Жанр: Русская Классика » Леонид Нетребо » Мидии не родят жемчуг (рассказы) (страница 37)


...Николай, можно сказать, вырос на воде: город, стремительно взметнувшийся на антрацитовых дрожжах, вплотную граничил с деревней, где протекала небольшая речка. Ручьи от многочисленных лесных родников не давали речке засохнуть или превратиться в водоем с купоросовой водой, что характерно для акселератных городов, не помнящих деревенского родства. В местах впадения в русло крупных ручьев зияли темнотой таинственные, омраченные черными водорослями, глубокие ямы, в которые Николай бесстрашно нырял в поисках жемчуга...

...В детстве мать прочитала ему книжку, в которой рассказывалось о том, как в одной из тихих российских речек, неведомо отчего, завелись жемчужницы - двустворчатые раковины, в которых рождается самый настоящий жемчуг. Вокруг этого феномена закручивался детективный сюжет - преступный промысел, милиция, погони...

Под впечатлением повести, несмотря на реалистические комментарии мамы, одержимый идеей найти белые ("а еще, Коленька, они бывают голубые, розовые, черные...") драгоценные камешки в местной речке (а вдруг?), - Николай стал ездить на велосипеде к местам соединения ручьев с руслом реки, нырять, вытаскивать из глинистого дна на свет крупные двустворчатые раковины, мякоть которых местные жители варили на корм домашней птице.

Набросав на берег полсотни ракушек - плод нескольких ныряний, Николай нетерпеливо расковыривал их перочинным ножом, безжалостно преодолевая сопротивление белых мускулов, с невероятной силой сжимающих створки. А если таким образом вскрыть костяные сейфики не удавалось, колол раковины булыжником. В любом случае, результатом "добычи" было полное отсутствие жемчуга, и - гора скорлупы с отвратительно пахнущими кусками еще живого, шевелящегося мяса. "Варить, варить их надо!... Че зря колоть! И кушать, как на Франции!" - смеялись деревенские дети, наблюдая непонятные, "бесполезные" нырялки крепенького, как лягушонок, горожанина, и громко, по-взрослому, рассказывали друг другу, что перо птицы от этого корма становится крепким и блестящим, "ажно сверкает".

"Блестящая" (синоним драгоценного) составляющая этих издевательских комментариев еще какое-то время поддерживала жемчужный запал Николая... Однажды он просто нырнул, и, идя ко дну, как маленькая плотоядная торпеда, вдруг понял бессмысленность своих трудов, но, чтобы не всплыть быстро (неосознанный поиск хоть какой-то завершенности нырка), достигнув ила, взялся за донный валун, как за якорь...

Тогда он в очередной раз открыл для себя блаженство подводной невесомости. Конечно, делал он это, почти замирая на дне, и ранее, и в этой же речке - лишь свободная от коряги или большого камня рука все же блуждала по дну, запуская ищущие пальцы в бархатный ил.

...Но сейчас подводное блаженство было тем самым, из раннего детства, не утяжеленное целью. Когда не нужно трудится, двигаться, отсутствует необходимость и желание думать, еще не хочется дышать. Такое состояние результат тренировок - длится целую минуту. И только потом становиться тяжело, возникает потребность втянуть в себя воздух, утолить кислородный голод, и звериный инстинкт заставляет тело сжаться в пружину, изо всех сил оттолкнуться от донной тверди и с шумом вырваться на воздух. И бывает невыносимо страшно, если именно в эту секунду, отсчитавшую предел терпения, на какое-то мгновение ступни, ищущие опоры, вязнут в податливой глине или путаются в водорослях...

Он полюбил эту загородную воду. Не собственно речку, не берег, не деревню возле речки, не сельских пацанов, рассудительных и иногда до противности серьезных, - не все то, что окружало его в купании, и чему вода была лишь одной из составляющих, а саму воду. Как любят бассейн.

Когда Николай стал взрослее, жемчуговая романтика отошла на второй план. Его городское, меркантильно-снобистское начало взяло верх, и он, на этой же самой речке, увлекся подводной охотой: острога, гарпун... Обычно он настигал безмятежную рыбину, уже на исходе собственного терпения - до этого целая минута нырка в акваланговой маске уходила на поиск, приближение к жертве. Момент укола, броска, выстрела происходил на вершине восторженного ража особой природы - минутного симбиоза удачи и нестерпимого кислородного голода, в котором подводное животное, согласно иезуитской охотничьей логике, оказывалось виновато, и вина эта была смертельной.

Прошло обещанных пляжным докой полчаса: вот и поплавки, прервались на интересном воспоминания, навеянные морем. Зачем он приплыл сюда? Ведь он уже давно не верит в жемчуговые ракушки, которые можно добыть просто так, без особых усилий и приспособлений, не отдаляясь существенно от дома. И мидии, как и речные "двустворки", не рожают жемчуг. Несомненно, этот выход в море блажь. Но ведь зачастую, чтобы понять себя взрослого, нужно, хотя бы ненадолго, отнырнуть в более ранний, незагруженный знанием период. Николай, понимая, что его здесь никто не услышит, намеренно - "на разрядку", громко засмеялся над этим красивым для данного момента выводом, на самом же деле являющимся избитой формулой, распространенной, до пошлости, в литературе и до сих пор применяемой в заштампованной педагогике, называющей себя наукой.

Он привязал лодку к поплавку, осмотрел, насколько было возможно, конструкцию мидийного промысла. Десятки поплавков держали в вертикальном положении гигантский канат,

очевидно, другим концом жестко прикрепленный к установленной на дне рукотворной платформе, на которой живут и размножаются мидии. Сквозь воду видны полчища прилепившихся к канату мелких мидий. Далеко, в невидимой глубине их должно быть гораздо больше, там они, по словам лодочника, очень крупные и мясистые.

Николай огляделся. Берег, вдруг, оказался очень далеким: серая полоса, люди, как мураши. С другой стороны - колыхание зеленой пустыни. Руки невольно сжали борта лодки, глаза удостоверились в наличии спасательного жилета. Лет двадцать он не погружался в воду в поисках подводных богатств: в свое время прекратил - как отрезал, без всякого для себя объяснения. И все же не ожидал, что именно сейчас, когда решил немного возвратится в детство (угодливая формула, выросшая на пути к поплавкам), ему придется бороться с чем-то чудовищным - со страхом, практически незнакомым в цивилизованной жизни, - резким, откровенным, перед которым нельзя оправдаться резонами "зелени винограда", отсутствием желания участвовать в событии, его породившем. А этот обнаженный, циничный страх прижимает к стенке, сдавливает горло, требуя немедленного ответа: струсил?!...

Без всякой уверенности Николай нырнул. На "излете" слабого погружения, не более чем на два метра, он открыл глаза и, испытывая панический ужас в подводном сумраке от чудовищного колыхания лохматого каната, похожего на ствол финиковой пальмы, тем не менее, прильнул к нему, обхватил ногами это колючее тело и стал торопливо отрывать крепящиеся к нему мидии. Он успевал представить себя со стороны - безумцем, сдирающим слабыми руками чешую с живого, могучего, косматого существа... Это продолжалось секунды, быстро захотелось дышать, - он прижал ладонями к груди все то, что удалось отодрать, и с помощью одних ног, толчками, поднялся наверх. Шумно вдохнул, как бы вбирая в себя крик. Бросил в лодку две горсти ракушек и торопливо, судорожно хватаясь за борта, с колотящимся сердцем, влез сам, неловко перевалился в спасительное углубление лодки. Здесь, наконец, он почувствовал себя в безопасности. Посидел, покачиваясь на волнах. Затем решительно сгреб со дна россыпь маленьких жалких ракушек, выбросил за борт, отвязал лодку, поплыл обратно. Греб, дико оглядываясь по сторонам и злорадно улыбаясь, как будто только что обвел вокруг пальца какого-то опасного противника.

Вышел на песчаный берег, как побитый, но не сломленный. Оправдывая мероприятие, назначил ему окончательный смысл: это было резкое вхождение в новую роль курортного дикаря, пронзительное знакомство со стихией, впрыск адреналина в застоявшуюся кровь. Он готов к отдыху. Хорошо!

И увидел ее...

2. Мулатка

Увидев ее, Николай вспомнил, что когда-то считал себя художником. Все это, и удивление, и вызванное им воспоминание, резко перестроило лад восприятия окружающего - с высокомерно-прагматичного на сентиментально-лирический.

Так он подумал отстраненно про себя, уверенного и опытного. Иронично, все еще до конца не веря в силу возникшей картины.

...Прежде чем перевернуть сухую, до шумного шелеста страницу широкой книги, удобно, как ноты, лежащей на скошенной плоскости огромного булыжника, она, опершись на локоть, поднимала с камней узкую ладонь - финиковый веер, на секунду задерживала перед лицом, медленно складывала четыре пальца, длинные и прямые, как фаланги тростника, оставляя один, надолго прислоняла его розовую подушечку к вывернутым и чуть приоткрытым, словно всегда готовым для поцелуя, губам... Газовая косынка поверх бикини - набедренная повязка, туго обхватывающая крепкие ноги...

"...Мулатка, просто прохожая... Что плывет по волнам, ...моей памяти...", - слова одной из песен с "революционного" тухмановского диска, первое, что пришло на ум Николаю, когда он увидел смуглую девушку на этом пляже черноморской провинции. Затем: "Я целую мою революцию...", что-то про влажные кудри, которые, тоже, целую... - из раннего Эдуарда Лимонова, кажется. Никаких аллюзий - логический ряд и вполне земные ассоциации, только порожденные нездешней красотой.

Однако вслед рассудительной цепи - метафорная стайка, крылатый свидетель поэтичности естества. На ленивой российской окраине примитивного отпускного рая - броский набор экваториальных качеств и конфигураций... Нежность молодых кокосов, крепость лиановых сплетений, величавость Нила, грациозность саванных антилоп и фламинго... - не одетое, но украшенное в тропические цвета и формы. Одежда не дань стыду - удобство, помноженное на символы.

Ее бледнокожие сверстницы вокруг пребывали в состоянии восторга: бросались в волны, выворачивались к лучам, затем прятались от ожогов под тентами, мазями... На фоне этого именно тривиальность Мулатки, ее продолженность - волн, камней, ветра, - отрицающая восторженную суету, парадоксальным образом возносила ее на пик необычности. Смуглое тело было равнодушно к субтропикам. Как равнодушны к воде рыбы.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать