Жанр: Классическая Проза » Владимир Данилушкин » Из Магадана с любовью (страница 47)


– Нет-нет, – поспешно возражает Людмила, не дослушав. Слезы ее испаряются.– Никому. Ладно? Никто не должен знать. А то они мне парня загубят.

Проснулся я от бодрого голоса Аркадия, собирающегося на шабашку. Нашел работу для себя и для Мананы. Она бодрым помолодевшим голосом любимой женщины объяснила, что постирала рубашку, а на брюки не решилась без спроса покуситься. Кстати, что сготовить на ужин?

– Жди меня вечером, я вернусь, фронт работ будем смотреть. И не думай налаживать слежку. – Он надел рубашку, брезгливо передернул плечами, взял протянутый Мананой трешку, опустил ее в кармашек рубашки и, задев ногой мою раскладушку, исчез, оставив облачко аромата здорового тела и бритья. Я повалялся минут пять с закрытыми глазами и стал картинно просыпаться. Манана улыбнулась мне, извинилась за вчерашнее поведение Аркадия.

– Что-нибудь сготовить вам? Не стесняйтесь. Кстати, я кулинарный техникум закончила. Хотя и работаю строителем. Это ради квартиры. У меня муж был офицер, а это так, не серьезно. Но он хороший. Не надо его обижать

Во, дает! Чем же я его обидел? Неужто о вчерашнем упреке? Ну, женщины! Сквернослова, дебошира и квартирного хулигана, бабника она готова защищать до последней капли крови. Мазохистка, что ли? Тогда надо бить больнее. Давить их надо, правильно Аркадий говорит.

Я поблагодарил Манану за хорошие намерения и поспешил на пляж. Не на рыбзаводской, а примыкающий к курортному, за сосновой рощей. Там тоже неплохо. Оладьи кооператоры пекут, торгуют сливами, правда, народу побольше и грязи соответственно. Место под солнцем отыскать довольно трудно. Женщин очень много. Когда два года не выезжаешь на материк, такое разнообразие натуры приводит в замешательство, а затем к смещению понятий. Если она перед тобой обнажена, так вроде как жена, говорит Аркадий.

Подходит к берегу прогулочный теплоход, и вновь меня зовут к таинственным Гиссарским холмам. Там Галя живет – хороший парень со скупой мужской слезой.

Вечером Аркадий опять пришел пьяный. Манана встретила его шалой улыбкой. Прежние провинности мужа были извлечены из прощеного пространства и к ним прибавлена новая? Нет, вовсе не так. Да если бы он пришел грязный, избитый или безногий – какая разница!

Это поднимает Аркадия в моих глазах. И вообще мужской род. Другой бы, ну я, к примеру, бухнулся под одеяло и уснул поскорее, а этот только начинает свою разговорно-вокальную программу. У него сейчас только начинается, а те часы, которые провел на работе, он просто отнял от жизни. Это его соколиный полет и медвежий рык. Это его гол в девятку и выстрел в десятку.

– Где был, где был? На работе! Ну, есть вопросы? У Галки был. У жены своей. А что, не могу я пойти к своей жене? Она – жена. Целых три года жили. А ты хочешь все разорвать? Она жена или нет? Ты скажи!

– Жена,– ошалело соглашается Манана. – А я кто? – В голосе гнев, смятый в тоску. В воздухе запах кислой крови.

– Ты? – Аркадий поставлен ее вопросом в тупик.– Ты

тоже… Жена. – Он ощущает какое-то несоответствие в двух фразах и стремится преодолеть, наращивая громкость. – Если ты что-нибудь плохое скажешь про Галку, убью. Жена она или нет?

– Жена, – послушно повторяет Манана. Смысл сказанного с некоторым замедлением все же доходит до нее.– Жена. А я кто?

– Ты? Тоже. Тоже жена. Если кто-нибудь плохое скажет про Галку, на куски порежу, разорву к чертовой матери. Жена она или нет?

– Жена. Вспомни, кто на тебя милицию натравил. Так жены поступают, да?

– Не сметь на Галку. Она жена.

– Хорошо-хорошо. А я кто? – Этот вопрос, уместный в устах очень наивного существа, молодит Манану.

– Да замолчи ты, женщина, не морочь мне спину!

Манана принимается голосить что-то быстрое и гортанное. Аркадий отвечает ей так же не понятно. Она от обычной речи переходит к оперному речитативу и несколько театральному стону с балетным заламыванием рук. Я думал, она сбросит его с балкона. Или сама спрыгнет и унесется, рассекая воздух, к ласточкам над детским садом. Но выплеск длился не долго. Она замолчала, и слышен был лишь Аркадий с его неизменным репертуаром. Одни и те же слова, повторенные многократно на разные лады, действовали гипнотически.

Казалось, она уснула. Затем пошевелилась, просунула руку под кровать и вынула полную бутылку. Неужто чача?

И тут я, вопреки всему, вопреки самому себе, зазлорадстовал, приветствуя победу мужской половины человеческого рода над женской, грязноватую, но победу. Все, что удалось Аркадию, показалось мне такой победой. Мерзкий тип, многоженец, но какой психолог и экстрасенс!

Алкоголь ровняет победителя с побежденным. Предателя с преданым. Превысил дозу и обнимаешься с классовым врагом. А с женщиной, да не старой, с хорошей грудью и восточной тонкой талией – тем более. С горячими и чуткими ушами серны, понимающей язык зверей и птиц. С мудрой и великой душой. С дипломом кулинара.

На другой день я проснулся от того, что Аркадий делал Манане внушение перед уходом. Во-первых, он волен ходить, куда хочется, во-вторых, он, если захочет, пойдет к Галке, а уж потом сюда.

Манана молчала, а когда проводила Аркадия, сходила в универмаг и купила себе платье, а по пути на базарчике курицу и овощи. Переодевшись в свежее, она принялась готовить сациви. У нее было праздничное лицо, а новое платье из простенькой материи испускало слабое сияние – благодаря своей новизне.

Я сбегал на базар и купил три черные розы. Я до сих пор помню ее лицо. Она прятала его в цветы и что-то говорила, говорила. И цветы понимающе кивали в ответ.

Так выпьем же, друзья, за эти слезы! Выпьем за наше горе, и пусть его будет столько, сколько капель останется на дне наших бокалов!

Пей до дна! Я говорю, до двойного дна!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать