Жанр: Русская Классика » Леонид Нетребо » Мидии не родят жемчуг (рассказы) (страница 22)


Я задержался в кабине. Лешка вздохнул, провожая взглядом бодро удаляющегося Президента, похожего сейчас на медвежонка Винни Пуха, грустно покачал бараньей головой:

- Жалко, в принципе, Саныча.

- А в чем дело? - я сделал "невиноватое" лицо.

Лешка чуть ли не взорвался:

- Ты что, не видишь, что у него, кажись, крыша поехала! Маразм, в детство впал, кажись... Ему ж проверяться нужно!

Я, как уже было сказано, обычно не вмешиваюсь в чужие разговоры и не реагирую на чужие оценки, но тут почему-то не выдержал:

- Алексей, ты себя не узнал?

Наверное, я в тот момент смотрел на Лешку как-то необычно, потому что он слегка заволновался, глянул в зеркало заднего вида, даже провел ладонью по щеке:

-- А что такое?... Все нормально.

ЛЕОНТИЙ

Берег, со стороны которого двигались передовые части наступающих войск, был пустым: лишь чахлый кустарник, да жидкая рощица вдали от воды. Поэтому старый деревянный мост, который немцы, торопливо, разрушив только середину, взорвали при отступлении, было решено восстанавливать с противоположной стороны, где на крутом берегу чернела старая лесопосадка, - хороший строительный лес.

Перед саперным подразделением из тридцати конных гвардейцев была поставлена задача к вечеру следующего дня восстановить мост. О дальнейших целях командование не распространялось, но по опыту предыдущих наступлений саперы догадывались, что уже следующей ночью здесь, в стороне от основного удара, планируется прохождение мобильной группы, в задачу которой обычно входит нарушение планов отступающего противника. Дело осложнялось тем, что подразделение на этот раз не было обеспечено взводом охраны, как было принято. Но гвардейцы, как всегда, приказ не обсуждали, только посетовали: "Эх, хотя бы пару пулеметов да винтовки б поменять на "пэпэша"!..." Да куда там! Бегом-бегом: на коней, и вперед!

Переправлялись через речку ночью. Кони везли на спинах вьюки с инструментом. В рощице изготовили два небольших плота, на них погрузили овес для коней, мотки проволоки, бечевы, ящики с гвоздями...

Переправляться вплавь для Леонтия было всегда неприятно. По простой причине, в которой ему, крестьянину, признаваться было не с руки: плавал он плохо, можно сказать, совсем не умел. Выручал в таких случаях конь, непременный спутник солдата саперной части, в которую был реорганизован в начале войны кавалерийский эскадрон. Но Орлик, который верно служил последние полгода, на вчерашнем перегоне был ранен осколком снаряда, и его пришлось пристрелить. К новому коню, какому-то случайному, неизвестно от какого хозяина, безымянному хилому "воронку" (не с шахтерской ли коногонки?) Леонтий еще не приноровился, одно хорошо - жеребец вел себя смирно. Даже имя ему не стал давать - временное животное. Когда входили в воду, Леонтий думал об одном: только б "доходяга" держался на воде, иначе труба дело.

Вошли в воду, "воронок" смирно устремился за остальными конями. Леонтий плыл рядом, держась за седло, подгребая свободной рукой. Но на самой середине реки конь также смирно, лишь тихо захрапев, пошел ко дну. Леонтий успел отцепить от седла мешок с личным инструментом, однако с этой тяжестью тоже пошел вслед за конем. Благо все это происходило возле плота, и Леонтия, изловчившись, ухватил за гимнастерку лейтенант: "Левко, ты чего там потерял? Там добра нема, залазь до нас..."

Всю ночь просидели в леске, с оружием наизготовку, немного обсохли. Наутро, изучив местность, лейтенант приказал валить лес, рубить сучья и скатывать бревна к воде, к мосту. До этого определил дозоры. Один пост поставил в лесополосе, которая закрывала берег со стороны бесконечного поля. Здесь местность хорошо просматривалась.

Выше по течению обзор закрывали высокие холмы, за которыми виднелась грунтовая дорога, расходившаяся оттуда двумя ветками: одна дальше вдоль реки, скрываясь за следующим участком лесопосадки, другая, под прямым углом от первой, ныряла в низину за холмы. Если немцы подойдут с какой-либо стороны незаметно, - что вполне возможно из-за рельефа местности, - то саперов перестреляют как куропаток.

- Ты ж смотри, Леонтий, - наставлял лейтенант, - если что, дай знать, только без шума. Чтобы мы успели выдвинуться к холмам и там встретить. Фрицам ни мост, ни наше саперное хозяйство, - он кивнул на бойцов, готовящихся к работе, - видеть никак нельзя. Мы ведь с горки как на ладони, с двух "шмайсеров" покосить можно. Да и, главное, мост потом спокойно доломают ... А вот если сами их сверху шугнем, подумают, что мы либо авангард, либо сильная разведка, связываться не станут и больше не сунуться, пуганые: все-таки мы наступаем, а не они. Конкретно: увидишь фрицев, - тикай сюда!..

...Леонтий нашел удобную воронку от бомбы, обработал ее саперной лопатой, получился хороший окоп с бруствером. Причем, учитывая, что кругом такие же воронки, издалека его укрепление вряд ли можно определить как рукотворное. Устроился спиной к холмам, за которыми мост, лицом - к дороге. Все ничего, только брюки да гимнастерка сыроваты. Мешает нагрудный карман, это разбухли, намокнув, письма от жены и семейные фотографии, которые он всегда носил у сердца. Леонтий вынул влажный брикет из кармана. Выпала фотография, присланная в последнем письме. Семья почти в полном составе, только без него, хозяина, - жена Ульяна и дети:

Ананий, Василий, Варвара. Подсушить бы, - с сожалением подумал, и уложил фотографии обратно...

Вглядываясь в окрестности речки с не запомнившимся названием, подумал: чужие края, а так же все почти, как дома. Иногда прямо чудится: не сон ли все то, что происходит? Вот и сейчас, даже земля цветом и запахом - как в Узбекистане. Черноты, а значит плодородия, маловато, не то, что на Воронежских просторах... Эх, Господи, все перепуталось. Который год война. Ладно, - германцы, здесь все понятно, а сами-то чего?..

...Только Леонтий женился - дошла до их воронежского села (наполовину хохлы, наполовину кацапы) коллективизация. По улицам ходили счастливые активисты в чужих сапогах и кожухах: "Кто был никем, тот станет всем!" бывшая голытьба да пьянь "рассчитывалась" с зажиточными земляками-трудягами. Отца, сельского мельника, "раскулачили", но не выслали, - оставили работать на теперь уже колхозной мельнице. Мельница - считай завод, там одним "маузером" работу не обеспечишь, мозги да руки нужны. Большой дом, правда, отобрали в пользу одной малоимущей семьи, зато другой, поменьше, оставили, сыновья с семьями, да дочка малая, народу много, где-то жить нужно. Кстати, отобранный отчий дом со временем пришел в разоренье: дырявая крыша, поросший сорняком двор, некормленая скотина... В конце концов, его сжег вместе с собой новый пьяный хозяин, старый сельский "невдаха".

Отца предупредил сосед, из активистов: "Сергей, оставили тебя в покое до поры. Политика такая идет: ликвидация кулачества как класса. Ждем указаний. Тем более, за тобой грешок еще с продразверстки". Намекал на случай с губернским уполномоченным, которого Сергей, ветеран германского фронта, не желая отдавать хлеб нового урожая, буквально насадил на вилы: "Вот так нас учили немцев бить!.." Продразверстник остался в живых, его спас толстый казенный кожух да ремень с медной бляхой. Рядом шли бои - белые сменяли красных, следом заходили казаки... - и Сергеем никто в суматохе заниматься не стал. Красный обоз с отнятым у сельчан продовольствием ушел дальше, но случай запомнился. В соседних селах некоторых "раскулаченных", вместе с семьями, уже ссылали в Сибирь. Сергей, не желая подвергать близких опасности, расселил сыновьев по хатам на разных концах деревни, потихоньку продал дом, отбыл из села вместе с дочкой (жены на тот момент уже не было в живых). Уезжая, сыновьям сказал: "Найду волю, - дам знать. Авось пока вас не тронут".

Обратив всю землю в пользу колхоза, всем новоявленным колхозникам нарезали небольшие участки по окраинам под огороды. Актив уверял: насчет хлеба, картошки, овощей не беспокойтесь, что вырастим - то наше. На том колхозники и успокоились, высадив на личных огородах бахчу да огурцы.

Леонтий во дворе своей усадебки, рядом с хаткой стал строить добротный дом. Огород ему достался на окраине села, пнистый клин у перелеска. Выкорчевал сосновые корневища, распахал землю и посеял... пшеницу. "Глупый ты, Левко, - посмеивались земляки, - на одном хлебе следующий год жить собрался? А как же насчет солененьких огурчиков на закусь? У нас покупать будешь?"

Богатый выдался урожай. Колхозный хлеб загрузили на подводы и увезли. Остались колхозники с "гарбузами" да тыквой на всю зиму - живи, как хочешь. С огорода намолотил Леонтий два мешка муки, они и спасли молодую семью - он да жена - от настоящего лютого голода, который довелось пережить черноземной губернии в тот черногод. Таким и жил Леонтий всю свою жизнь: своим умом, не веря ни в посулы, ни в манну небесную, - сказалась отцовская "самостоятельская" жилка.

Отец искал волю на Урале, в Сибири, в Северном Казахстане. Нанимался в работники к людям в сельской местности: ремонтировал, строил - мастером был на все руки. Присматривался к обстановке, к природе, к людям. Оценив все вокруг, получал деньги за работу, быстро снимался с места, ехал дальше. Иногда посылал весточку детям: дескать, мы с вашей сестренкой живы, здоровы, чего и вам желаем. Наконец пришло от него обстоятельное письмо из-под Ташкента: так и так, устроился, колхоз добротный, люди такие же - русские да хохлы, никто никого не раскулачивает и не выселяет, построил дом, приезжайте, - семья должна быть вместе.

Слово отца - закон. Но сниматься с места боязно. Здесь как-никак все понятное. А что там в басурманских краях - неведомо.

Все решил тридцать третий год. Кое как перезимовали: колхоз, который год едва сводил концы с концами, отдавая по плану урожай государству; стало быть - полнейшее истощение, запасов никаких. В мае родился сын Василий. Засушливое лето. Опять маячила впереди несытная зима. И точно: принес Леонтий осенью зерно, выданное на трудодни, - мешок в нагрудном фартуке. Вышел на середину двора: "Цып-цып-цып!.." - наклевалась-наелась домашняя птица. Стало окончательно понятно, что это оказался не просто засушливый, а по-настоящему голодный год. Отряхнул фартук и сказал решительно: "Все, Ульяна, едемо до батьки!.."



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать