Жанры: Деловая литература, Политика » Дэниел Ергин » Добыча (страница 90)


Во время открытия бахрейнского месторождения в мае 1932 года „Сокал“ обратилась к Филби с тем, чтобы, по словам директора „Сокал“, „войти в контакт с Его Величеством Ибн Саудом“. Филби знал, что конкуренция между различными нефтяными компаниями обеспечит лучшие условия сделки для его друга короля, поэтому вступил в контакт и с „Иракской нефтяной компанией“ через ее основного учредителя – „Англо-персидскую компанию“, указав им на интерес „Сокал“ к Эль-Хазе. „Я никоим образом не должен служить интересам упомянутого концерна, – писал он старшему геологу „Англо-персидской компании“, – но вообще расположен помочь каждому, кто интересуется этими вопросами практически и может помочь правительству“. В конце концов он согласился быть советником „Сокал“, но тайно. Одновременно он поддерживал контакты с „Иракской нефтяной компанией“, причем столь успешно, что ее представитель Лонгридж считал его доверенным лицом. На самом деле, и тогда, и в будущем лоялен Филби был прежде всего королю.

Филби получал удовлетворение от своего нового союза с „Сокал“. Помогать американской компании добиваться успеха в Аравии – значит снова „дергать льва за хвост“ и вредить интересам Великобритании в регионе. Соглашение с „Сокал“ давало ему также и большой личный доход. Реализуя множество проектов для своей торговой компании, он постоянно сталкивался с одной и той же проблемой, общей для всего королевства, – ему не платили. А деньги были крайне нужны, например, для того, чтобы оплачивать учебу сына Кима в Кембриджском университете. За услуги „Сокал“ согласилась платить Джеку Филби по тысяче долларов в месяц в течение шести месяцев плюс премии, как по подписании концессионного контракта, так и по открытии нефти. Таким образом, Ким Филби смог в конце концов продолжить свою учебу в Кембридже, где и сделал первый шаг в „карьере“ советского шпиона.

В ходе переговоров саудовская сторона не оставляла сомнений, что ее главной целью было получение большой предоплаты. „Бесполезно поддерживать в вас надежду, что вы могли бы закрепить за собой концессию без значительного вознаграждения, – писал Филби в „Сокал“. – Главное, что правительство Ибн Сауда является крупным должником и не может выполнить обязательств перед своими кредиторами. Его единственная надежда расплатиться основана теперь на возможности заложить потенциальные ресурсы“16.

Позиции двух западных групп резко различались. В то время как „Сокал“ была заинтересована в получении концессии, „Иракская нефтяная компания“, за которой стояла „Англо-персидская компания“, мыслила совершенно по-иному. Лонгридж конфиденциально сообщил Филби, что „нефть им больше не нужна, поскольку они нашли ее уже так много, что не знают, что с ней делать. В то же время они жизненно заинтересованы в том, чтобы не пустить к ней конкурентов“. Итак, усилия „Иракской нефтяной компании“ были скорее „профилактическими“, нежели изыскательскими. К тому же „Англо-персидская компания“ продолжала скептически относиться к нефтяному потенциалу Эль-Хазы и не собиралась делать в Саудовской Аравии какие-либо крупные вложения. Задача Лонгриджа, как он объяснил британскому послу, состояла в том, чтобы „не купить кота в мешке, заплатив кучу денег за право добывать нефть с большими проблемами“.

Несмотря на то, что темп переговоров все больше обескураживал их участников, загадочный Филби блистал во множестве ролей – работал платным представителем „Сокал“, являлся советником Саудов, инструктировал „Иракскую нефтяную компанию“, служил доверенным лицом Лонгриджа и время от времени беседовал с различными нефтяниками, как просил его король во время их последнего автомобильного вояжа в Мекку. Не только нефть занимала Филби: он активно добивался монополии на ввоз автомобилей для саудовского правительства и компании по перевозке паломников, занимался организацией радиосети в стране.

„Сокал“ предлагала всего лишь пятую часть того, что просили саудовцы. В начале апреля 1933 года один из руководителей „Сокал“ сообщал Филби о „несчастном тупике, в который зашли переговоры“… Нефтяные ресурсы страны практически неизвестны, и для компании было бы верхом безрассудства тратить крупные суммы до обследования геологии региона. Компании не приходилось слишком беспокоиться по поводу „Иракской нефтяной компании“ и „Англо-персидской компании“ – они готовы были дать лишь малую долю того, что предлагала „Сокал“. Филби посоветовал Лонгриджу: „Можете собирать вещи, американцы предлагают намного больше вашего“. Так Лонгридж и поступил, внезапно уехав и оставив „поле боя“. Филби уговаривал американцев и Сулеймана достичь „разрядки“, что означало бы предложение более значительных сумм со стороны „Сокал“17.

К маю 1933 года окончательный набросок договора о концессии между „Сокал“ и Саудовской Аравией был готов представления королю. После формальных обсуждений на тайном совете Ибн Сауд сказал Абдулле Сулейману: „С Богом – подписывай“. Соглашение обеспечивало немедленную выплату 35 тысяч фунтов стерлингов золотом (175 тысяч долларов) – 30 тысяч фунтов в качестве ссуды и 5 тысяч аванса в счет отчислений от прибыли, выплачиваемых за первый год. Через восемнадцать месяцев предполагалась выдача второй ссуды в 20 тысяч фунтов (100 тысяч долларов). Всю суммарную ссуду надо было возвращать только из причитавшихся правительству отчислений. Кроме того, компания предоставляла еще одну ссуду в 100 тысяч фунтов стерлингов золотом (500 тысяч долларов) по факту обнаружения нефти. Концессия действовала в течение шестидесяти лет и охватывала территорию в 360 тысяч квадратных миль. 29 мая 1933 года договор был подписан. Ибн Сауд получил весьма значительные деньги. Король и его министр финансов настояли также на условиях, побуждавших „Сокал“ вести работы как можно быстрее18.

Оставалась лишь одна

проблема – где взять столько золота? Поскольку Америка только что отказалась от золотого стандарта, попытки „Сокал“ получить золото прямо в США были отклонены помощником секретаря казначейства Дином Ачесоном. Но в конце концов Лондонский офис Поручительского треста, действуя для „Сокал“, получил 35 тысяч золотых соверенов на королевском монетном дворе. Их в семи ящиках отправили на корабле в Саудовскую Аравию. Позаботились даже о том, чтобы на монетах был изображен английский монарх-мужчина, а не королева Виктория, поскольку опасались, что в обществе мужского господства Саудовской Аравии монеты с ее изображением могли обесцениться.

Получение концессии американской компанией должно было неизбежно изменить картину политических интересов в регионе. Когда Филби сообщил британскому послу сэру Эндрю Райану о получении концессии „Сокал“, тот выглядел „словно громом пораженный, и лицо его омрачилось раздражением и разочарованием“. Филби получил огромное удовольствие. Конечно, проигрыш Великобритании означал выигрыш США, хотя Вашингтон осознал это не сразу. Несмотря на неоднократные протесты „Сокал“, администрация Рузвельта отказывалась открыть дипломатическое представительство, устало повторяя, что в этом нет необходимости. Только в 1939 году посол США в Египте был аккредитован также и в Саудовской Аравии. Лишь в 1942 году Соединенные Штаты открыли в Саудовской Аравии постоянную дипломатическую миссию с одним сотрудником.

„Англо– персидская компания“ и „Иракская нефтяная компания“ очень скоро поняли, что из-за своей скупости совершили ошибку. Учредители „Иракской нефтяной компании“, обвиняя друг друга, решили больше не допускать таких ошибок. В 1936 году группа получила концессию в Хиджазе, западной части Саудовской Аравии, простиравшейся от Трансиордании до самого Йемена. Условия предполагали намного более высокую плату, чем та, что значилась в договоре с „Сокал“ трехлетней давности. У договора этого оказался лишь один минус: „Иракской нефтяной компании“ вообще не удалось найти нефть.


КУВЕЙТ


Саудовская Аравия была, как известно, не единственной страной на Аравийском полуострове. Уже десяток лет велись вялые и прерывающиеся переговоры о концессии в соседнем Кувейте. Проведение изыскательских работ в Бахрейне огорчало кувейтского эмира шейха Ахмеда. „Для меня это было ударом в самое сердце, – говорил он в 1931 году майору Холмсу, – когда я видел нефтяные работы в Бахрейне, и не видел их здесь“. Жизнерадостный коренастый Ахмед, ставший эмиром Кувейта в 1921 году, гордился своей „современностью“: в середине тридцатых годов он скрывал под халатами широкие брюки и лакированные кожаные туфли. Он был любителем британского военного флота, и стены его кабинета украшали фотографии британских офицеров и военных кораблей. Однако, казалось, что ему приходится постоянно балансировать из-за хрупкости положения Кувейта. По словам высокопоставленного британского дипломата, шейх „вступил на путь довольно опасной политики, пытаясь восстановить правительство Его Величества, иракское правительство и короля Ибн Сауда друг против друга“.

Подобное балансирование всегда было в центре проблем Кувейта, маленького государства, пытавшегося отстоять свою независимость и свободу действий среди своих могущественных соседей. Долгое время Кувейт, благодаря своему расположению в верховье Персидского залива, на пересечении торговых путей и путей паломничества играл важную роль в торговле. Его появление в качестве независимого образования относится к середине восемнадцатого века, когда в этом месте поселились племена кочевников, и в 1756 году правителем был выбран шейх из семьи аль-Сабах. К девятнадцатому веку он сделался центром торговли в оконечной части залива. Хотя Кувейту и приходилось платить дань Оттоманской империи, он успешно избегал прямой власти турок. В конце девятнадцатого века Великобритания стремилась ослабить германское проникновение в регион, одним из примеров можно назвать железную дорогу Берлин – Багдад, а Кувейт желал отстоять свою независимость. В результате Великобритания взяла на себя ответственность за внешние связи Кувейта, установив позднее над эмиратом протекторат. Теперь за шейхом Ахмедом „ухаживали“ и „Англо-персидская компания“, и „Галф“. Приобретя оформленные и спорные права у майора Холмса, „Галф“ работала через него и его синдикат „Истерн энд дженерал“ (который в министерстве иностранных дел окрестили „шакалом“ „Галф“). „Англо-персидская компания“ по-прежнему скептически относилась к разведке нефти в Кувейте. Тем более что успех изыскательских работ только увеличил бы количество нефти на рынке, и без того испытывавшем большой ее переизбыток. Кроме того, в руководстве „Англо-персидской компании“ всегда жили опасения, что шах „возобновит обвинения в том, что они растрачивают свою энергию где угодно, только не в Персии“. Почему же компания все-таки добивалась получения концессии в Кувейте? Логически рассуждая, она не могла просто стоять в стороне – ей было важно не дать другим получить концессию. Основной интерес „Англо-персидской компании“ имел оборонительный характер – помешать другой компании „выйти во фланг“, угрожая подорвать положение и влияние „Англо-персидской компании“ в Персии и Ираке. Риск был слишком велик. Кувейт находился, как говорил сэр Джон Кэдмен, в „сфере влияния“ компании.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать