Из пения болгарки он понимал лишь отдельные слова, но какие слова – самые древние, однокоренные с русскими, и это внезапное прикосновение к древности приятно щекотало его.

Напиться бы вусмерть красным болгарским вином и плакать, как было однажды в компании спелеологов– любителей, вернувшихся из пещер Крыма.

Она ходила по сцене, а потом по залу, маленькая, трогательная, хотелось защитить ее, потому что две девушки, хоть и рослые, все-таки оберега слабая для маленькой женщины – владелицы алмазного голоса. Собственно говоря, она сама – сокровище, что опасно для жизни. Как говорил один персонаж, смелы и безрассудны те дамы, которые носят серьги с бриллиантами: могут лишиться вместе с ушами. Ее песня о сердце, больше всего нравилась спелеологам, простым парням с завода. Ему тоже. Он еле сдерживался, чтобы не подпевать. Она вынула всю душу, усталость навалилась, как дорожный каток, и расплющила.

Домой пошли пешком. Молчали. Жаль, нет спелеологов, они бы поняли. Телков никак не мог спуститься с театрального Олимпа. Стук каблучков об асфальт походил на то, как стучат капли, стекая со сталактитов в абсолютной тишине пещеры. Может быть, Варю познакомить со спелеологами, они отыщут ей отдельную пещерку с роялем?

Вдруг что-то нашло на него, стал цокать в такт шагам. Она рассмеялась и стукнула его кулачком по спине. Опять просидели на кухне до глубокой ночи. Телков уснул на стуле. Мать уложила его сонного, а утром пожурила:

– Ты, значит, на работу, а она до обеда дрыхнуть? Ни в магазин, ни разу не сходила, ни пол не вымыла. И где ваша квартира? Ищешь? А то давай здесь поспрашаю.

– Ей к центру поближе: артистка же, в консерватории репетировать будет вечерами, когда пианино освободится. Возвращаться поздно.

– А вдруг что с ней случится? Кто отвечать будет? Попал ты, бедова голова, в историю. Друг-то этот твой, как его? Думает жениться?

– Подмухин. Думает.

– Да как же – она здесь, а он там? И так четыре года? Или пять?

– Ну не знаю. Человек попросил, я согласился. Что же я теперь – болтуном предстану?

– Да, история. Так плохо, а так – еще хуже. Ну, ты давай не тяни, раз обещал.

Телков поймал себя на том, что разочарован беседой с матерью, Наверное, он ожидал большего. Наверное, была в нем надежда, что она возьмется и сделает сама. Правда, он бы ни за что не признался себе в этом.

После работы он уехал в библиотеку. Почему-то в памяти запечатлелась такая картинка: забор, на нем объявления и среди них «сдается комната». Этот забор тянется неподалеку от библиотеки, отгораживая от новейшего здания домики частного сектора. Город наступает и перемалывает улицу за улицей, домишки, палисадники, огороды, выставляя железобетонные коробки, иногда кажется, что земля стонет от такого вмешательства, а иногда наступает радость от грандиозности этих перемен.

Забора возле библиотеки Телков не нашел. Может быть, уже снесли? Или память подвела? Подосадовав, он счел дело сделанным и со спокойной совестью направился в библиотеку. Как хорошо быть в ее прохладном вестибюле, не думая о суетных проблемах.

Увидев Соню, он обрадовался ей и признался сам себе, что для того и заходил, чтобы объясниться с ней.

– Ты меня не обманываешь? – Спросила она совсем по-детски, когда он рассказал, кто такая Варя. – Может быть, ей пока у нас пожить?

– Поехали, я вас познакомлю, – Телков, окрыленный собственной решимостью, вспомнил Подмухина. Тот давно бы подсуетился с Соней и вывел их отношения из книжного мира на вольный воздух.

Это потому, что Витька живет не с отцом, не с мамой, а с бабушкой. Она любит внука – как молитву читает. А если твой любой шаг вызывает горячее сочувствие и одобрение, то этих шагов становится много. Телков прожил у друга три прекрасных дня. Больше всего нравилось наблюдать, как вечерами Витька читал для бабушки книгу Рериха. Она не только восторгалась, но и делала множество замечаний. У нее фундаментальные профессиональные знания и пытливый ум. Хорошо бы иметь такого учителя. Квартира у них тоже однокомнатная, но кажется более

просторной из-за складных кресел. Наверное, там без труда помещается Варя.

…Улица Восхода одним концом упирается в библиотеку, а вторым переходит в мост через Обь, длина ее невелика, минут за пять прошли с Соней, спустились под мост, на магистраль, идущую параллельно реке. Еще две остановки на троллейбусе. Вообще-то Телков стеснялся предстать перед матерью в обществе Сони. Но с Варей же нормально получилось…

– Мама, я хочу тебя познакомить с Соней.

– С Соней? Проходите, пожалуйста. Вы не артистка? Я тут как раз собиралась оладьи стряпать.

– Некогда нам с оладьями. Где Варя?

– Я думала, к тебе уехала. С обеда еще. Ты чего надумал?

Младший брат вернулся с улицы, присутствие незнакомой девушки не очень-то смутило его.

– Ты хоть познакомься с тетей Соней.

– Тетей? Здрасьте.

– Просто Соней, – подсказала девушка. – Ты в каком классе? По ботанике у тебя что? Приезжай к нам в ботанический сад, я кое-что покажу.

– Поехали.

– Смотри-ка, прыткий какой! Завтра приезжай.

– Ты лучше маму позови, – сказал Телков. – Она у нас крестьянка.

– И приглашу. Она мне нравится.

– Куда это, господи? – Сказала мать, выходя с тарелкой оладий. Узнав про в ботанический сад, одобрила: – Среди цветов, значит, жизнь думаешь прожить? На цветы надо руку легкую иметь. А у меня не растут. Вот только для лекарства столетник держу.

Варя так и не приехала. Не было ее и на следующий день. Может быть, уже нашла себе приют? А если нет? Он решился: позвонил с утра на работу и впервые неуклюже соврал, что заглянет в поликлинику.

В центре города за консерваторией он обнаружил двухэтажный дом с резными наличниками и ставнями, покрытыми почерневшим мхом.

На второй этаж вела наружная лестница. Телков поднялся по ней, толкнул дверь и вошел в сени с тремя дверями. Он постучал в среднюю и принял солидный вид. Дверь отворилась, и женщина в сером халате, мгновенно смерив его взглядом, спросила:

– На чем играешь?

– Ни на чем.

– На певца не похож. Музыковед, что ли?

– Здорово они вам надоели?

– У меня сестра возле железнодорожной линии живет, так там шума побольше. Но куда денешься? Всем жить хочется. Я тут работаю. В консе этой. Убираюсь у них. Так-то они веселые ребята. У меня два парня квартируют. Третьим подселить, что ли? Они славные ребята. Один на скрипке пиликает, другой на флейте дудит. А на первом этаже у нас глухонемые живут. Три семьи. Они на заводе в кузнечном цехе работают.

– Я девушку устраиваю.

– Девушка? Так ее отдельно. К соседке обратитесь. У нее девушки живут. Вечером заходи. То-то я вижу, на музыканта не похож. Я редко в человеке ошибаюсь.

Телков уже не слушал словоохотливую женщину. Чувство исполненного долга поднялось у него к самому горлу. Мавр сделал свое дело, и спи спокойно, дорогой товарищ, мурлыкал он.

Подходя к заводской проходной, он почувствовал какое-то движение воздуха. Будто ржавая стрела просвистела над ухом. Это была Варя, ее незримое присутствие перешло в зримое.

– Я нашел! Надо вечером подойти. Комнату нашел. У консерватории.

– Да? И это называется, нашел? – Варя продекламировала ему прямо в ухо: – Много потрудился? Не надорвался?

Телкову показалось, что ему прострелили голову из револьвера. Через секунду он справился с многократным эхом и пролепетал:

– Ладно, у меня дела.

– А на меня уже наплевать, – сиротским голосом констатировала Варя.

– Знаешь, сейчас Дарья Ивановна придет, наша знаменитость. Ты можешь остаться.

– Ну, спасибо!

Они поднялись на второй этаж, в заводскую радиостудию. За тяжелой дверью была прохлада и тишина. Когда появилась знаменитость, Варя не дала Телкову рта раскрыть. Будто она здесь главная.

– Мы, душенька, Дарья Ивановна, для потомков ваш рассказ запишем.

– Экспонат, что ли?

Телков с досадой глянул на женщину и понял: шутит. Он лишь недавно предложил записывать устные рассказы ветеранов. Партком поддержал, а председатель профкома для почина наговорил целую кассету.

– Дарья Ивановна, завод эвакуировали, – помните, как это было?

– Я-то местная. Понаехали из деревень. Заводов много сюда навезли. Рабочие требовались. Понаставили бараков. Жили, работали. Все вместе, весело, не то, что нынче.

– А сейчас, где живете?

– Да квартиру вот получила. Долго ждали и дождались. Хорошо живем.

– Комнату не сдадите? – спросила Варя.

– Комнату? Вот как. Врасплох вопрос. Надобно подумать. Тесно жили, так вроде так и надо, а теперь кого тесниться заставишь? Скажи обратно переехать, так лучше зарежь.

– Так вы и отказать не отказали, и пустить не пустили. Как же так, Дарья Ивановна? Время требует четких ответов.

– Ну, дочка, берешь ты за горло. Ладно, приходи вечером. В гости приглашаю. Обои приходите.

Дарья Ивановна ушла, а Телков – как истукан – не шелохнется. Показалось (чем черт не шутит), что Варя рассыплется в благодарностях. И тогда он резко переведет разговор на другую тему. Но девушка молчала, и он стал заполнять паузу, объясняя происхождение жилмассива, где живет знаменитость:



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать