Жанр: Классическая Проза » Владимир Данилушкин » Из Магадана с любовью (страница 39)


– Смотреть будешь? – спросила мать, сняла крышку.

«Как она похожа, – подумал Лепешкин. – На меня и на Ольгу. Это удивительно, как похожа».

Он поцеловал мертвый лобик, торопливо, словно ему кто-то мог помешать. Или эта невысказанная мысль ему мешала?

Уселись в «газик», заколоченный гробик Лепешкин поставил на колени, и ему казалось, что шоферу не мешало бы прибавить скорость. Все это тянется слишком медленно. Ольга так и не увидела дочку.

«Я недостоин этого горя», – вдруг отчетливо пришло ему в голову, и острая невыносимая тоска сжала сердце.

«Что же ты умерла, девочка моя, – шептал он. – Я бы все тебе показал, все улицы, все переулки. Все деревья и небо. И снег бы показал. И ты бы улыбалась». Лепешкин явственно представил, как улыбается поразительно похожая на него девочка, дочка, он тоже улыбнулся, и на лице его как будто прикосновение травы, когда бросаешься в нее с разбега. Они барахтались бы в траве с доченькой, как тогда с Ольгой.

«Я недостоин этого горя», – повторял Лепешкин, и тоска накатывала новыми тяжелыми волнами. Сердце ныло, будто отдельно от пего, и «газик» подскакивал на выбоинах асфальта.

Могилка была неглубокой, и зарыть ее не составило особого труда.

– Я сам виноват, – сказал Лепешкин. – Я се убил.

– На-ка, выпей лучше, – сказал Усов и подал полный стакан водки. – Помянуть надо.

Красное солнце клонилось к закату. Лепешкин смотрел на него, не моргая. Ему не хотелось идти или ехать.

– Я ее убил, доченьку мою, – повторял он и чувствовал мрачное удовлетворение.

– Что ты мелешь,– сказала мать. – Совсем свихнулся.

– Я, – повысил голос Лепешкин. – И Ольгу я тоже погубил. – Он наслаждался растерянностью матери. – Убил жену. Сироту Ольгу.

– Что ты, зарезал ее, что ли?

– Ха! Зарезал, – Лепешкин резко взмахнул рукой и свалился на холодную, но еще не смерзшуюся землю. – Дочку убил, жену, – он стукнул кулаком по могиле.

– Ладно, – сказала мать, – успокойся, ты убил. Да помогите же его в машину затащить!

ПУРГА В СЕРЕДИНЕ МАЯ

Был идеальный зеркальный гололед. Утром пройдут машины с песочком, посыпят, но пока солнце не поджарит эту тонкую корочку мерзлоты, скользи и падай.

– Ничто не вечно под землею, даже вечная мерзлота стала не та. Причем она идеально уживается с вулканами, иллюстрируя выражение «лед и пламень»…-Андрей Корытов, сухощавый молодой человек в джинсах и темной нейлоновой куртке, вел долгий монолог на вольную тему, откидывал голову и вдруг поникал ею и повисал на могучей руке Горохова.

Тот был на голову выше, весил около ста двадцати килограммов и шел слегка вразвалку. На нем было старое пальто, комнатные тапочки и штаны костюма для борьбы дзюдо.

– Почему ты молчишь и не скользишь? Наверное, ты моряк. У тебя походка боцмана.

– Сам ты моряк,– вяло возразил Горохов. – Давай-ка все же частника какого-нибудь остановим. Тебе домой надо, проспаться.

– Домой? Как бы не так! Боцман, не шути! Свистать всех наверх! А давай махнем в порт, попросимся на какой-нибудь кораблик, на суденышко завалящее, и уплывем!

– Куда мы уплывем?

– Вокруг света.

– Ладно, дыши глубже.

Андрей закрыл глаза, вздохнул, покачнулся и вдруг понял, что куда-то поедет.

– А ты адрес знаешь?

– Знаю, знаю, а как же…

Сейчас, когда напряжение его спало. Андрей, как никогда, ощущал вялость в теле и а мыслях. Через несколько минут предстоит встреча с Лидией, и лучше бы ее не было…

К счастью, совершенно неожиданно он оказался в большом зале, где много народа. Это походило на приемную, нечто подобное приемному покою больницы, или на предбанник с многочисленными кабинками для раздевания.

Его два раза сфотографировали и попросили предъявить документы.

– Простите, а куда я попал? – спросил Андрей.

– Как куда? В вытрезвитель,– сказали ему невозмутимо, продолжая списывать данные с заводского пропуска. – Андрей Николаевич Корытов? Конструктор? Угораздило вас. Адрес домашний назовите.

– Только жене ничего не говорите, пожалуйста. Это же ошибка? Я же ведь совершенно трезвый, только устал. А она меня совершенно не понимает.

– Да разве вас понять? Сложная натура, наверное?

– Я изобретатель.

– Ну-ну, давайте-ка, раздевайтесь и идите.

– Куда? – К таким же изобретателям.

– Но ведь вы понимаете, что это ошибка?

– Понимаем. Да еще спасибо скажете, поразмыслив. Гололед. Головой удариться очень даже запросто, можно и руки обморозить – не смотрите, что весна. Это кому весна, а кому ампутация.

– Но, я надеюсь, это недоразумение…

– Все будет в порядке. Прилягте пока. Все выяснится.

Койка была обычная, как в гостинице. Застеленная. Он нырнул под одеяло и хотел все по порядку растолковать этим людям, но они уже ушли и закрыли дверь. На ключ. Правда, были и другие люди, но совершенно незнакомые и крепко спящие. С такими не поговоришь.

Хорошо, с этим со всем можно согласиться, но пусть хотя бы вернут Бориса. Куда подевался Горохов? Был ли он в машине? Вызвался проводить. До такси. Значит, Горохов дома. Но Андрея не убеждали собственные аргументы. Он встал, подошел к двери и постучал согнутым пальцем. Звук был тихий, сиротский, странно, что его расслышали. Громыхнула дверь.

– Горохов…

– Спите. Завтра поговорим.

Конечно, никакого Горохова тут нет, даже думать нечего. Называть фамилию второй раз не хотелось: кто его знает, не навлечешь ли беды на Борю и, тем более, его жену, припеваючи живущих в новом браке? Это самое неприятное – навлекать на кого-то беду. Обрушивать несчастья.

Андрею вдруг стало жаль этих людей, которые скоро уедут насовсем, станут страдать, тосковать по Северу. Конечно, будут, нет таких, чтобы не страдали.

И Лидия тоже страдает, только от другого. Обожглась-то и впрямь сильно. «И всему виной я!» – пронзительно остро подумалось Андрею. Он хотел, было опротестовать это утверждение, но после некоторого колебания не стал. Вся беда его и состоит в отсутствии необходимой твердости. Да, с этим не поспоришь.

Ну вот, все теперь противно. Даже он сам. Мыслимое ли дело? Вот ситуация! Как нарочно. Будто подстроено это все.

– А может, и впрямь все подстроено?

Догадка о всеобщем коварстве была ошеломляюща, Андрей внутренне замер, и вдруг все произошедшее предстало перед ним с обезоруживающей ясностью.

Нужно найти начало всей этой каверзы. Найти, как голову змеи, и обезвредить.

…Середина мая, не начало, а середина.

Вечер. Пурга поднялась с обеда, и, хотя в самом городе относительно тихо, никого не удивляет, что диктор телевидения объявила, что обещанного по системе «Орбита» московского концерта не будет и поэтому она извиняется и предлагает художественный фильм «Королева бензоколонки» с «пониженным качеством изображения и звука».

– Что ж, давай чай пить, – предложила Лидия, зябко запахнула махровый халат и пошла ни кухню.

– Оделась бы…

– Я возле батареи сяду.

– Свитер принести?

– Как я устаю от одежды, – прошептала Лидия. Андрей не слышал этого, а знал наизусть. Знал, что Лидия взгромоздилась на стуле, подобрав под себя длинные ноги. Она могла застывать в неподвижности, затаивать дыхание, и напоминала в эти минуты произведение начинающего скульптора, который способен как-то с грехом пополам передать внешние черты модели, но не вдохнуть в свое творение трепет жизни.

Андрей взял свой не новый пиджак – память о первой магаданской получке, пришел на кухню и накрыл Лидии спину и плечи и ждал, что она потрется щекой о лацкан и скажет: «Костром пахнет», но жена промолчала и лишь плечами повела. Она смотрела в окно сквозь тюлевую штору на завораживающие потоки снега. Андрей сквозь штору смотреть не любил, потому что у него тогда рябило в глазах.

– Чай будешь пить?

– Давай, – лицо се скривилось гримаской пресыщения и брезгливости, хотя ведь для того она и звала его на кухню. Андрей не удивился, знал, что она утомлена и ей почти безразлично, как выглядеть.

– Очень устала?

– Давит лишняя одежда. Как лошадь в путах.

– Это погодка давит. – Кому-нибудь постороннему голос Андрея мог бы показаться взволнованным. Он радовался, что затевается оживленный разговор.

– Небо давит в темечко, – бормочет Лидия.

– Как первый снег. Осень. Нелетная и не телевизионная погода, – подхватывает с преувеличенной иронией в голосе Андрей и тут же жалеет о своих словах. Лидия могла теперь завести свое меланхолическое: «Плита опять грязная… не умеешь ты не брызгать жиром… окна мы так и не заклеили… нам ведь что: ждать хорошенько – и вопрос рассосется сам собой…»

Чтобы Лидия не завела этот крайне неприятный монолог, Андрей решил отвлечь ее внимание и скороговоркой спросил:

– Индийский заварим или побережем? Тридцать шестой есть хороший. Я в термосе заварю, пусть настоится. Тебе варенья? Может, меду? Сахар тебе в чашку? Или можно в термос?

Лидия никогда не пила чай с медом и вареньем и не вдавалась в нюансы приготовления чая, кофе и других напитков. Андрей это знал, но все равно спрашивал, потому что не может ведь человек на веки вечные закостенеть в своих привычках.

Лидия зябко передернула плечами. Андрей был рад этому.

– Ой, да зазнобило… – чуть не пропел он. – Ты как цыганка. Шаль на плечи да монисты…

Андрею очень хотелось поговорить на эту тему и припомнить, кстати, что ведь Лидия раньше вообще не пила молоко, а он ее приучил, и квас она ненавидела, а теперь исправляется, ведь витаминов-то сколько… Но он промолчал, потому что не к лицу мужчине напоминать о своих победах. Поэтому он бодро сказал:

– Хорошо хоть, сына вывезли из этой слякоти.

Лидия вдруг натянула пиджак на голову и глухо проскандировала:

– Костром па-ахнет…

Тон се высокомерен, но стоит ли обращать внимание на такие мелочи? Главное, беседа налаживается, а Андрею сегодня очень уж хочется поговорить с Лидией. Он благодарен жене за то, что она не молчит, и даже позу сменила. Он радуется, и голос его звенит:

– В Сибири теперь уже все распустилось. Я же помню, без пиджаков ходили, в рубашках. Сыплет черемуха снегом…

Лидия сморщилась, как от зубной боли, и своей гримаской остановила его поток слов.

Сын тоже любил этот пиджак Андрея, надевал его как пальто и ходил по квартире, играл в папу, очень серьезный и похожий на пингвиненка.

– Я сводку слушал утром, там пятнадцать градусов, – Андрей сказал это вполголоса, будто подумал вслух, но не удержался, снова перешел полосу отчуждения: – Да сама не помнишь разве, девятого мая на Шелковичиху ездили? На электричке. В полях снег сошел, только в овраге ледник остался. Мы с тобой валялись на плаще. У нас была бутылка вина, мы ее охлаждали в снегу.

– Сочиняешь ты все, – сказала Лидия, не открывая лица. Пиджак ей был как паранджа.

– Не сочиняю. Я хорошо помню. Мы еще вернулись, и салют был. Значит, девятого, что и требовалось доказать.

– Это когда я еще простыла, – Лидия дернула плечом, и пиджак сполз на пол. Андрей резко нагнулся, поднял пиджак, но не укрыл Лидию, а лишь ошалело уставился на нее.

– Забыл? Ты помнишь только то, что тебе выгодно. Простыла, потом осложнение.

Андрей напрягся, и лицо его наливалось краской, потому что он уже понял, о чем она говорит.

Овраг был в молодой березовой роще, которую посадили для того, чтобы не дать ему разрастись. Там был белый слежавшийся снег. Андреи назвал его фирном, словно он глубоко разбирался в гляциологии. У них был походный примус, чуть больше портсигара. Белый загородный снег сверкал на солнце так, что потом, когда они валялись на плаще, лицо Лидии казалось ослепительно розовым, а волосы пахли как ванильное мороженое. Почему он помнит все это и не помнит о ее простуде, да еще с осложнением? Была береза с раздвоенной вершиной, он еще просунул голову в рогатку, чтобы развеселить свою девушку. Как тогда была одета Лидия? Нет, не вспомнить. Как же он перед ней виноват!

Закипел чайник, Андрей выключил плиту, снял его, и все это, не выпуская из рук пиджака. Лидия вдруг рассмеялась, и Андрей затравленно глянул на нее.

– Почему я ничего не знаю? – Андрею очень хотелось добиться сегодня взаимопонимания, но прежде надо было разгадать эту головоломку. Ведь у него хорошая память, и если что-то забывалось, он места себе найти не мог, пока не вспомнит.

– Ты же в командировке был, – укоризненно заметила Лидия. – Развлекался. Обращался, как с вещью.

Андрей медленно и ласково накрыл пиджаком плечи жене, она тотчас сбросила его на пол.

– Как с вещью! – воскликнула она.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать