Жанр: Классическая Проза » Владимир Данилушкин » Из Магадана с любовью (страница 46)


Не успел я с одним моральным иждивенцем распроститься, другой объявился. Что они ко мне липнут, будто у меня на лбу есть какая-то скрытая надпись? Или они клюют на мою улыбчивость и кротость? Свежие безропотные уши?

Одна женщина, черная, как тоска, пришла ко мне в редакцию и, ни слова не говоря, выложила на стол красные резиновые женские сапожки. И цветной портрет девушки-школьницы с кроткими глазами пантеры. Оказывается, дочь ее погибла, перебегая дорогу перед автобусом в дождь и туман, на закрытом повороте, в не установленном месте, как говорят автоинспекторы. И вот мама хочет привлечь водителя к ответу. То есть, чтобы его расстреляли.

Как ей помочь? Прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела. Да хоть бы и нет, дочь не вернешь. Не поможете, так хоть облегчу душу. Мне показалось, что она сейчас достанет из сумочки кинжал в серебряных ножнах, вынет клинок и вонзит мне в горло, прямо в застрявший там колючий горестный ком. Но это лишь кружевной платок с воплем розового парфюма. Она себе душу облегчит, а я что – семижильный, что ли? Кто снимает боль с меня?

Только ударился в воспоминания, меня хрипло окликнул Аркадий. Неужто не поладили? Нет, он меня проинструктировать должен, что сказать Манане, какой длины и формы лапшу повесить ей на уши. Ушел, мол, Аркадий, с пляжа с друзьями. Понятно. Значит, мосты мы не сжигаем.

Я не умею врать, и Манана, конечно же, с ее проницательностью, не поверит мне, моментально расшифрует, распознает туфту. Мерзко, а что поделаешь? Правда для нее еще тяжелее.

А Манана поверила и переспросила:

– Это такой высокий в очках?

– Похоже, что да. Импортные такие очки с наклейкой – как бельмо, – сфантазировал я, удивляясь легкости вранья.

– Тогда это Леша Чхеидзе. Они могут к нам заехать. Или к Грише зайдут. Пойду-ка я туда схожу. Это недалеко.

Я не стал ее удерживать. Пусть прогуляется. Когда она ушла, улегся на раскладушку и занялся перевариванием алкоголя.

Это плохо, что я участвую в обмане. Так глядишь, завтра воровать начну, а послезавтра выйду на большую дорогу с обрезом. Этот внутренний монолог длится не больше секунды, я не осуждаю себя. Перспектива стать разбойником веселит. Ну и мерзавец же! Кретин! Мог бы уже несколько дней быть дома. Не произносить банальных речей и не заниматься подлогом.

Осуждение пришло ко мне в приятных тонах. Точнее его можно было бы назвать самолюбованием. Дорвался вот до алкоголя. Как с голодного края – с сухого закона. А своеобразное действие у грузинских вин: мысли будто бы трезвые, но с вывертом, озорные.

Манана пришла через час и сказала, что Чхеидзе нет дома. Потому и поспешила возвратиться. Могут сюда завалиться, а значит, угощение готовь. Она знала определенно, что Аркадия нет, но все равно спросила о нем.

– Может, он с Ордановским ушел? Высокий такой, худой…

– Не помню я. Трое их было. Они близко не подходили. Отозвали его в сторонку, переговорили и смылись.

Врать я так и не научился, но она все равно поверила. Я знал, что женщины наивны, но не в такой же степени. Полное отсутствие чувства юмора, переходящее в дебилизм. Она до пяти утра искала Аркадия. Ходила в милицию, оттуда делала запрос в Гагру, узнавала в службе «Скорой помощи», а главное – улицы прочесывала. Где двое-трое шарахаются, она к ним. Музыка погромче, она туда. На рыбозавод к Гале не поехала. Не могла, как говорится, взять в голову, что ее предали. На это и у меня бы не хватило чувства юмора.

Так уж устроен человек: не видит своей пули. И ножа своего не видит. А если болезнь неизлечимая, до самого последнего вздоха надеется, что еще денек протянет. Даже если кончает самоубийством, до самой последней секунды верит, что ситуация обратима.

Манана разбудила меня часов в шесть. Я видел, как ей хочется поговорить. Усадила завтракать и запричитала. Нет, только не это – как ножом по фарфору.

– Наверное, он сразу на работу пойдет,– сказал я и, пока не опомнилась, смылся из дома. Загорал я на вчерашнем месте. Было даже лучше, чем вчера, только жара сводила с ума. Три раза принимался за мороженое, выпил два литра соку, а когда уходил, купил бутылку теплого пива, выдул и ее одним глотком.

Меня выматывало предощущение стыда, съедало все силы. И автобус медленно тащился, как-то даже бездарно. Я понял, что весь этот день так и не смог расслабиться – оттого, что ждал беды. Зачем все это мне? Ведь я отдыхать приехал. Задаст Манана перцу Аркадию и будет права.

Однажды у меня друг гостил, пока в его квартире ремонт делали. Взрослый, самостоятельный человек. Холостяковали с ним три месяца. Так вот забурится он с вечера, и часов до двух ночи нет. А я жду, нервничаю. Вернется, бухнется в постель и тут же захрапит. А я до утра не могу заснуть, брожу по квартире в сумраке белой ночи. То меня обида душит, то стыд. Хочется разбудить этого самодовольного типа и набить ему морду. Решился однажды, попробовал растолкать. Заготовил убийственную фразу. Мол, когда уходишь на блядки, партбилет оставляй дома. Он правоверный марксист, и на меня б/п – беспородно-беспартийного поглядывал свысока.

Ну и что, разбудил мужика. А он понять ничего не может. Переспросил два раза. Перестань,– сказал я, храпеть, а то стены рухнут. Это он понял. И захрапел еще громче.

Аркадия не было дома, когда я вернулся с пляжа, и Манана пошла

его перехватить по дороге. Я прислушивался к звукам, доносившимся с улицы. Там было тихо, и вот из-за двери вскоре послышалось что-то ужасное, будто бы по лестнице падал и катился в душераздирающих криках кошачий клубок. На самом деле не вниз, а вверх и не по лестнице, а в лифте поднимался Аркадий с Мананой, вскоре стали различимы отдельные слова, за смысл их не ручаюсь, а когда раскрылась дверь квартиры, звуки оказались настолько нестерпимыми, что у меня заломило в сердце.

– Позорить? По всему поселку шляться, да? Где я был, пшь? Где надо, там и был. Не запретишь! Взять бы вас, блядей, да в бухту на корабль без дна. Где был? Да у меня сто дорог. Сто тревог. Вся твоя агентура, сранная хрен выследит.

Послышался двойной звук падающих туфель. Аркадий заглянул в мои апартаменты, тихо, с особой пьяной вежливостью поздоровался и, как ни в чем, ни бывало, продолжил хорошим, прямо-таки сценическим голосом варьировать свое неудовольствие. Прошло полчаса. Аркадий оставался таким же громким и методичным. Я не могу выдерживать долго методичные не музыкальные звуки, тем более, громкую ругань. Наконец, меня осенило: а ведь можно и не слушать, можно побродить под кипарисами.

Это деревья мертвых с бесшумной кроной. Хорошо здесь проплывать полупрозрачным теням и душам умерших. Манана рассказывала мне легенду о двух джигитах, влюбленных в одну девушку. На самом деле соотношение полов другое.

Я прошел по каменным плитам, будто бы древним, истертым тысячами ног, заглянул в бар из таких же грубых, отесанных под старину, камней, встал в очередь к стойке, чтобы выпить коктейль. Очередь двигалась медленно, и желание выпить рассосалось.

Сколько раз бывало так. Захочу что-то купить, тащусь пешком по жаре, превозмогая нездоровье, поднимаюсь по душной лестнице, добираюсь до прилавка, впиваюсь глазами в предмет вожделений, минуту-другую поедаю глазами и вдруг разворачиваюсь и ухожу. Именно так не купил пишущую машинку «Эрика», за которой охотился десять лет. Потом жалел.

Здесь быстро и сильно темнеет, а я уже приучен к белым ночам. Не очень-то нравится густая темнота. Ну, конечно, фонари горят, и громада старинного храма угадывается с таинственным восторгом. И светлячки летают в укромных местах, как выщелкнутые окурки. И девочки ходят свежие, юные. Косметические и прочие излишества не могут изгладить их чарующей прелести, от которой останавливается мысль и ноют давно выдернутые зубы.

«Как я их ненавижу. Они почти голые. И редко какая откажет. Сами на шею бросаются»,– вспоминается проникновенный голос Аркадия.

Неудержимо хочется вернуться в свое пристанище. Пусть это не дом родной, но ничего иного поблизости нет. Пусть ругаются, если не могут иначе, я стерплю, одиночество еще хуже. Вообще-то Аркадий – довольно симпатичный мужик. Ну, надоели ему курортники – как нетрудовой класс. Понимаю. Вон Иришка придет в гости, так чаю себе не нальет. Я должен ей сахар перемешать, печенье на блюдечко выложить. Зла не хватает. Родственница.

Вернувшись, я почему-то с удовольствием убедился, что Аркадий все еще отстаивает свое право на свободное передвижение по Пицунде и топит пароход без дна. Собственно он и открыл дверь.

– Проходи. Я б этих сук вонючих!…

– Послушай, ты все еще не успокоился? Выпил, так ляг и дрыхни. Не загрязняй атмосферу!

Не хотел я ему это высказывать, как-то вырвалось помимо воли. Он не пикнул, прошел в спальню, то есть на один из балконов, бухнулся сходу, и через пять секунд послышался трубный слоновый звук. По-моему, нужно за храп наказывать в уголовном порядке, как за мелкое хулиганство.

А мне не спалось. Накатила обида. Едкая, как кислота. Сколько перестрадал за него, сердце себе рвал, а ему хоть бы хны. Во мне все вопило и горело, вчерашние эпизоды тасовались с сегодняшними.

Потом на голову упала огромная расплющивающая сила. Мысли вместе с кусочками мозга брызнули во все стороны. Труба. Дети играли на крыше пятиэтажного дома, кто-то нашел отрезок водопроводной трубы и сбросил вниз. Кто это сделал? Ты? Скажи, ничего не будет. Нет, не я. Как же, не ты, подумай хорошенько. Десятилетнего мальчика обвинили в убийстве. Причем, вопреки закону, следователь допрашивал его без родителей и адвоката.

Девочка выжила, дело закрыли, потом открыли. Виновный, вернее, его родители, платят по исполнительному листу за лечение девочки огромные деньги. А мне-то что делать? Дениска сказал, что никакую трубу не трогал. Значит, так и есть. Он не умеет врать. Нельзя, чтобы на мальчике висела такая вина.

У нее не было глаз, вместо них – две огромные слезы. Внезапное признание за утренним чаем от вечно улыбающейся Людмилы. Помогите, вы же всем помогаете, попросила она. Нет, она не просила, но я же понимаю. Более того, у меня к ней нежность. Я влюблялся в нее раз двадцать. И она это знает, судя по снисходительной царственной улыбке, которая посещает ее в эти минуты влюбленности.

– Я могу…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать