Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Возвращение в темноте (страница 75)


Конечно, это Дарлинг сделал так, чтобы Кроукер не мог обратиться ни к кому из своих бывших коллег в АКСК, иначе Кроукер очень быстро узнал бы всю правду о том, что такое ДИКТРИБ. Поскольку АКСК потерял всякую связь с Кроукером и ему была неизвестна подоплека его действий, то руководство пришло к выводу, что Кроукер переметнулся на сторону ДИКТРИБ. Теперь Кроукеру стало ясно, почему тогда, на недостроенном мосту была предпринята попытка ликвидировать его.

Забавно, что именно Антонио Бонита однажды сказал Кроукеру, что все вокруг лгут ему. Все, кроме самого Антонио.

4

Каменное Дерево сидел на корточках под платаном среди кромешной тьмы и дождевых потоков. Кроукер присел на землю рядом с ним. Джой остался в хижине стеречь Бенни.

— Шторма можно не бояться. Ветер скоро утихнет, и дождь прекратится. — Каменное Дерево задумчиво покрутил в пальцах веточку с раздвоенным концом. — А вот тот, кто преследовал тебя и твоего друга, сейчас где-то совсем близко, в мангровых зарослях.

Кроукер понимающе кивнул.

— Я должен найти его, — решительно сказал он.

Каменное Дерево внимательно поглядел на Кроукера.

— Не забудь, чему я тебя учил.

— Хорошо, а ты позаботься о Бенни, пока я не вернусь.

— С твоим другом все будет в порядке.

Кроукер уже собирался встать на ноги, когда Каменное Дерево коснулся здоровой рукой его плеча и сказал:

— Ненависть к врагу истощает попусту твои силы. Попробуй понять его.

— Один человек, «сукья», попробовал понять его и был за это убит.

Каменное Дерево поднял один кулак.

— Насилие, — сказал он и поднял вверх второй кулак, — только порождает еще большее насилие. Слушай всех и вся, но сам решай, где правда, а где ложь.

— С тех пор как я столкнулся с братьями Бонита, все вокруг только и делают, что лгут мне.

— Ты удивлен, Шагающий Ибис? Весь этот мир — ложь. Правда не в нем, а за его пределами. Существование не ограничено этим миром, который мы видим глазами. — Каменное Дерево внезапно замолчал и насторожился.

Кроукер тоже прислушался, но ничего, кроме воя ветра и шелеста листвы платана, не услышал.

— Теперь иди, — сказал Каменное Дерево и, когда Кроукер поднялся на ноги, добавил: — Ты знаешь, что он смертельно опасен. Но для тебя, Шагающий Ибис, он несет не только гибель.

Кроукер бесшумно исчез в зарослях. Через тридцать ярдов хижина Каменного Дерева скрылась из виду. Кроукер в нерешительности остановился под манзаниллой, не зная, куда идти дальше. В кромешной тьме он чувствовал себя как рыба в воде. В Нью-Йорке ему очень часто приходилось работать тогда, когда все остальные спали. И именно потому, что он не спал и работал, они могли спать еще крепче и спокойнее. Однако в привычке работать по ночам была своя отрицательная сторона — нарушались естественные биоритмы, в соответствии с которыми люди вставали по утрам, завтракали в восемь часов и к девяти уже были на работе. И чем дальше, тем сильнее становились эти отличия от жизненных ритмов других людей, и это приучило Кроукера полагаться только на себя, на свои силы. По ночам, когда дневная бесконечная суета на время замирала, он мог без помех слушать земные, а порой и внеземные пульсирующие ритмы. Кроукер не находил этому объяснения, но по ночам чувства его обострялись, и тогда он испытывал странное ощущение, как будто существовал одновременно в нескольких мирах. Сейчас, во влажной, напоенной дождем темноте он кожей ощущал близкое присутствие Хейтора, прирожденного охотника. Хищник и жертва, один на один в дикой глуши.

Порыв ветра принес приятный запах озона. Кроукер осторожно сорвал биомеханической рукой маленькое зеленое яблочко с ветки манзаниллы. Потом он бесшумно нырнул в тропические заросли.

Прогремел раскат грома, и в небе сверкнула голубая молния. Шторм сделал невозможным выслеживание. Он уничтожил все следы, смыл все запахи.

Чем дальше он шел, тем больше убеждался в том, что за ним кто-то следит. Осторожно раздвинув ветви кустарника, он заметил в высокой траве пару янтарных глаз. Кроукер поцокал языком, и янтарные глаза тут же исчезли. Кроукер бросился следом, стараясь не упускать из виду едва заметные следы на влажной траве. Он знал, что в трехстах ярдах от этого места протока делала поворот, превращая островок в узенький перешеек.

Кроукер пустился наперерез убегавшей от него тени, но, настигнув ее, в ужасе отпрыгнул в сторону — это была рыжая рысь! Зверь присел на задние лапы, зашипел, брызгая слюной, и замахнулся передней лапой с устрашающими когтями...

Кроукер усилием воли заставил себя замереть на месте. Он не спускал глаз с огромной кошки, которая рычала и била воздух передней лапой. Потом, не сводя со зверя глаз, Кроукер стал потихонечку пятиться назад.

Вот тут-то и напал на него Хейтор, неожиданно выпрыгнувший из темных мангровых зарослей. Вспрыгнув на спину Кроукера, он сильно ударил его кулаком в бок, и оба повалились на землю, устланную жестким ковром из переплетенных мангровых корней.

Молниеносным движением Хейтор пригвоздил к земле биомеханическую руку Кроукера металлическим, раздвоенным наподобие рогатины, прутом. Кроукер хотел было воспользоваться тем, что Бенни еще в лодке ранил Хейтора в плечо, но желтоглазый враг оказался по-прежнему силен, словно и не было никакой раны.

Перехватив руку Кроукера, Хейтор нанес ему сокрушительный удар в лицо:

— Это тебе за то, что ты сломал мне нос, — его мощный кулак снова ударил Кроукера в лицо. — А это за то, что ты сломал его дважды! А это за шрам на моем лице!

Кроукер почувствовал во рту вкус крови. Удары сыпались на него градом, и сознание временами отключалось.

Внезапно удары прекратились. Кроукер открыл глаза, залепленные грязью и кровью. Держа в одной руке камень духов

Хумаиты, Хейтор другой рукой доставал скальпель.

— Антонио просил меня подождать его. Он сказал, чтобы я не трогал тебя без него. — Хейтор усмехнулся. — Глупый, он слишком осторожен! Сейчас это ни к чему. Смотри, как камень Хумаиты залечил мою рану! Сегодняшняя ночь принадлежит охотнику, а не его жертве! — Он наклонился к Кроукеру. — Посмотри мне в глаза, я хочу, чтобы ты увидел в них свою смерть!

И действительно, Кроукер увидел в его янтарных глазах что-то такое, что заставило его внутренне содрогнуться. Он знал, что в таком положении не сумеет оказать сопротивления Хейтору. Но должен же быть какой-то выход!

— Хейтор, — неожиданно спокойно сказал он. — Скажи мне, неужели Антонио до сих пор любит Розу?

— Что еще за ерунду ты несешь? — Скальпель остановился в сантиметре от лица Кроукера. — Думаешь отвлечь меня своим враньем?

Во что бы то ни стало Кроукеру было необходимо сейчас выиграть время.

— Разве ты ничего не знаешь? Когда Антонио увидел меня в доме Сони, он почувствовал некое сходство между нами. Нас с ним сблизила гибель любимых женщин — Сони и Розы.

— Я не знал, что он ходил в дом Сони. — В голосе Хейтора прозвучала едва уловимая нотка нерешительности. — Он ничего не говорил мне об этом.

— Ну конечно, не говорил. — Кроукер старался незаметно высвободить свою биомеханическую руку. — Ты бы стал спрашивать, зачем он это сделал, а он не посмел бы сказать тебе правду. Ведь он пришел туда, чтобы вновь пережить гибель Розы... и во всем исповедаться мне.

Глаза Хейтора затуманились.

— Зачем ему это было нужно?

— Ты оказался прав — Роза действительно изменила его душу. И когда ты убил ее, он впервые задумался над тем злом, которое вы оба принесли в этот мир.

Хейтор вздохнул с некоторым облегчением.

— Вот теперь я точно знаю, что ты врешь! Если то, что ты сказал, правда, почему же Антонио продолжал убивать?

— Все очень просто, он уже не мог остановиться без посторонней помощи. — Кроукер нашел в грязи удобную точку опоры для рывка. — Вы оба зашли в тупик, вы больше не властны над своими поступками, так ведь, Хейтор?

Хейтор молчал, мрачно кивая головой.

— Только вот беда — Антонио не может так больше жить. Собственно говоря, он никогда не мог так жить. Еще Хумаита разглядел в нем эту искру человечности и пытался настроить его против тебя. Я прав, Хейтор?

— Хумаита, — прошипел Хейтор сквозь сжатые зубы. — С самого начала он настаивал на том, что каждый из нас — отдельный человек со своей собственной индивидуальностью. Он не признавал существования особой связи между нами. О, как страшно он ошибался! Он пытался разделить нас. Но зачем? Разве он не понимал, что мы не можем жить друг без друга?

Кроукер постепенно начинал понимать скрытый смысл слов Хейтора.

— Ты хочешь сказать, что ты не можешь жить без Антонио?

— Нас всегда должно быть двое! — яростно воскликнул Хейтор. — Всегда и во всем!

— Нет, не во всем. — Сейчас жизнь Кроукера зависела от того, насколько правильным окажется его предположение. — Ведь в убийстве Хумаиты принимал участие только один из вас.

Воцарилось долгое молчание.

— Нет, двое, — неожиданно по-детски упрямо произнес Хейтор.

— Нет, — твердо сказал Кроукер, уже не сомневаясь в своей правоте. — Его убил ты! Ты всегда был кровожадным, ненасытным охотником! И это ты убил Хумаиту!

Хейтор молчал, целиком уйдя в воспоминания о той ночи на реке Парагвай...

— В ту ночь, когда я убил его, шел сильный дождь, — едва слышно произнес он. — Я утопил его. Помню, как у него изо рта шли пузырьки воздуха, это было так красиво! Он был удивительно спокоен, словно заранее знал, что с ним произойдет. От этого мне было как-то не по себе. — Хейтор облизал пересохшие губы. — Антонио сказал потом, что я сорвался с цепи. Он намеренно сказал именно эти слова, чтобы показать, каким страшным зверем я был. Он всегда старался вдолбить в мою голову, что Хумаита очень много сделал для нас, за что мы должны быть ему благодарны. Но я-то знал правду! Я видел, как старик всячески пытался разделить нас, разорвать нашу связь. Я ничего не стал говорить Антонио, все равно он бы не понял меня. Он бы сделал все возможное, чтобы остановить меня, не дать мне убить Хумаиту. Он держал в своих руках поводок от моего ошейника, дергая за него всякий раз, когда ему это казалось необходимым.

— Однако в ту ночь Антонио не удалось удержать тебя на привязи, — сказал Кроукер. — Роза оказалась права. Он проклят, потому что он превратился в твоего сообщника, и эта мысль гложет его, не давая ни минуты покоя.

Открыв рот в беззвучном крике, Хейтор бросился на Кроукера, стараясь вонзить скальпель ему в горло. И в ту же секунду Кроукер вырвал из грязи свою биомеханическую руку и изо всех сил ударил Хейтора. Скальпель отскочил от кисти протеза, сделанной из поликарбоната, и вскользь прошелся по правому плечу Кроукера.

Увидев брызнувшую кровь, Хейтор страшно закричал и снова всадил скальпель в ту же рану. От невыносимой боли Кроукер чуть было не потерял сознание, удивляясь, как легко он может сдаться и погибнуть, и одновременно страшно злясь на себя за это.

Его взгляд случайно упал на биомеханический протез, и его мозг озарила молнией рискованная идея, от которой он сам содрогнулся. Выброс адреналина в кровь дал ему несколько драгоценных мгновений ясного сознания.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать