Жанр: Русская Классика » Леонид Нетребо » Мидии не родят жемчуг (рассказы) (страница 36)


- А вдруг бы у меня не слетел босоножек?..

- Что? - не понял Сергей.

- Я могла выбить ему глаз. Каблуком.

Сергей улыбнулся:

- Как говорит наш общий знакомый: тогда бы уж точно - срок!

Он разглядел в иллюминатор милицейскую машину с проблескивающим маячком, которая обгоняла медленно ползущий трап. Все становилось на свои места: пассажиры почти успокоились - застегивали сумки, поправляли прически, разговаривали с детьми. Стюардесса ушла к пилотам. Даже Джокер затих и лишь изредка покашливал и шмыгал поврежденным носом. Сергей спросил, удивляясь собственной смелости:

- Когда все это кончится, где я смогу тебя найти?

Ольга улыбнулась, отняла руку от лица, на котором угасал румянец, но проявлялся синяк, и кивнула в иллюминатор:

- Во-первых, неизвестно, чем это кончится. Думаю, что нам еще придется некоторое времени провести рядом. А вообще-то... - ее брови виновато приподнялись, она осторожно погладила Сергея по ладони, - меня встречают... Сережа, вы хороший.

Сергей понимающе покачал головой, даже не пытаясь улыбкой скрыть сожаление, и сказал после паузы, как будто заканчивая фразу, начатую в себе:

- Просто мне кажется несправедливым, когда значительное, потрясающее событие завершается никак...

- Попробую вас успокоить, сударь, - Ольга перешла на шутливый тон, невольно вторя интонацией былому, оптимистичному Джокеру, который сейчас повержено сидел в проходе, уткнувшись травмированной головой в одно из кресел. - Картина, которую вы нарисовали, излишне печальна. Ничто не проходит зря. Тем более, как вы говорите, - значительное, потрясающее. Хотя бы потому, что таковое непременно остается... - она сложила большой и указательный палец клювиком и легонько ткнула им Сергею в грудь.

- Где? - принимая тон, попытался уточнить Сергей. - В душе или в сердце?

- И в душе, блин, и в сердце, в натуре, и в голове!...

Милиционер с шумящей рацией на боку, перешагнув через окончательно увядшего было, но теперь опять слабо захныкавшего Джокера, остановился возле истерично хохочущей парочки: парень хватался то за голову, то за грудь. Девушка в забрызганной кровью кофточке радостно хлопала в ладоши, и периодически, раздвигая красивые коленки, старательно сплевывала на пол, к босым ступням.

- Эти? - спросил милиционер у стюардессы.

Стюардесса кивнула и закатила глаза:

- Дурдом. Они все трое ненормальные.

МИДИИ НЕ РОДЯТ ЖЕМЧУГ

1. Ихтиандрик

- А это что там, белое, вроде пены? - спросил Николай у начальника лодочной станции, по всей видимости, хронического почитателя Бахуса, чей виноградно-кислый дух насквозь пропитал деревянную будку с обшарпанной вывеской "Прокат".

- Мидии, - коротко ответил лодочник, обмахиваясь засаленным журналом и влажно моргая, - плантации. Белое - поплавки. Брать что будете - лодку, велосипед?

- А сколько до них?

- До мидий? Миля. На лодке, без опыта, спина в мыле, - полчаса.

- Беру лодку. На сто двадцать минут.

- Ну-ну... - лодочник лениво качнул подбородком в сторону причала: Вон ту, красную, - и слегка посуетился, нахмурив брови: - Только осторожно!... А то отвечай за вас. Потом скажите - не проинструктировал. Если что, я вас туда не сватал. - Он раскрыл регистрационный журнал и, напялив на красный нос очки с грязными стеклами, возвестил тоном армейского командира, почти прокричал: - За вторые буи не заплывать!... Спасательный жилет даю, как инвентарь. Все понятно? - Он повертел головой, как бы ища свидетелей, и перешел на нормальную речь: - Нырять умеешь? За крупными глубже. Сверху - фраера давно ободрали, мелочь одна. Отваришь, поджаришь в масле, и с пивом - м-мм!... Деликатес - во!... - И уже вдогонку, когда Николай отчалил от дощатой пристаньки: - Рубашку надень, сгоришь!...

Сегодня утром, выйдя к морю, Николай быстро разделся, сложил купальные принадлежности возле обтянутого выгоревшим тентом солнцезащитного гриба, стоящего в стороне от вороха прибрежного сервиса - дощатого солярия, плотного ряда пластмассовых шезлонгов, обращенных к морю, и беспорядочного посева одинаковых лежаков. Наверное, правильнее было начать с привыкания: все-таки, трансконтинентальный перелет, за пару часов из средней полосы к средиземноморью, - одно это уже удар по организму. Например, можно, надев очки "хамелеоны", посидеть в тени: час "медитации" - внутреннего сосредоточения в изменившихся условиях, осознания себя равноправной частицей нового мира (потеснись, природа - люди и пространство, - я пришел взять то, что мне полагается), - и коже не смертельны супердозы ультрафиолета, беспечным мышцам - судороги, душе - ...

Но душе...

Да, "но душе!..." Это его врожденный "пунктирный" изъян: периоды озарения, дара рационального предвидения, когда наитие духа, награжденного генным опытом, позволяет безошибочно просчитывать будущие шаги, из возможных разветвлений пути выбирать наилучшее, - эти периоды недолговременны, с гигантскими паузами-провалами... Их короткая жизнь, увы, - довольно частый источник печали: ах, если бы вспять!...

...Итак, "но душе - захотелось моря". Сразу всего, не с краю - с середины: окунуться - нет, нырнуть в прохладную, желанную воду прямо с лодки... Колом уйти вниз, как любил в детстве. Целую минуту, пока не в тягость безвоздушие, парить в гидрокосмосе, медленно поднимаясь, не своей "архимедовой" волей, к сверкающей пленке, границе жидкости и газа, отдыхать от необходимости двигаться, дышать, думать. Это блаженное состояние детства...

- Да, определенно, подменили мне ребеночка. Подсунули "ихтиандрика"! Так полушутливо-полусерьезно реагировала мать на "заплывы" пятилетнего Николая, когда он, с поразительной настойчивостью, - пугавшая родителей

предрасположенность сына, - надолго погружал голову в любые искусственные водоемы: ванну в квартире, тазики и бочки на даче, - и надолго затихал над сосудом, позой напоминая страуса из "Веселых картинок", прячущего голову в песок. В воде было необыкновенно хорошо: ровная гул-тишина, как, наверное, "в животике у мамы" - информация от старшей сестренки, которая скороговоркой транслировала переполнявшие ее жизненные познания братику Коле. Еще наблюдательная сестра довела до сведения брата, что папа, после рождения Николая, почему-то полюбил рассматривать семейные фотографии, чего раньше она за ним не замечала, особенно возле кроватки сына: "Поднесет какую-нибудь фотку к твоему лицу и смотрит. Долго-долго. Потом другую..." - голос у нее ревниво вибрировал.

"Ихтиандрик" возник в семейном лексиконе довольно многоступенчатой ассоциацией с известным героем фантастического романа.

...В больнице, где рожала мама, в день, когда появился на свет Николай, в другой, изолированной от других, экспериментальной палате, успешно завершился акушерский эксперимент - роды в воде. В просторном пластмассовом аквариуме плавных форм, в водородно-кислородной смеси "тридцать шесть и шесть" (условное название, лишь символически отражавшее физические параметры раствора), которая, по замыслу новаторов, служила гасителем родового стресса, появился "на свет сквозь воду" (торопливая находка провинциального журналиста в эмоциональной заметке "Ихтиандр в Нечерноземье") - "человек будущего, рождение которого не обезображено никчемными потрясениями!" (из той же заметки).

В семейном альбоме сохранилась статья профессора, описывающего суть гипотезы, которая, согласно дате, была предтечей исторической заметки о "нечерноземском" ихтиандре. Гипотеза столичного эскулапа-алхимика была привлекательна, как все фантастическое, и состояла в следующем. Оказывается, львиная доля генофонда, потенциальных возможностей человека, убивается (именно так) или безнадежно калечится в первые минуты рождения, в, казалось бы, глубоко изученный официальной медициной момент перехода из утробной "невесомости" в дискомфорт внешнего мира. ("Косвенно: все мы - уроды", надпись на полях статьи, карандашный комментарий Колиного отца, судя по почерку). Но это лишь первая доля предположения, которая, впрочем, одновременно является и ее основой. Вторая часть, воплотясь через удачный опыт, доказывала бы всю гипотезу. Суть опыта: через "роды в воде" - довольно известный, но не нашедший массового применения способ, - предстояло снять родовой стресс, "наградить" новорожденного "необыкновенными" способностями (на самом деле, всего лишь сохранить, не отнять предначертанное природой). Новый человек - это будущий "супермен" (в сравнении с "нормальнорожденными"): феноменальные творческие способности, гармония духа, рациональная мораль и так далее. Все это на фундаменте наивозможнейшего уровня интеллекта. Профессор заканчивал свою статью, изобилующую кавычками и восклицательными знаками, в прикладном ключе, оправдывая финансовую сторону опытных разработок: "Природа - рациональна. Отдадим положенное природой, и получим "человека-рационального": максимальные (реальные) устремления - и безошибочное воплощение". Заканчивались рассуждения, несколько принижая пафос и общую убедительность материала, нуждами технического прогресса на основе новых требований гражданского общежития и экологической безопасности.

...Далее, после удачных родов "сквозь воду", события разворачивались по законам жанра индийского фильма: ночное задымление полуподвала вынудило медперсонал спешно эвакуировать население роддома в другие помещения горбольницы. Однако молва присудила событию "взрывную" деталь: якобы, дети поступили на новое место "вперемежку", без опознавательных табличек... И хотя данная версия впоследствии никакими убедительными свидетельствами не подтвердилась, ее опровержения в прессе были некстати подробны, обстоятельны и эмоциональны, ввиду окрашенности аварийного события подводными родами, состоявшимися чуть ранее и должными иметь, разумеется, больший исторический и социальный интерес. Весь этот сумбурный информационный штурм, направленный на блокаду слуха, который взбудоражил провинциальную публику, вконец растревожил дремавший творческий потенциал обывателя. Очистившись от плевел, на страждущую ладонь этого самого обывателя выкатилось детективное зерно: "рожденный сквозь воду" растворился в последней партии новорожденных. (Тем более что застрельщица нового метода, которая несколько дней назад согласилась поплавать в родильном аквариумном ложе, оказалась иногородней, и следы этой "подводной мамы" для местных средств массовой информации, из-за ее нежелания участвовать в скандале и в дальнейших стадиях опыта наблюдение за развитием "нового человека", оказались намеренно затерянными. Исчез и профессор.) Таким образом, согласно "сарафанной прессе", гордой за домотканый триллер, два десятка городских новорожденных разошлись в семьи потенциальными "ихтиандриками". Причем, яркость сюжета совершенно затмила принципиальную сторону роддомовской драмы, когда любые родители двадцати появившихся на свет человечков рисковали получить на выходе "инкубатора" не своего ребенка, - и не обязательно человека-"амфибию", наличие которого в данной трагедии, если она действительно имела место, по-человечески было отнюдь не самым важным.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать