Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Возвращение в темноте (страница 15)


— Очевидно, он позвонил до того, как отключилось электричество, — задумчиво произнес Бенни.

— Точно! Наверное, еще вчера вечером. — Кроукер вопросительно взглянул на Бенни. — А кто такой этот Нестор? Его звонок был последним перед тем, как отключили электричество.

— Нестор — танцовщик, — с готовностью ответил Бенни. — По крайней мере был им до того, как подхватил СПИД. Теперь он медленно умирает, а Соня неустанно ухаживает за ним.

Кроукера удивил слегка раздраженный тон, которым это было сказано.

— Ты это не одобряешь?

— Понимаешь, смерть Нестора неизбежна, это только вопрос времени, а она с ним возится так, словно... — Бенни скривил лицо и замолчал.

— Ну зачем ты так, — сказал Кроукер. — Только представь, каково сейчас этому парню. — Он машинально постукивал пальцем по крышке автоответчика. — Ты знаешь, где он живет?

— Нет, но его номер наверняка есть в телефонной памяти, так что можешь сам спросить его...

Что ж, Бенни был прав. Отложив на время звонок Нестору, Кроукер продолжил осмотр дома. Единственным помещением, где они с Бенни еще не были, оставалась кухня. Остановившись у порога, Кроукер щелкнул выключателем. Зажглась холодная флуоресцентная лампа, и у Кроукера широко раскрылись от удивления глаза. На кухонном столе было аккуратно разложено все содержимое холодильника — пакеты молока и апельсинового сока, банки с джемом, бутылки с кетчупом и горчицей, какие-то пластиковые баночки и коробочки с остатками еды, пачка сливочного масла. Все это было выстроено строго по ранжиру — от низкого к высокому, от маленького к большому.

— Что за черт? — воскликнул Бенни.

И снова дурное предчувствие холодком пробежало по спине Кроукера.

— Вся эта дребедень, похоже, была в холодильнике. — Бенни замотал головой. — А зачем все это вынули оттуда? Думаешь, это сделала сама Соня?

Кроукер не отвечал, глядя на дверцу холодильника. Проследив за взглядом Кроукера, Бенни неожиданно охрипшим голосом произнес:

— Господи Иисусе, амиго, придется его открыть, ничего не поделаешь...

Чуть помедлив, Кроукер потянул за ручку старомодного холодильника.

Дверца послушно отворилась, и ему захотелось зажмуриться. Боковые стенки были в крови: на одной был нарисован треугольник внутри окружности, на другой — точка внутри квадрата.

Единственный предмет, находившийся в холодильнике, был размером с двадцатифунтовую индейку. Но это была не индейка. На полке холодильника лежала голова Сони, аккуратнейшем образом отделенная от тела. В ее светлых глазах навсегда застыл ужас...

* * *

Вернувшись в спальню, Кроукер медленно подошел к открытой двери в ванную.

— Там, где мы нашли следы лужицы воды на полу, кто-то довольно долго стоял, и его невозможно было заметить ни из ванной, ни из спальни.

Бенни вскинул голову:

— Если убийца стоял именно там, то он выбрал самое удобное место, чтобы наблюдать за ней, оставаясь незамеченным.

— К тому же он был достаточно хитер, чтобы не оставить никаких следов от обуви. Должно быть, он оставил башмаки снаружи.

— Вот как она была убита. — Кроукер показал на наволочку со следами губной помады и прилипшими ресничками.

Бенни подошел поближе.

— Ты хочешь сказать, ее задушили?

Кроукер кивнул:

— Вот этой подушкой. Соня была сильной девушкой, так что тот, кто сумел с ней справиться, тоже должен обладать недюжинной силой.

— А может, убийца был не один? — сказал Бенни.

— Так тоже могло быть, — кивнул Кроукер.

Он живо представил себе, как Соня, совершенно беспомощная, умирала, задыхаясь под плотно прижатой ко рту подушкой. Он испытывал странное чувство, словно убийца и его лишил частички жизни.

— Она умерла прямо здесь, — проговорил он.

Бенни сжал кулаки, его шея и щеки побагровели. Издав нечленораздельный вопль, он выскочил из спальни.

Кроукер догнал его уже на пороге кухни.

— Бенни! — Кровь застыла у него в жилах, когда он увидел, что Бенни открывает дверцу холодильника. — Что, черт возьми, ты делаешь?

— Извини, но я не собираюсь оставлять ее голову в этом холодильнике.

С этими словами он стал вынимать голову Сони из холодильника, стараясь не глядеть ни на нее, ни на символы, нарисованные на стенках. Потом, взяв чистые полотенца, он стал с чрезвычайной осторожностью и нежностью заворачивать в них голову.

— Я не допущу такого унижения бедной Сони...

Биомеханические пальцы Кроукера замкнулись на запястье Бенни, тот обернулся, взгляд его был безумен.

— Извини, когда-то мужчины шли на гибель за честь женщин.

Кроукер шагнул вперед.

— Скажи мне, Бенни, это действительно для того, чтобы защитить честь Сони?

— Да.

Однако Кроукер не отпустил его руку и не сделал ни шагу назад. Бенни тоже не хотел уступать.

Наконец, изобразив на лице жалкое подобие улыбки, Бенни сказал:

— Отпусти меня, Кроукер, и давай поговорим спокойно.

Кроукер неторопливо разжал биомеханические пальцы.

— Ты же мог запросто раздробить мне кисть, — сказал Бенни неожиданно вяло, словно они болтали о каких-то пустяках, нежась на горячем солнышке.

Он снова улыбнулся, теперь уже по-настоящему, и вынул из кобуры свой револьвер.

— И тогда мне пришлось бы выстрелить тебе в живот, а после этого я бы мог сделать с тобой, Льюис, все, что угодно. Ты слышишь, все, что угодно!

В комнате воцарилось жутковатое молчание. Обоим мужчинам показалось, что в воздухе слишком мало кислорода.

Наконец, Бенни повел плечами:

— Друзья не должны так разговаривать друг с другом, у них не должно даже возникать таких

мыслей!

— Возможно, ты прав, — спокойно отозвался Кроукер. — Впрочем, возможно также, что у тебя искаженное представление о дружбе.

Убрав револьвер в кобуру, Бенни развел руками.

— Ты сердишься, Льюис? Мы уже больше не друзья?

Кроукер молча посмотрел ему в глаза.

— Ну хорошо, хорошо, — замотал головой Бенни. — Твоя взяла!

Он протянул Кроукеру руку:

— Помиримся и забудем об этом!

Кроукер, помедлив, взял протянутую ему руку, и Бенни с искренней радостью сжал ее.

— Я сказал тебе правду, Льюис, — проговорил Бенни. — К смерти надо относиться с уважением, иначе... — он снова повел плечами, — бессмертная душа омрачается неизвестностью. Но ты прав, дело не только в этом. Я не хочу, чтобы в это дело вмешивалась полиция, постарайся понять меня. Именно поэтому я просил тебя уехать, чтобы не втягивать в это...

— Очнись, Бенни, что ты несешь! Здесь совершено страшное преступление, — воскликнул Кроукер. — Я тебя не понимаю!

Бенни криво усмехнулся:

— Электропроводка, подушка, автоответчик — на них остались следы и твоих пальцев...

Он снова стал заворачивать голову Сони в полотенца, пользуясь замешательством Кроукера.

— Может, ты все-таки объяснишь мне свое поведение?

— Запомни, я никогда ничего не делаю, не имея на то причины, — пробормотал Бенни, открывая один за другим ящики буфета. Наконец, ему удалось найти моток бечевки, которой хозяйки обычно связывают ножки птицы, прежде чем засунуть ее в печь.

— Я знаю, кто убил ее, и это так же верно, как то, что мы с тобой друзья.

Он стал обматывать сверток бечевкой.

— Именно поэтому об убийстве Сони никто не должен знать. Когда ты выслушаешь меня до конца, уверен, ты согласишься со мной.

Когда Бенни рассказал Марии, что случилось с Соней, с ней случилась истерика. Друзья отвезли ее к Бенни, в его девятнадцатикомнатный дом в стиле венецианского палаццо на Сорок девятой улице Майами-Бич. Дом был излишне роскошным — семь спален, очевидно, по одной на каждую ночь недели, и при каждой — ванна-джакузи. Были также библиотека в европейском стиле, бильярдная, полностью автоматизированный кинозал, отделанный камнем винный погреб и даже специальная курительная комната. Дом стоял на берегу океана, пристань охраняли позеленевшие крылатые каменные львы, которые, казалось, прилетели сюда прямо из Венеции с Гранд-канала. У причала стояла узкая, темно-синяя моторная лодка, созданная исключительно для высоких скоростей.

Кроукер и Бенни спустились к пристани, невольно любуясь красками заката. Далеко в океане, у самой линии горизонта, все еще висела черная туча, напоминавшая о разразившейся днем грозе. Слабый бриз ерошил им волосы, обдавая лица океанской солью. В это время рыбаки по всей Южной Флориде за бутылкой хвастались друг перед другом своей дневной добычей.

Кроукер был не в том настроении, чтобы наслаждаться выпивкой, хотя держал в руке бокал ледяного коктейля. События дня тяжелым камнем лежали у него на душе. Бенни бережно уложил в лодку большой круглый сверток, который он всю дорогу держал в руках. Приглашенный им доктор, невысокий лысеющий колумбиец с редкими усиками, едва прикрывавшими верхнюю заячью губу, прошел в одну из многочисленных спален дома, где билась в истерике Мария.

Океанские волны покачивали лодку и вместе с ней покачивался ее страшный груз — голова Сони. Бенни уже позвонил партнерам Сони по фирме и сообщил, что она была вынуждена срочно уехать по семейным делам.

Теперь никто не станет искать ее...

— Там было кое-что похуже отрезанной головы, — после долгого молчания произнес Кроукер.

Внизу плескалась океанская синевато-зеленая, удивительно чистая вода.

Вынув сигару, Бенни неторопливо и с видимым удовольствием раскурил ее.

— Да? Что-то я ничего такого не заметил.

— Бенни, там не было крови. Как это могло получиться? Она была задушена в спальне подушкой. — В сознании Кроукера мелькнуло воспоминание о длинных красивых ногах Сони, и его охватила глубокая печаль, смешанная с яростью — как страшно и трагично оборвалась ее жизнь! — Кровь была только в холодильнике, где мы нашли голову Сони. Ни в одной из комнат не было ни малейшего пятнышка крови...

Бенни курил, глядя на закат.

— У убийцы было не так уж много времени, — продолжал Кроукер. — Так что же он сделал с ней после того, как задушил подушкой? Он не мог отрезать ей голову прямо там, в спальне.

— Помнишь эти странные параллельные линии на траве? — сказал Бенни. — А что, если он вытащил ее тело во двор и сделал свое черное дело там?

Кроукер задумчиво покачал головой:

— Мы с тобой обошли весь двор и не нашли ничего, кроме этих линий. Никакой крови, внутренностей, ничего. Кроме того, делать это на улице — слишком рискованно. Ведь его мог увидеть сосед или какой-нибудь случайный прохожий.

— Так что же там все-таки произошло? — недоуменно спросил Бенни.

— Не имею ни малейшего понятия.

Неожиданно Кроукер вспомнил счастливое лицо Сони, когда они танцевали испанские танцы в «Акуле». С одной стороны, он гордился тем хладнокровием, с которым обдумывал события последних часов, но, с другой стороны, ему было отчего-то очень стыдно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать