Жанр: Русская Классика » Леонид Нетребо » Мидии не родят жемчуг (рассказы) (страница 39)


Вещественно же Николай просто старался быть рядом со смуглой девушкой. Если замечал, что Мулатка собралась искупаться, он опережал ее на несколько шагов и входил в воду первый, чуть сбоку, - она видела его профиль. Или, оставаясь на месте, дожидался момента, когда, насытившись влагой, смуглая фигура покидала воду, и шел ей навстречу - они разминались, скользя друг по другу ровными взглядами. Через два дня он стал для нее признаком спокойствия. Он это понял, наблюдая сверху из сонного утреннего бара стеклянного скворечника над пляжным волнорезом: прежде чем улечься над книгой в привычной позе, она, как черный страус, повела головой вокруг искала его... Это было предвестием победы. Он подошел и сел, как обычно, на скамью своего "гриба", шумно откупоривая бутылку с газировкой. Мулатка на секунду подняла глаза, уже готовые ответить на приветственную улыбку или даже слово... Но это был пока только взгляд человека человеку, а не женщины - мужчине.

Искатели приключений и, конкретно, курортной пары - в основном молодые мужчины, - желавшие "подпустить клея" к Мулатке, быстро натыкались на демонстративно тяжелый взгляд Николая и неизменно, без дополнительных объяснений, мирно ретировались.

...Рядом с Мулаткой прилег пляжный весовщик, который обычно сидел у прокатного пункта под матерчатым тентом, зевая и почесываясь, и лениво передвигал гирьки весов, если кто-то из купальщиков подходил к нему, чтобы определить свои драгоценные или "проклятые" килограммы. Николай, согласно своему нынешнему состоянию "генератора образов", как он сам себя определил в день встречи с Мулаткой, не сдерживал художественных прогнозов: весовщик был похож на "римского расстригу", разжалованного католического священника. Результат разжалования - только, судя по мимике субъекта и репликам в адрес одиноких женщин, подходивших к нему взвешиваться, его небожеская суть. Черепной коробки изменения статуса не коснулись: макушка головы, привыкшая к лысине, так и осталась лысиной, которую окаймляла безобразная шевелюра. Вся голова издали напоминала паралоновую подушку для втыкания иголок, отороченную для красоты обрезками жесткого меха экзотического животного.

Кряхтя и устало охая, как будто ему все это порядком надоело, весовщик подтащил лежак, снял грязный халат, обнажив тело, украшенное огромным золотым крестом на золотой же цепочке. Тело, которому еще в детстве надоело южное солнце. Кожа, вся в точках жировиков и каких-то белых рубчиках и затяжках, вызывала у Николая воспоминание о студенческом напитке - мутной, с ошметками свернувшегося молока жидкости, которая в меню институтской столовой шла под называнием "какао".

Николай внимательно наблюдал окончание неторопливого обустройства возле Мулатки этого пляжного ловеласа и моделировал возможные мысли в "подушечке для булавок". Итак, немолодой пресыщенный пляжный кот. Года - сплошная череда лет (именно лет, зимой - спячка) с толпами отдыхающих, которых не любил и даже презирал за праздность, с изобилием женских тел, в принципе доступных... Люди для него - тела. Так и Мулатка - всего лишь смуглое, почти черное, красивое тело, экзотика - что-то необычное и уже поэтому вкусненькое.

Еще минута и прозвучит начало атаки: "Девушка!..." Мулатка продолжала читать и, казалось, не обращала на нового соседа никакого внимания. Но Николай заметил: его подопечная напряглась, она давно почувствовала, что превращается в объект откровенной, грубой, наглой охоты. Ее неприступность может разозлить весовщика, и тогда наверняка прозвучит громкая мстительная обидная шутка, насмешка. Пляжный кот не привык к такому поведению женщин, тем более, что он чувствует себя здесь хозяином. И он не простит фиаско на глазах коллег - работников пляжного сервиса, которые, Николай это заметил, уже несколько минут наблюдают из-под козырька "Проката" за показательной атакой "римского расстриги". У Мулатки от тревожного ожидания посуровели черты лица, налились блестящей влагой глаза.

Николай встал, хрустнул суставами, подошел к весовщику:

- Можно вас на минутку?

Тот ответил со свирепыми черными икринками в водянистых глазах:

- А здесь нельзя?

- Нет.

Весовщик встал и шагнул за Николаем. Затем, будто что-то вспомнив, вернулся, забрал халат и на ходу напялил его на себя, застегнул на все пуговицы.

Отойдя на довольно большое расстояние, они остановились, Николай кивнул в сторону Мулатки:

- Это моя девушка.

Весовщик все понял с самого начала, поэтому, уходя "на минутку", и забрал халат. Взгляд его был тяжел и насмешлив. Он сказал веско, но устало и неожиданно печально:

- Это не твоя девушка... Она тебя не знает.

Николай не готовый к такому повороту, стал быстро придумывать новую версию. Стараясь выглядеть увереннее, он зачем-то посмотрел вдаль, невольно прищурился:

- Это... Это моя. Я ее...

- Я ее неделю вижу, - бесцеремонно оборвал его весовщик. - А ты позавчера нарисовался.

- Я!... - в свою очередь оборвал его Николай, несколько возвысив голос. - Ее!... - он поднял верх указательный палец, внимание: - Я ее охраняю. - Он натянуто улыбнулся: - Подруга моего шефа. Да, - она меня не знает. - Он оглянулся и, понизив голос, завершил: - Так надо.

Весовщик засмеялся, покачал опущенной головой. Смех был намеренно фальшивым и поэтому зловещим. Затем резко перестал выталкивать из

себя воздух, вскинул голову, приложил ладонь козырьком возле лба, как будто, защищаясь от солнца, хотел как можно лучше рассмотреть лицо соперника. Из-под тени ладони - гневные точки, но спокойный голос:

- Ты не охранник. Взгляд не собачий. Правда, хребет гнилой. - Он двинулся к своим весам: - А, между прочим, за такой взгляд отвечать надо. А хребет-то... - цок-цок-цок!... - пощелкал языком, будучи уже спиной к Николаю.

- Перед кем отвечать? - бесстрашно и вызывающе, но с откровенным удивлением спросил вслед Николай.

- Вообще... - не оборачиваясь, бросил весовщик.

Между Николаем и Мулаткой установилась почти ощутимая связь, по напряженной и уже обоюдоострой, как двухконечная стрела, силовой линии. Николай чувствовал - Мулатка благодарна ему за такое поведение, возможно, это стало для нее откровением в ее взрослом и, казалось бы, знакомом мире, который с раннего детства виделся жестоким сверху и донизу. Он понимал, что сегодня Мулатка ждала от него чего-то, возможно, самого простого слова. Но Николай, находясь в состоянии эйфории от удавшегося эксперимента, от победы, упиваясь властью: над ситуацией, над временем, над суетой, - смаковал минуты уходящего дня, в котором он был уже вместе - да, да, вместе с этой красивой смуглой девушкой. Еще немного, и - виктория, он - господин.

Таял день, сегодня Мулатка задержалась на пляже гораздо дольше обычного. Остался и Николай. Наверняка, она знала, что он остался из-за нее. Она лежала лицом к закату, на боку. Одна рука - локоть в песке, ладонь чашеобразным лепестком, - опора для русого снопа. Другая - спокойным крылом вдоль тела. Спиной к мужчине, который оберегал ее покой.

Сейчас, хозяйским взглядом обводя прибрежный мир: море, отроги бухты, пляжную арку, горы, начало сквера, - Николай искал признаки того таинственного круга, пленником которого, как представлялось, он недавно оказался. Не находя этих признаков, блаженно улыбался. Своим умением, выдержкой, мудростью он нейтрализовал влияние той замкнутой геометрии, оставив на память ее сердцевину, подчиненный драгоценный предмет, смуглую фигурку, концентрат чуда, которым вскоре будет счастливо обладать...

Сейчас он вспомнил своих прежних женщин. Ему всегда было непонятно: почему союзы были так непрочны? Уходя, они упрекали его - каждая по-разному - в... В чем только его не упрекали!... Это несправедливо. Действительно, по большей части женщины доставались ему легко. Да, он не испытывал к ним долговременного трепета... Но от этого он не относился к ним менее корректно. С начала союза с ним они непременно становились обладателями того, что у него на данный момент имелось. Он лез из кожи, чтобы одеть их в лучшую одежду, посадить в хорошую машину, ввести в престижные дома. Он делал из них "конфеток" - в глазах посторонних, разумеется. (Справедливости ради благодаря этим временным стимулам, он и сам достигал какой-то следующей ступени не только в обществе, но в творческом осознании собственного "я"... Однако сей факт, в его внутренних монологах-спорах с оппонентками, имел статус второстепенных подробностей и поэтому не попадал в разряд контраргументов.) ...Он получал искреннее наслаждение, когда замечал, что его подругами восторгаются, особенно если эти восторги исходили от личных неприятелей. И при этом его никогда не мучила ревность. Это ли не показатель его принадлежности им!... Однако... Больше всего его поразили слова последней женщины-подруги: "Николай, от себя не убежишь!..." Как ему показалось, без всякой связи, бессильное желание уколоть, в результате абсурдная фраза. Бред! Никуда он не собирался убегать. Наоборот, если временами его что-то окрыляло, то это было стремление не от себя, а куда-то, к чему-то, но - с багажом прежнего: чтобы он старался вероломно избавится от того, кого выбрал в спутники?!... Нет... Или просто до этого не доходило? Может быть, но факт - во всех случаях инициаторами разрыва связей были они...

Пока он думал о прошлом, стемнело. Огляделся: Мулатки рядом не было. "Завтра придет", - подумал Николай и поймал себя на мысли, что подобная уверенность всегда имела место в его отношениях с женщинами. Он не препятствовал уходам, не догонял. И, как потом оказывалось, ошибался, - они никогда не возвращались. Почему-то уходили, оставляя все, чем владели по его милости, голыми, как из чумного дома. Как будто за месяцы общения с ним становились целомудренными, хоть нимб надевай вместо шляпки. Это было самое удивительное в его разводных историях. Но ведь случай с Мулаткой - особый. Она придет завтра. Придет, - он чувствовал, что держит ее крепко.

Мулатка исключение. Она не избалована жизнью, она знает цену вниманию, она будет обожать его, своего благодетеля. Она уже поняла, что он неповторим... Даже без всяких атрибутов материального благополучия. Еще есть время, он дождется, когда она сама обратится к нему. Это будет признанием победы, равносильно падению в объятья, он великодушно подставит руки...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать