Жанр: Русская Классика » Леонид Нетребо » Мидии не родят жемчуг (рассказы) (страница 13)


...Мокрая земля, через мокрую одежду, вытянет из меня тепло. Я умру. Быть может, пока не поздно, собраться с силами и сползти в воду, до нее метр, и уплыть, и умереть там, умереть туда. Откуда явился, взялся, материализовался, - чтобы бесполезно, бесцветно жить, чтобы бесплодно умереть. Меня бы, застрявшего под корягой, съели налимы, братья и сестры того, которого я только что, неизвестно зачем, убил: была бы польза, пища речным санитарам, на несколько ночей, наверное...

...Агу-у! Э-эй!.. Почему ты лежишь такой - непохожий на себя. Что с тобой стало? - ты кусаешь мою ладонь... Перестань, мне больно. И страшно. Ты должен держать в своих ладошках, теплых и мягких, всего лишь один мой палец. Ты должен причмокивать и улыбаться во сне. Помнишь? - где-то рядом должна тихо, чтобы не разбудить нас, плескаться мыльная вода, в пластмассовом корыте... А я не должен плакать. Как плакала... она, когда, после переезда в новую квартиру (мы не могли оставаться в прежней), не смогла найти медальона с пучком твоих... Она странно смотрела на меня, а я отводил глаза и делал вид, что ищу... М-ммм!... Это я от боли, отдай мою руку, я положу ее на свою грудь. У меня там невыносимо болит. Ты что-то сломал, разбил там, может быть сердце... Такой маленький - а разбил...

Чу!... Ты такой большой и темный. И холодный, как земля. Бр-р-р! Нет, предыдущее не про тебя. То я, можешь считать, выдумал. "Не было" или "нету" - какая разница? - никакой! Но первое - легче. Я выбираю то, что легче. Извини, старик, отвлекся, давай о тебе. Ты, кажется, действительно - старик, - вон какой большой. Возможно, тебе столько же лет, сколько и мне. Знаешь, я тоже из реки. Мы с тобой, - как это по-нашему, по речному? - не земляки, а... Ну, как сказать? - "изрекИ"... Ты, наверное, хотел бы спросить, зачем я тебя поймал? Точного ответа не знаю, некогда было об этом подумать, как ты помнишь. А зачем ты позарился на странную насадку, пищу, которая не водится в твоей реке? Ведь неизвестное всегда опасно. Это было твоей ошибкой. Наверное, так: я человек, ты - дичь. Действительно, я найду тебе применение (и оправдание себе). Я выну из тебя печень, это деликатес. Из твоего массивного тела я сделаю фарш. Но... Но приедет моя жена и скажет печально: разве нам нечего есть?... Она у меня хорошая, только часто плачет, ей тебя будет жалко. А коллега сообщит брезгливо: фу, налимы едят падаль. Не обижайся, "изрЕк", на нас, на людей. По мне, в чем-то ты благородней нас: иной раз ты поужинаешь живой лягушкой - мы же питаемся только мертвечиной.

...Перед самым рассветом луна зашла за тучу, стало опять темно, когда я отделился от налима, это стоило немалых усилий. Пора возвращаться. Я понес его осторожно, как мертвого ребенка, в лес, прихрамывая и жмурясь от боли. Я не мог его оставить на берегу. Стараясь запомнить место, уложил уже не такое скользкое, подсохшее тело в траву, наверное, решив удивлять рыбаков своим уловом утром, на их свежие головы. Подойдя к "вигваму", обнаружил там спящих вповалку рыбаков и в их числе моего коллегу по работе. В ближайшем рюкзаке нашел аптечку, кое-как перевязал руку. Разжег костер, благо угли еще тлели и готовых дров было много, стал подставлять бока к гудящему пламени для просушки одежды и согрева остуженного и ушибленного тела. Боль немного утихла, и вскоре я забылся, прислонившийся к дереву.

Утро всеобщего пробуждения было поздним. У меня, оказывается, поднялась температура, что быстро определил мой коллега, который, наконец, вспомнил о том, которого он сюда, "на природу", сагитировал. Сильно не интересуясь причиной моего хвора, наверняка полагая, что я заурядно простудился, мне дали немного водки и приказали собираться. Осторожно, стараясь не бередить грудной ушиб, я пошел искать налима и не нашел его. Искать дольше было уже некогда - звали к лодке. Может быть, по причине общего недомогания и легкого опьянения, я отнесся к этому спокойно, если не сказать равнодушно. Даже рассказывать не стал о ночном приключении. Да и без налима - кто поверит? Было - предъяви! А без доказательств тебе самому расскажут подобных историй - сколько угодно.

Это была моя последняя рыбалка, так я окончательно решил. Как мудро сказала моя жена, вернувшаяся из санатория: от рыбалок - одни потери. Действительно, несколько недель у меня срасталось сломанное ребро, трудно заживали раны на руке, остались шрамы, не говоря о простуде. Ключ от гаража, конечно, пропал на том самом берегу реки. Пришлось пилить замок. Впрочем, это уже мелочи. Да и дело, конечно, не в потерях - в конце концов, все зажило...

Коллега по работе активно продолжал поездки с рыбаками. Стал даже участвовать в новом для него виде "романтического, но мужественного развлечения", как он говорил, сопряженного, действительно, с немалым риском, - сплавлялся по реке на обыкновенной весельной лодке. Река более чем спокойная. Но все же это несколько суток непростого пути с остановками в сторожках. Он стал походить на скандинавского туриста-походника: загрубела кожа на конечностях и лице, вместо челки - ершик, кучерявые бакенбарды срослись с овальной выгоревшей бородой, глаза стали просто небесны (голубые контактные линзы заменили очки). Сейчас, когда он действительно возмужал и, по его выражению, встал на ноги (это, видимо, означало больше, чем материальное благополучие), он обрел, вполне эволюционно, следующую мечту правильно жениться. Правильность заключалась в том, чтобы жениться на романтической, бродяжьей душе ("...в хорошем смысле этого слова"). Чтобы бродить по тундре, жить в палатках, встречать рассветы на берегу рек, есть дичь и запивать ее березовым соком.

Однажды, через год после того случая - нашей с ним рыбалки, коллега, как обычно после очередной поездки, славословил. Его рассказы, признаться, я давно уже пропускал мимо ушей, лишь из вежливости кивая головой. Но на этот раз ему удалось привлечь мое внимание.

- ...Все-таки зря ты завязал. Помнишь тот полуостров, который назывался брусничным? Там, как я уже говорил, тьма

рыбы, глухари, лоси, ондатры... А еще, знаешь, никогда бы не поверил. Оказывается, налимы иногда выползают в траву из озера, там, где воды чуть-чуть. А потом вода сходит - и налим на суше остается. И я недавно одного такого нашел! Да-да! Скелет, правда... Вот тттако-ой! Просто удивительно, как он туда дополз! Далековато от озера, почти у реки. Что, не веришь? Действительно, вот такой!

Я, наверное, грустно покачал головой, и у меня вырвалось невольно:

- Убавь немножко...

- Ты мне не веришь? Мне? Ну тогда - бери недельный отпуск, поехали в субботу, мы опять нынче будем сплавляться, туда обязательно заглянем... Он там, скелет... И я даже расписался на черепушке.

- Он мой.

- В смысле того, чтобы я тебе его подарил? Извини, старик, уже не могу. Мы его заскобили в переднем углу вигвама, смеемся, - вместо распятия. Решили, что он будет талисманом тех мест. Полуостров "Налим" - так теперь все это называется. Для нашей бригады, разумеется. Мнение остальных нам безразлично, мало ли кто там останавливается. Но уже замечено всеобщее почитание, мужики вчера рассказали: скелет кто-то уже клеем и лаком обработал. Вокруг на стене - автографов!.. Язычество!.. Божество!.. Возвращение к корням!..

С тех пор прошло еще несколько лет. Я, наконец, домучил диссертацию. Нужно защищать, и писать что-нибудь еще... Во всяком случае, так говорит жена.

Бывший мой целеустремленный коллега воплотил очередную мечту -женился на романтической душе, с которой познакомился у одного студенческого костра. "Душа", совершив с ним несколько перелетов из города на озеро и обратно, после загса "несколько" изменила его романтические взгляды на бытие, и вскоре молодая чета навсегда отбыла от северных просторов - вить гнездышко: не в райском шалаше, но в столичной квартире.

Рыбаков, с которыми ездил на полуостров "Налим", я никогда больше не встречал, лиц не помню. Где расположена та сторожка, в которой висит скелет моего налима, уже не найду (да и там ли он?). Много островков и полуостровов на реке, и, соответственно, - сторожек, "вигвамов". Честно сказать, искать и не собираюсь, на рыбалку совсем не тянет. Недавно вдруг впервые подумалось: а не приврал ли тогда мой коллега про скелет налима? Вполне может быть (не со зла - просто так). Вот так и рождаются легенды: один что-то случайно поймает, другой приврет - и нате вам, жалейте, мечтайте... Отпустил бы я тогда этого налима - и ничего бы не было. Сейчас почти уверен: окажись он живым, когда я пришел в себя на берегу, с рукой в его пасти, - отпустил бы. Но он быстро умер. А мертвого в воду бросать - кто же так делает.

...Если когда-нибудь дорога ваша будет пролегать по северной, приполярной трассе, где-нибудь мимо газового месторождения "Медвежье", - а выбор дорог здесь небольшой, вернее, его совсем нет, - вы обязательно будете проезжать по грунтовому тракту, где несколько десятков километров ваш автомобиль будет иметь с одной стороны хороший ориентир - старую железную дорогу... Нет, так вы не найдете.

...Если вам вдруг придется сплавляться по Правой Хетте до Надыма... Впрочем, это уж совсем маловероятно...

Ну, скажем, если вы случайно будете в наших краях, и местный любитель рыбной ловли или охотник расскажет вам про полуостров "Налим" или что-то в этом роде, про сторожку, в которой прибит скелет налима, опрометчиво выползшего на сушу из озера...

Не верьте, озеро - это чушь. Налимы, хоть и ползают по дну, любят волю, живут в проточной воде. Чего только не расскажет этот народ - рыбаки!

А я уже давно не рыбак. Поэтому хочу, чтобы вы знали правду: тот налим - мой... Вернее, мы... были с ним знакомы... Совсем недолго... На суше он жить не мог, поэтому быстро умер. А жил он - в реке.

ПРОСТРЕЛЕННЫЙ

...Пуля навылет - ему показалось, что он ее увидел, звякнувшую и покатившуюся по каменному тротуару, побежавшему вниз. И он сам, необычно напрягшись, как бы покатился без сил, на одном ускользающем разуме, на понимании того, что нельзя останавливаться, нельзя показывать тем, кто сейчас смотрит в спину, что его прошило насквозь: пусть думают, что это он просто так на секунду остановился, оттого, что рядом прожужжало что-то, щелкнуло по дувалу, чиркнуло по камням. Нельзя показывать кровь, которая, наверняка, уже залила всю пазуху и спину, и сейчас просочится сквозь гимнастерку, туго обхваченную ремнем, и закапает на камни. Они увидят это в бинокль и сейчас же пойдут следом. А так... дырку в спине, в гимнастерке, издалека вряд ли видно: гимнастерка нова и к тому же великовата, с воздухом, он не успел ее ушить, спина в складках, да и так прохладнее, чем в обтяжку. Пусть думают, что он, завернув за угол, быстро ушел с этого места, спеша по своим делам. Нужно еще сделать какой-нибудь жест, разочаровывающий их напряженное внимание (нет подранка, уходит здоровый зверь, промах, поэтому уйдет, бесполезно догонять, торопиться по следу). Он демонстративно поднимает над головой левую руку, отводит вывернутую ладонь в сторону: "...ах, да, сколько там времени?" Не слишком ли картинно? Удивился, что "как в кино", не чувствует боли, только жжение под правым плечом, а рука безжизненной плетью застряла в кармане брюк, может быть, кстати, - невольная маскировка под непотревоженную беспечность. Что ж, нате еще, последнее: поворачивая за угол, быстро и как бы небрежно, вытянув губы в трубочку, имитирующую простодушный посвист, который наблюдатели просто не могут слышать, как бы машинально оглядывается. Оказалось, двойная польза: убедился, - крови на тротуаре нет.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать