Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Возвращение в темноте (страница 18)


В полной темноте он услышал голос Бенни.

— Лодки всегда служили для перевозки духов и мертвецов. Мой дед рассказывал мне, что древние предки гварани использовали лодки в разных ритуалах... В те далекие времена гварани совершали невероятные путешествия по океану, расселяясь по островам и побережью. Современные люди и представить себе не могут, насколько тяжелы были такие путешествия, длившиеся иногда всю жизнь. Так вот первый ритуал, в котором использовались лодки, имел целью изгнать болезнь или злых духов. Второй — попытаться вернуть уходящую душу больного, лежащего на смертном одре. И третий — отправить душу умершего к берегам иной жизни.

Было очень тихо, только волны плескались о корпус лодки. Но Кроукеру казалось, что лодка покачивалась где-то далеко внизу, а они с Бенни подобно бесплотным духам парили в небесах.

— Море, — продолжал Бенни, — это царство мертвых. Оно не имеет ни дна, ни берегов. Здесь душа Сони и начнет путешествие к иной жизни.

Хотя глаза Кроукера были закрыты, он каким-то непостижимым образом увидел, как Бенни поднялся на ноги и, свесившись за борт, бережно опустил в океанские волны останки Сони. Округлый сверток из полотенец закачался на волнах, и над ними поднялось в воздух что-то неопределенное, непонятной формы, то, чему Кроукер никак не мог подобрать название. Потом это что-то постепенно обрело форму человеческого глаза с двойным зрачком. И в ту же секунду голова Сони скрылась в темной воде, чтобы уже никогда не появиться вновь из океанских глубин. Кроукер с трудом разлепил глаза, часто моргая ресницами. Бенни сидел на своем прежнем месте. Однако, оглядевшись, Кроукер не нашел в лодке свертка. От жаровни все еще исходил сильный аромат, и на какое-то мгновение перед глазами Кроукера мелькнул образ Сони, увлекаемый темными подводными течениями в таинственные океанские глубины.

* * *

Всю обратную дорогу к дому Бенни Кроукер спал мертвым сном, и ему снилось, что он танцует с Соней. Вокруг было темно, но он был абсолютно уверен, что они танцуют в «Акуле». Он чувствовал ее горячее и сильное тело, которое то отдалялось, то снова стремительно возвращалось в его объятия в ритме танца. И каждое ее возвращение было похоже на возрождающуюся жизнь. Он чувствовал на щеке ее теплое свежее дыхание. Она смеялась, и смех был похож на нежный перезвон колокольчиков. Когда они, танцуя, попали в полосу яркого света, ее волосы зажглись рыжеватым огнем, а глаза стали зеленоватыми. И Кроукер совершенно неожиданно увидел, что это вовсе не Соня, а Дженни Марш, врач Рейчел. Она подняла руку и нарисовала в воздухе контур человеческого глаза с двумя зрачками. Внезапно Кроукер краем глаза заметил какое-то движение. Обернувшись, он увидел, как окровавленная голова Сони, опутанная морскими водорослями и медузами, катится по ступеням отеля «Иден Рок». Из океанской глубины у подножия лестницы вынырнула гигантская тигровая акула и, разинув пасть, проглотила все, что осталось от Сони. Прежде чем снова исчезнуть в воде, акула остановила свой леденящий взгляд на Кроукере. Это длилось всего долю секунды, но Кроукеру стало страшно. Он проснулся весь в поту и увидел, что Бенни уже пришвартовывает лодку к пристани. Кроукер потер лицо руками и встал на ноги. Может, ему приснилась вся эта странная церемония погребения головы Сони? Какое-то время он молча смотрел на своего друга, который возился у причала.

— Бенни, чего, собственно, хотят эти братья Бонита?

Вытирая руки о штаны, Бенни пожал плечами.

— Ненависть и злоба свели их с ума, а кто же может сказать, что на уме у сумасшедших? Нормальному человеку их не понять.

— С одной стороны, ты прав, — сказал Кроукер. — Но, с другой стороны, иногда безумие тоже имеет свою цель. Когда-то выявление таких целей было моей работой...

— Наверное, они хотят убить меня. — Бенни махнул рукой. — Даже не наверное, а наверняка. Но ведь они считают себя не просто людьми, а богами! А кого Бог хочет погубить, того сначала лишает разума. Вот они и хотят свести меня с ума.

— Они что, действительно сумасшедшие?

Взяв опустевшую дорожную сумку, Бенни снова выбрался из лодки на причал и закурил сигару, поджидая Кроукера.

— Знаешь, давным-давно, когда мир был не таким сложным, как теперь, шляпных дел мастера сходили с ума, оттого что отравлялись парами ртути, которой они обрабатывали фетр. День за днем она проникала в их легкие, впитывалась в кожу рук. И в конце концов они теряли рассудок, становились безумными, — Он выпустил облачко ароматного дыма. — И я почти уверен, что с братьями Бонита случилось что-то в этом роде. Злые духи овладели ими еще в утробе матери...

Резко развернувшись, он направился по мраморной лестнице к дому.

* * *

В огромной столовой в доме Бенни их ждали толстенные обжаренные на углях бифштексы, которые Бенни заказал из ресторана, с жареной картошкой. Кроукер понял, что несварение желудка ему обеспечено. Но голод не тетка, пришлось есть что дают. Потом Бенни принес бутылку мескаля, но на этот раз Кроукер нашел в себе силы отказаться.

Потом они вместе отправились на кухню варить кофе. Бенни молол темные душистые зерна, а Кроукер молча прохаживался вокруг. Наконец он сказал:

— Бенни, я хотел бы тебя кое о чем спросить...

— Валяй! — спокойно ответил тот.

Кроукер вздохнул, ощущая тяжесть в желудке.

— Когда братья Бонита прислали тебе отрезанную голову твоей сестры, там были какие-нибудь символы, вроде тех, что мы обнаружили в холодильнике в доме у Сони?

Бенни невольно вздрогнул.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

Он отвернулся, чтобы Кроукер не видел его лица.

— Потому, что ты, вынимая из холодильника голову Сони, изо всех сил старался не глядеть на эти символы. Значит, они имеют для тебя какой-то

смысл?

Бенни молчал, с преувеличенным старанием засыпая молотый кофе в кофеварку.

— Бенни, я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понимать, что ты не всегда говоришь то, что думаешь.

Бенни был внешне совершенно спокоен, но Кроукер чувствовал, как он напрягся.

— Ну что же, хорошо... — произнес, наконец, Бенни. Взяв нож, он стал ловко очищать от кожуры большой спелый лимон. — Понимаешь, дело в том, что... эти символы, ну... — Он прикусил губу. — Эти символы своего рода краеугольные камни мира моего деда. — На покрасневшем лице Бенни заметнее проступили белые пятна оспин. — Я хочу сказать, что они занимают центральное место в его верованиях и в той магии, которой он... которой он научил братьев Бонита.

Воцарилось долгое, неловкое молчание, и оба вздрогнули, когда раздались громкий свист и шипение готового кофе.

— Так, значит, братья Бонита были учениками твоего деда? — спросил Кроукер.

Горестно кивнув, Бенни достал маленькие кофейные чашечки и положил в них по кружочку лимона.

— Он научил их искусству целительства, которое распространено среди гварани, коренных жителей моей страны. На их языке это искусство называется хета-и, что можно перевести как «многие воды». — Глаза Бенни были широко открыты, но взгляд был невидящим, словно он весь ушел в прошлое. — Однако тому, что сделали братья, нет прощения. Научившись секретам исцеления людей, они в своем безумии превратили хета-и в страшное орудие зла.

Пока Бенни разливал по чашкам горячий кофе, Кроукер думал о том, какие интересные факты открывались перед ним.

— Так что же означают эти символы? — спросил он.

— С их помощью обычно призывают силы всех четырех сторон света. Изобразив сразу все четыре символа, можно вызвать всех духов одновременно, а это — чрезвычайно мощное оружие в руках посвященного.

Кроукер взял чашку.

— Но в холодильнике было только два символа.

Бенни кивнул.

— Третий — это крест внутри трех пересекающихся концентрических окружностей, а четвертый — контур человеческого глаза с двумя зрачками...

Бенни тоже взял свою чашку, но так и держал ее в руках, не сделав ни глотка.

— И каждый посвященный выбирает для себя какой-то один из этих четырех символов. Глаз с двумя зрачками был личным символом моего деда.

По спине Кроукера пробежал холодок. Он в двух словах рассказал Бенни о своем сне и о том, что видел в нем именно этот символ.

Медленно поставив чашку на стол, Бенни вышел из кухни. Сгорая от любопытства, Кроукер последовал за ним на веранду.

— Бенни, что с тобой?

Он долго молчал, словно раздумывая над ответом. Наконец, он произнес:

— Честно говоря, Льюис, я теперь не знаю, что и думать.

Облокотившись на перила, он уставился на отражение огней в темной воде у пристани.

— Когда умер мой дед, десять дней подряд шел сильный дождь. Мне тогда было лет пятнадцать, и я хорошо помню этот холодный дождь. Мой дед умер в самый холодный день зимы. Рыбаки вытащили его из реки Парагвай... Он жил у самой реки, ему тогда было уже за девяносто, и все говорили что, должно быть, он потерял в темноте равновесие, упал в воду и разбил себе голову о камни. Я никогда не верил в это...

Мой дед крепко стоял на ногах. Он даже умел ловить рыбу ногами, и это всегда очень смешило меня...

Бенни был по-прежнему напряжен и бледен.

— Как бы там ни было, мой дед при жизни был целителем, поэтому его тело полагалось сжечь на костре. Мы соорудили высокий погребальный костер и положили его тело на самый верх. Зарезав его любимого коня, мы зажарили мясо и, пока горел костер, ели его, чтобы почтить память деда. Несмотря на проливной дождь, костер не угасал и горел ровным пламенем. Все вокруг удивлялись и говорили, что это просто чудо...

Бенни склонил голову, грудь его тяжело вздымалась, словно у него начался приступ астмы. Вокруг звенели и верещали сверчки и древесные лягушки, но Кроукер слышал их как будто сквозь вату.

— Я сидел на дереве, — с трудом выдавил из себя Бенни. — Оттуда мне было хорошо видно, как горело тело моего деда. Он, бывало, говорил мне, что он наполовину человек, а наполовину животное. Однажды я спросил его, какое именно животное. В ответ он лишь улыбнулся и сказал: «Когда я умру, внимательно смотри на мой погребальный костер, тогда узнаешь».

Бенни покачал головой.

— Ты должен понять меня, Льюис. Когда умер мой дед, я смертельно перепугался. Он хотел научить меня искусству целительства, чтобы я стал хранителем традиций народа гварани. Я отказался. Сам не знаю почему. Может быть, я испугался ответственности, которая навсегда привязала бы меня к Асунсьону. У деда было очень много пациентов, жизнь которых зависела от его мастерства целителя. У меня же на уме тогда были только деньги. Кроме того, мне смертельно хотелось повидать мир. — Вынув сигару, Бенни уставился на нее невидящим взглядом. — А может, в глубине души я просто не верил в его науку... — Отвернувшись, Бенни пожал плечами. — Вот почему мой дед обратил свое внимание на Антонио и Хейтора. Бог свидетель, им была нужна сильная рука. Их отец умер, когда они были совсем маленькими, а мать... Говорили, она была знатного происхождения, но все-таки она была в определенном смысле ведьмой. Мне кажется, мой дед пожалел их. Обучая их своему искусству, он старался дать им чувство защищенности, чувство настоящей семьи...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать