Жанр: Русская Классика » Леонид Нетребо » Мидии не родят жемчуг (рассказы) (страница 21)


Саныч трясется в истерическом смехе:

- А мы-то, мы-то?! Сами-то, сами?!... Ядерное облако, радиация. Это же самоубийство! - он опять обращается ко мне: - Лексей как хочет, а мы с тобой - пас. Воистину... - смех его просто душит, - воистину, не бойся умного врага, а бойся друга-дурака!...

- Ничего, - Лешка тоже демонстративно обращается ко мне и даже трогает за плечо, мол, не дрейфь: - мы дождемся ветра соответствующего направления, чтоб на нас не дуло, и жахнем! Ховайся, кто может!...

- Да-а-а... - обреченно тянет Президент, - невероятно низкие частоты. Воистину, "вбыв бы", прости господи!... - И опять обращается ко мне: - Такой у нас, понимаешь, народ: не всякий политик шофер, но каждый шофер - политик!

На этом разговор прерывается. Остаток пути преодолеваем молча. Я пытаюсь фальшиво дремать, делая вид, что ничего не произошло. Исподтишка наблюдаю за обоими. Президент вместе с сигаретой дрожащими руками достает таблетку валидола, тайком сует ее под язык. Закуривает. Лешка беспечно жует резинку, периодически посматривает в зеркальце под потолком кабины, поправляет кудрявый чубчик.

Как я отношусь к каждому из них, к Лешке и Президенту? Вроде бы, как оцениваю, так и отношусь. Лешка - рубаха-парень, рубаху же последнюю и отдаст. Незлопамятный, нежадный. Что еще коллективу надо? Правда, иногда бывает пошл и груб, в смысле, неадекватно ситуации пошл и неадекватно груб. Но при "языковой" решительности, даже жестокости - жесткости в нем ноль, мухи не обидит. Президент - сам себе на уме, независимый. Много знает. Иногда по лицу гуляет тень гордыни и презрения - без конкретики, но все равно неприятно. Словом, у меня нашлись бы претензии к тому и другому, но обоих, в принципе, жалко. Наверное, потому, что во мне есть и от того и от другого. Мне не хочется, чтобы они ругались. Я хочу их навечно примирить худой мир лучше доброй ссоры. Но с кого из этих "полярных сов" и "рогоносцев", "барана" или "президента", начать?

Я решил начать с Президента.

Однажды утром, перед выездом на линию, пока Лешка бегал к диспетчеру за путевкой, я обратился к Президенту. Мол, Николай Александрович, ты Дэйла Карнеги читал?... То-то. Заметно. Очень жаль. Ты же, Ник Саныч, чего греха таить... У тебя же, между нами говоря, мозгов побольше. Вот и пойди Лехе навстречу, снизойди, так сказать, попытайся взглянуть на мир его глазами, может и поймешь его как-то. Ведь понять - значит простить. Глядишь, и рассосется эта неприязнь, и перестанешь ты валидол грызть, а он, Лешка, по твоему благому примеру тоже, возможно, постарается на твою точку зрения встать, хотя ему-то в этом будет и трудновато.

И что бы вы думали, "сложный" Саныч вдруг сразу же и выдал "простую" формулу, прямо как его вечный оппонент:

- А, понял: клин клином вышибают! Что ж, попробуем.

Я даже удивился, как он быстро все подсек и перестроился на простецкий лад.

Пришел Лешка. Поехали. Началось все как обычно.

- Мужики, а я сегодня грядки свои полоть не буду - нехай им, кукарекают, как говорил мой тесть, - не выспался. Сосед, блин, заколебал...

- А ты его "вбый"!... Чтоб спать не мешал! Чайником по сковородке!... оптимистично посоветовал Президент, вальяжно закуривая.

Лешка осекся, но быстро "восстановился", видимо, относя "президентский" совет на хорошее настроение Саныча. Миролюбиво ответил:

- Ну ты даешь, Саныч. В принципе, сидеть не охота. Хотя, по системе, от сумы и от тюрьмы не зарекайся, как говорится... Я жене тоже говорил: мне за тебя, дуру, сидеть не охота, но жить, элементарно, тоже хочется. Во! - он опять показал шрам на голове. - А тесть...

- Не-е-т, Лексей, - вкрадчиво, но настойчиво прервал его Президент. Ты ведь умный парень, надо было с ним - нет, не с тестем, а с соседом по-умному. Чтобы раз, но навсегда.

Тон Президента показался мне зловещим, но для Лешки эта явная наигранность оказалась пока недоступной. Не привык он, чтобы Президент говорил о чем-то несерьезно - вот в чем дело. Поэтому мог оценивать слова Президента как угодно, но не как глупую шутку или, тем паче, как утонченное издевательство. Потому что если раньше Президент и издевался, - что было, то было - то как-то по-другому, как-то это было очень уж понятно и, кстати, поэтому необидно (расстраивался после этих "издевательств", почему-то, сам Президент).

Президент стал посвистывать и строить глупое лицо, с преувеличенным вниманием глядя на дорогу.

- Ну и что я должен относительно этого соседа-придурка делать? - Лешка надеялся получить практический совет. Какую он ни испытывал неприязнь к Президенту, а все-таки считал его вполне образованным. - В правоохранительные органы, что ли заявить, пусть оштрафуют за хулиганство? Он же общественный порядок нарушает - лишает граждан заслуженного покоя. Весь подъезд страдает.

Президент улыбнулся:

- Да ну что ты, Лексей, сам же говорил: менты - колуны, и те невпопад, судьи - грабли, и те дырявые; всех бы в одну подсобку с мелкой решеткой, да запереть. Не-е-ет. Здесь надо мозги включить. Я бы вот что тебе посоветовал..., - тут Президент сделался очень серьезным, как будто выступал на профсоюзном собрании. Нахмурил брови, губы в узел собрал. С таким выражением лица он просто не мог иронизировать - так я до сегодняшнего дня думал. Понизил голос и даже оглянулся, хотя оглядываться в кабине не на что, разве что на календарь с голой женщиной. - Только ты потом, ежели раскусят, никому не говори, что это я тебе посоветовал. Идет?

Лешка кивнул и аж рот

открыл - само внимание.

- Ты его, прости господи, попробуй... поджечь. Да-да, что вылупился: сгорит и нет проблем. Все соседи спасибо скажут. Заодно, и слава Герострата тебе обеспечена. Знаешь, мужик был один в Древней Греции, Герострат. Простой такой мужик. Храм сжег - и прославился!... Дешево и сердито.

У Лешки вытянулось лицо, он испуганно взглянул на меня.

- Да ты что, Саныч... Николай Александрович... Нашел тоже древнего грека. Я, конечно, никому не скажу про твой, извини, Герострат, но и делать этого, понял, не буду. Что у меня, файлов не хватает, что ли? Я же, кажется, русским языком сто раз говорил, что сосед этот - через стенку живет, двери рядом. - Видно было, что Лешка обиделся: - Ты, Ник Саныч, прости господи, наверное, хочешь, чтобы и я заодно, в принципе, сгорел, а? Со всем имуществом...

- Ах ты, незадача!... - Президент озабоченно схватился за подбородок, шумно потер дневную щетину. - Забыл, забыл, Лексей, извини. Сам-то ты, конечно выскочил бы, а вот имущество - конечно. Конечно, в принципе, конечно. Но с другой стороны, Лексей, по идее, память все-таки останется: был такой телевизор, был видик, костюм выходной... Ведь главное - память? Ты же сам говоришь: "война-с!" Ради нужного дела кому-то и пострадать не грех! По системе-то, а! А як же-ж!..

- Ты, Саныч, хрен с мыльницей не путай...

Но Президента было уже не остановить:

- А чего ты, это самое, Лексей, боишься? Выход есть! Дождись ветерка, чтобы на тебя не дуло, и жахни с утречка! Запусти ему красного петуха, нехай ему - как говорил тесть, - нехай кукарекает!... - последние слова Президент не произнес - почти провизжал и несколько раз хлопнув себя по толстым бедрам, заливисто, прямо-таки счастливо закашлялся.

Лешка замолчал и больше до самой подстанции не проронил ни слова. Президент попросил остановить машину возле первого сельского магазина, вышел, купил жевательную резинку, чего за ним раньше не замечалось. Сел обратно в кабину. Под общее молчание неумело вскрыл упаковку, ссыпал на ладонь несколько белых подушечек и лихо, как басмач управляется с насваем, отправил жвачку в рот. Оставшуюся часть пути жмурился как кот на теплой печке, сопел, ароматно жевал и улыбался, не глядя на нас, своих попутчиков.

Лешка долго играть в молчанку не умел, поэтому по обратной дороге заговорил, правда, на "нейтральную" тему и обращался теперь исключительно ко мне:

- Мотор что-то не тянет, чхает. Карбюратор!... Я завгару говорил...

- А ты поставь туда карбюратор от... "Краза"!... - подал голос Президент, бескультурно чавкая и тяжело дыша - огромная жвачка мешала дыханию.

Лешка, казалось, совсем не обращал внимания на дорогу, потому что демонстративно смотрел на меня и даже попихивал локтем в бок:

- Между прочим, народ у нас такой - сплошные советчики. Кругом профессора. По идее, прежде чем советовать, нужно хотя бы иметь элементарные представления. Я бы, конечно, мог, ликбез, там, прочитать по устройству автомобиля... К примеру, о том, что "Краз" это дизель, а на дизелях карбюратора нет. Но зачем?... Время только терять... Нет, глупость неистребима!

- Это точно, - вздохнул Президент и тоже обратился ко мне, речь его изменилась, стала карикатурной, как будто у него разбух язык: - А я так думаю, что со всех автомобилей нужно карбюраторы да дизеля поснимать и заменить на турбины! На ядерном топливе. Для скорости. Раз - и никаких проблем!... Дешево и сердито. Ух-ты, ах-ты! - все мы космонавты!...

Лешка тронул меня за рукав:

- Между прочим, я тоже обижаться могу. Если кто-то думает, что может долго испытывать мое терпение, тот глубоко ошибается.

Президент, не обращая внимания на реплику Лешки, продолжал свои предложения по модернизации:

-...И крылышки к автомобилям поприваривать!... А потом - ж-ж-жж!... К чухонцам на Чукотку через страну Мусульманию, а оттуда, рукой подать, на Кубань, к тестю на варэники - ж-ж-жжж!... Ховайся, кто может!

Аж слюна в разные стороны. А щека, которая обращена к нам, со смешным пузырем от жвачки, как будто действительно вареник "ховает". Или "хавает". Ну, ребенок да и только, если б не морщины и не комплекция.

Мы подъезжали к своему диспетчерскому пункту, рабочий день заканчивался. Признаться, сегодня он показался каким-то долгим, я устал больше обычного. Устал улыбаться этим полярным совам, рогоносцам, президентам и баранам, дремать, смотреть на дорогу и на часы. Слушать эту комедию. Аж голова разболелась. Лешка, видно, разделял мои ощущения, потому что сказал, останавливаясь и глуша машину:

- Какой-то ты сегодня, Саныч, невиноватый. Ты мне сегодня, в принципе, почему-то поднадоел, аж голова разболелась.

- Это ничего, тьфу-у!...- засмеялся Президент, вылезая из кабины и далеко отплевывая огромную жвачку. Если у кого-то из нас сегодня было хорошее настроение, то это у него. - Ничего, Лексей, в принципе, будь проще: анальгинчик пивком запьешь - и опять как огурчик, и с файлами полный порядок. Никакие гуманоиды не страшны!... В летающих тарелках. Пока! - он со всего маху хлопнул дверцей.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать