Жанр: Классическая Проза » Владимир Данилушкин » Из Магадана с любовью (страница 77)


ХОЧУ ЖЕНЩИНУ – ГОЛУЮ!

Коллега пригласил меня в гости. Целый год мы работали вместе в одном кабинете, а достигли лишь частичного взаимопонимания, порой спорили по пустякам и горячились до безобразия.

Я пошел после работы в книжный магазин, поскольку мне сказали, что вроде как бы поступила в продажу моя московская книжка. А он в том доме, где расположен книжный, на тридцать первом квартале, жил. И нас как бы состоялось такое негласное соглашение: я ему дарю книжку, а он демонстрирует свое житие. Зашел, познакомился с его милой женой, очень любящей его, так, что мне сравнить не с чем. Разве что с мамой. Мне было очень неловко, что часть этой теплоты излилась на меня, и я почувствовал себя как сирота, которого усыновляют.

И еще что увидел – дочурку его, дошкольницу, она на шее у него повисла, карабкается, как по телеграфному столбу, норовя забраться на шею.

После ужина и легкого возлияния он решил показать свои слайды, снятые в том благодатном краю, где я никогда не бывал и откуда он никогда бы не уехал, если бы не аллергия на цветочную пыльцу и охота к перемене жен.

– Тебе что больше нравится – растения или насекомые? – Спросил приятель, а он был по образованию естественником и разбирался в природе профессионально.

– А голых женщин у тебя нет? – Пошутил я и стал смотреть все подряд в проекции на белой простыне, восхищаясь и восторгаясь южными теплыми тонами, золотом, разлитом в синеве небес и зелени дерев.

Минут через пятнадцать раздался рев. Дочурка расплакалась в голос.

– Что ты, милая?

– Зенжину хочу!

– Какую еще женщину, – не понял он.

– Женсину! Го-лю-ю!

Прошло уже десять лет, и малышка стала, наверное, невестой. Вряд ли она помнит о том забавном случае, невольно спровоцированном мной. И мне было бы страшно неловко напомнить ей о нем, как неудобно, но заманчиво было бы рассказать взрослой, 33-летней женщине, бывшей моей соседке в другом, далеком городе, как я, семнадцатилетний парень, любил ее, годовалую девчонку, подбрасывать вверх ногами к потолку под ее дикие крики и заливистый до слез смех.

Воспоминания и о первом, и втором случае повергают меня в сильнейшее волнение и смущение. Почему, – наверное, из-за робости сердца. Вообще-то у меня не было в жизни ни младшей сестренки, ни дочурки, и многое в женской природе до старости лет остается темным лесом за семью печатями. В присутствии маленьких девочек я краснею и теряюсь, и стыжусь этого и сержусь на себя за это полыхающее пожаром беспомощное чувство.

То ли опасаюсь их сглазить и напустить нечаянно какой-нибудь непонятный недуг, то ли боюсь, что мой интерес к девочкам может быть истолкован превратно. Однажды я работал педагогом в пионерском лагере. Построить в столовую, уложить спать – такая работа.

Случались и казусы. Одна девчоночка закатала себе в волосы жвачку. Что же делать? Неужели придется выстригать ее нежные светлые волосики, нарушить нежную прелесть никогда не стриженных за ее восьмилетнюю жизнь локонов?

А что если попробовать теплую воду с шампунем? Я так и сделал. Набрал ведро из горячего крана, наклонил головушку и ладонью и расческой принялся омывать запутавшиеся волосы. Доверчиво и невинно девочка прижалась спинкой и попкой к моей груди. Волосы ее пахли молодым лесом, а от маленького тельца шло ровное и спокойное тепло, от которого у меня сразу перехватило дыхание, как бывает, когда собираешься жахнуть стакан неразбавленного спирта.

Жевательная резинка растворилась теплой водой без следа и освободила волосы девочки. Сердце мое замерло от счастья. Я понял тогда, что это в мальчике появляется мужчина лишь с годами, а в девочке женщина всегда, с самого младшего, самого нежного возраста. Едва ли не с рождения она призвана околдовывать и сводить с ума. Таково ее предназначение. Такой ее создал Господь. А иначе что – хоть вымри.

Когда– то сто лет назад я окончил первый класс и отдыхал два месяца в пионерском лагере, в сосновом лесу. Я помню, какая неведомая неодолимая сила привела меня к ней, обладательнице больших синих глаз и светлых кудряшек и крохотных рук, которыми она срывала такие же синие, как ее глаза, цветы.

Из цветка полосатой стрелкой выскочила оса и стала описывать большие желтые круги вокруг ее головы. Она через мгновение испугалась, закричала и замахала цветком, сделала движение убежать, но запнулась, платьишко ее зацепилось, задралось, и мелькнули синей молнией ее трусики.

Помню свое смущение, окаменение, переходящее в горячий обморок. Я впервые в жизни видел девочку в столь необычной ситуации и она, как я понимаю, чувствовала это.

После обеда наступил тихий час, и она приснилась мне днем. Во сне мы летали с ней над лесом, рекой, и ощущение полета хранилось в моем теле много дней. Я ходил по лесу, как по облаку, описывая спирали, в центре которых была она. Мне было нужно видеть ее издалека, как дышать, меня затягивало, как магнитом, как в воронку водоворота.

И это, казалось мне, могло быть только со мной, на мне закончилась чистая, бескорыстная, бесконтактная глазная любовь. Поэтому, когда одна магаданская кокетка сказала мне: не люблю цветы, они красивее меня, я злорадно промолчал, поскольку она, казалось мне, разбила сердце моему сыну.

А он ее два года забыть не может, и признался, что думал, что она и меня попутно околдовала. И я запрещаю себе думать об этом, покрываю эти мысли черной непроницаемой пеленой.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать