Жанр: Классическая Проза » Владимир Данилушкин » Из Магадана с любовью (страница 70)


ПОДЗЕМНОЕ ОЗЕРО

Задержишься на работе, бредешь себе по улице, и что-то в тебе непонятное творится, неудовлетворенность какая-то обуревает, хотя усталости нет. Будто день провел вполсилы. Не насытился радостью бытия. Почему? И вдруг осеняет: а ведь светлынь на улице, солнце бежит по сопке по-мальчишески неутомимо, и совсем еще не скоро ночь.

Весна, что и говорить! Ручьи – как ошалелые. Бурлят, переливаются через бутылочные стекла и отходы стройматериалов. И все под наш дом. Втекают, и никакого стока. Куда только деваются? Третий год собираюсь выяснить. Но недосуг. И вообще как это сделать? Неловко людей дергать. Может быть, в Академию анонимно позвонить? Вдруг какое-нибудь подземное озеро найдут с подводной лодкой капитана Глухо-Немо? А если не найдут? В паникеры запишут. А могут и так: подземного озера, конечно, нет, скажут, но почему ты государственную тайну выдаешь?

И еще одна загадка неразгаданная, может быть, связанная с первой: торцевая стена нашего дома облупилась, да так, что проступил огромный нерукотворный портрет Карла Маркса. Страшно неудобно это сознавать и неловко об этом говорить. И еще мне думается, не влетит ли кому-то за такое идеологически невыдержанное облупление. Конечно, не сталинские времена, но кто его знает! Ой, как непредсказуема наша действительность.

– Любуетесь? – Уверенный женский голос заставляет вздрогнуть, а уж честнее сказать, подпрыгнуть от неожиданности и залиться багровой краской. Я знаю, что никто не может подслушать мои мысли о портрете отца-основателя, но я ничто с собой поделать не могу. Я готов сам себя расстрелять перед строем за трусость и моральную несвободу…

– Природой, говорю, любуетесь? – Лицо этой женщины явно знакомое, вернее, примелькавшееся. – Небось, у телевизора все вечера просиживаете, а на люди вас не вытянешь. Игнорируете? А, между прочим, у нас БХЧ действует – клуб замечательных встреч. По последним буквам сокращение. Оригинально?

– Да, но… – Кажется, я начинаю приходить в себя и обретать самообладание. Конечно же, она ничего не знает. Отлично. Может быть, комплимент ей сказать для отвода глаз и зондажа остроты момента? Но для этого необходимо дослушать ее словесный фонтан. Спокойно и не дергаясь.

– А народ у нас собирается замечательный. Василия Ильича взять, к примеру. Амбалова, то есть. Докер он, столько тяжестей перебросал, цемента одного – город на десять тысяч жителей можно построить. А в свободное время… Покер? Нет, считать любит. Кубический корень в уме извлекает. Бухгалтер однажды на три копейки ошиблась, так он обнаружил. Доплатили. Он финансово-экономический институт окончил.

Или вот Колбаскина Антонина Платоновна – в сосисочном отделе торгует. Недавно мы подсчитали, и оказалось, что проданными ею сосисками можно два раза земной шар по экватору обернуть. Почему, говорит, пустыня Сахара образовалась – от усушки, а этруски погибли от утруски. Такая она остроумная и веселая, славная труженица советского прилавка.

Или вот Жарких Клавдия Семеновна – кочегаром работает и дворником по совместительству. Мусором, который она убрала, можно было бы Колыму перекрыть, а тем, что в топке сгорело, растопить арктические льды острова Колгуева. Плюс скульптор. Портрет нашего начальника вырезала из дуба. Как живой. Приходите, и вас в клуб примем. Я талантливого человека кожей чую.

– Ну что вы, мне земной шар оборачивать нечем.

– Не скромничайте. Наверняка у вас есть скрытый талант. Йогой случайно не занимаетесь? Давно хотим йогу или кощея пригласить.

– На

гвоздях спать, что ли?

– А чем плохо? Приличной мебели все равно не купишь.

Мы спустились в подвал, там было неожиданно сухо и довольно уютно.

– Клавуня, смотри, кого я привела. Этот товарищ настоящий йога.

Клавуня колотила деревянным молотком по деревянной мужской голове, странно мне знакомой.

– Финскую сантехнику обещал достать,– пояснила скульпторша,– да резину тянет. Дверь у меня, правда, появилась хорошая. Дубовая. Хочу ее чеканкой украсить. Вы не очень спешите?

Она показала эту дверь, утыканную серпами, вбитыми по самую рукоять.

– Это Амбалов учудил. Он из серпов пытался бумеранги делать. А вытаскивать не хочет. Дорого, говорит, как память сердца. Вы не спешите?

Взорваться бы и уйти, но где моя решительность? Часа полтора возился, пока вытащил последний серп. И услышал аплодисменты. Несколько человек глазело на меня с добрыми улыбками.

– Все видели? – С подъемом спросила Клавуня. – На пять минут улучшил рекорд для закрытых помещений. У меня еще одна дверь есть, кинжалами утыканная. Да вы отдохните пока.

И тут, почувствовав себя центром внимания, я вспомнил о ручьях, текущих под дом. Нет ли здесь подземного водоема, где можно было бы понырять с аквалангом?

– Ага! – Взревели присутствующие. – Подумать только! Пытливый какой! Сохранил в себе любознательность ребенка!

Я отдавал себе отчет в том, какой они мелят вздор, однако неподдельная гордость заполнила мне сердце, сделав его большим и теплым. Надо же, какие придурки, а? Приколисты! Скажи кому, не поверит. Сам бы не поверил, если бы не видел своими глазами. Захотелось как-то отблагодарить этих людей за хорошее настроение после трудового дня. Может быть, о сыне рассказать, о записях, которые я делаю в заветной тетради, чтобы показать ему, когда вырастет? Наверное, им можно, не сглазят. И я сказал, что общение с мальчиком обостряет мое видение мира. Каждый день с волнением слушаю, что он скажет, и сам ход его мысли мне интересен.

Я пытаюсь стать на его место, подражать мальчику, но это не получается. Вот он видит по телевизору балет. Балерина проделывает немыслимые па и опускается на шпагат. Ребенок возмущается, грозит пальчиком: мама пол вымыла, нельзя, пока не высохнет, на нем скакать. Или вот спрашиваем, кто у нас хороший мальчик, а он понимает шутку: мама, говорит и смеется. У мамы, говорит, травушка-муравушка и гладит пух на ее ноге. Однажды расплескал стакан газировки. Мать ему: пить больше нечего, сиди теперь кукарекай. И он на полном серьезе: ку-ка-ре-ку!

– А вы к нам с сыном приходите,– предложила Клавуня. – Мы детское отделение организуем. У нас в Магадане повышенный процент вундеркиндов. Это от климата.

Еле вырвался от них. Домой пришел усталый, как выжатый мильон.

– Ну что,– сказала жена, – с выговором пронесло?– И принялась за прерванное вязание.

– Не в этом дело, – поморщился я. – Кстати, ты все вяжешь? На работе вяжешь, дома. Завязывай с этим делом.

– Да, вяжу, – сказала она с вызовом. – Я времени даром не теряю. Кто чаи гоняет, кто лясы точит, а я вяжу. И не тебе мне нотации читать. Я, быть может, ужин два раза разогревала. Шляешься где попало.

– Не в этом дело, – сказал я. – Ты феноменальная особа. Сколько раз земной шар по экватору обвязала, а?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать