Жанры: Иронический Детектив, Боевики » Фредерик Дар » Дальше некуда! (страница 16)


Его герметическая физиономия меня успокаивает. Савояры не привыкли без толку молоть языком, особенно о секретах, которые им доверяют полицейские.

– Вы знаете некоего месье Бержерона?

– Разумеется.

– Этот господин, кажется, получает вас много лыж?

– Когда он здесь, то почти каждый день.

– Как вы это объясняете?

– Он владеет в Париже заводом по производству лыжных креплений. Вот он и продает их своим знакомым по себестоимости.

Я говорю себе, что пока все О'кей.

– Откуда поступают лыжи?

– Из Шамоникса. Там находится фабрика, где их выпускают.

– Вы получили для него лыжи с дневным автобусом?

– Да.

– Я бы хотел на них взглянуть. Служащий ведет меня в конец склада.

– Вот. Можете убедиться, они совершенно новые. Я их тщательно осматриваю. Лыжи действительно как только что сделаны.

– Благодарю вас. Ни слова месье Бержерону о моем визите.

– Будьте спокойны.

Он колеблется, потом, смущаясь от своего любопытства, бормочет:

– Что-нибудь... серьезное?

– Вовсе нет. Я провожу некоторые проверки в налоговом плане, а эти частные продажи незаконны, вы понимаете?

Он понимает. Я пожимаю ему руку и иду к подъемнику Бель-Кот.


Час спустя я вижу Бержерона с двумя парами лыж. Как и утром, он садится на подъемник и сидит, как виртуоз, не держась за брус.

Я следую за ним. На этот раз между нами никого нет. Погода великолепная. Гора сверкает на солнце, женщины прекрасны, яркие краски спортивных костюмов создают чудесную симфонию.

Когда мы проделали полпути, Бержерон с такой же неловкостью, как и утром, падает. Я говорю себе, что для опытного лыжника этого многовато и простое совпадение слишком маловероятно. Поэтому через двадцать метров, убедившись, что он на меня не смотрит, я отпускаю мой брус и устремляюсь вниз по лыжне. Я описываю широкий полукруг и оказываюсь на одном уровне с биржевиком. Тот восстановил равновесие, взвалил на плечо запасную пару лыж и трогается с места. Но спускается он не к Куршевелю, а пересекает спуск наискось в сторону долины Пралонг.

Я даю ему оторваться на приличное расстояние и мчу по его следам. Бержерон действительно мастер. Теперь я нисколько не сомневаюсь, что его падения были намеренными.

Он летит к пихтовому лесу, выделывает два или три виража и подкатывает к притулившемуся у склона горы домику.

На пороге этого шале он снимает лыжи, втыкает их в снег и входит, по-прежнему держа вторую пару на плече.

Ваш любимый Сан-Антонио не колеблется. Его окружает белое безмолвие, но и сам он производит шума не больше, чем гусеница, ползущая по полированному столику. Он в свою очередь снимает лыжи, вытаскивает из кармана куртки пушку и медленно подходит к двери дома.

Внутри игра света и тени. Пахнет коровами и их экскрементами. С потолка с толстыми суковатыми балками свисает паутина. Я вытягиваю шею и с огромным удовольствием вижу месье Бержерона за работой. И знаете, что он делает? Колет лыжи на дрова. Ну, каково? Признайтесь, что вы озадачены. Месье получает в день по две пары лыж и уединяется, чтобы развести из них костерок.

Неподвижно стоя в дверном проеме, я не упускаю ни одного его движения. Бержерон работает энергично. Может, он чокнулся? Только ненормальный может топить печку лыжами.

Получив солидную кучку щепок, он бросает ее в старый камин, чиркает спичкой, поджигает валяющуюся тут же газету, и лыжи красиво вспыхивают! Если вы хотите, чтобы в ваших каминах горел красивый огонь, мой вам совет: топите их лыжами. В почерневшем очаге начинает трепетать пламя. Бержерон, словно демон, смотрит на свои необычные дрова.

– Очень красиво, правда? – любезно осведомляюсь я и шагаю через порог.

Можно подумать, что биржевик сел на улей, спутав его с пуфом, так он подскакивает.

Он похож на затравленного зверя. Надо его понять: избушка не имеет другого выхода, кроме низкой двери, а в ней стоит Сан-Антонио со шпалером в руке.

– Кто вы такой? – спрашивает он. Он не может меня узнать из-за моей шапки, солнечных очков и из-за того, что я стою против света.

– Вы перестали узнавать старых приятелей, Бержерон? Должно быть, мой голос вызывает у него какие-то воспоминания. Он у меня просто неподражаем: какая теплота (сорок градусов по Цельсию), какой тембр! А сила! Уверен, после Карузо... Ну ладно, замнем для ясности, я здесь не затем, чтобы себя расхваливать.

– Кто вы? – квакает он.

Я делаю шаг вперед, чтобы подставить свое мужественное лицо свету очага, потом снимаю очки. Бизнесмен снова подпрыгивает.

– Комиссар... – бормочет он.

– Ну да, – весело подтверждаю я. – Любуетесь огоньком, месье Бержерон?

– Я...

– Вы?

– Это были старые лыжи...

– Из тех новых, что вы получаете дважды в день? Вижу, он бледнеет.

– Думаю, самое простое для вас – это начать колоться. Место, конечно, не самое удобное, но природа имеет свой шарм. По крайней мере, здесь нам будет спокойно.

– Но я... клянусь вам, что я...

Не переставая держать его под прицелом шпалера, я нагибаюсь и поднимаю с пола крепления, которые Бержерон снял, прежде чем сжечь лыжи.

Когда я поднял одно из них, биржевик пытается броситься ко мне, но моя пушка быстро останавливает его порыв.

– Спокойнее, мой дорогой друг, спокойнее! Я беру топорик, которым он рубил лыжи, и несколько раз бью им по креплениям, после чего отступаю на шаг, чтобы взглянуть на рубцы.

– Браво, – говорю, – так я и думал. Хромированное золото. Обычно туфту пытаются выдать за сокровище, а у вас

все наоборот.

Больше я ничего сказать не успеваю. Горящая деревяшка приземляется на угол моего портрета. Ожог хлещет по правой щеке. Боль настолько сильная, что несколько секунд я не способен реагировать. Прижимаю руку к лицу. Чувствую, меня толкают, пушку вырывают из руки. Это было нетрудно, потому что я держал ее только одним пальцем, а остальные прижимал к обожженной щеке.

– Ни с места, или я выстрелю! – бросает Бержерон.

Судя по голосу, он вполне способен это сделать. Я опускаю руки вдоль тела и смотрю на биржевика. Он уже поднял крепления и сунул их в нагрудный карман своей куртки. От этого у него возник тяжелый горб, который тянет одежду вперед. Этот горб вызывает в памяти полишинеля – не хватает только дурацкого колпака, без которого трудно представить эту куклу.

Теперь он надевает лыжи, застегивая крепления одной рукой, на ощупь, потому что смотрит на меня, держа на мушке револьвера.

Закончив, он берет одну из моих лыж и бросает ее вниз по склону, потом убирает пушку в карман и берет палки.

– Вы делаете ошибку, – говорю я довольно растерянным тоном. – Этот вестерн только ухудшит ваши дела, старина.

Он не отвечает и срывается с места.

И тут, ребята, я хочу немного рассказать о Сан-Антонио. Рассказать о том, как комиссар играет в супермена.

Забыв про ожог на лице, я бросаюсь к оставшейся лыже, в мгновение ока надеваю ее и на одной бросаюсь вдогонку за той, которую мерзавец Бержерон столкнул в долину.

По невероятно счастливой случайности моя лыжа воткнулась в невероятно большой сугроб всего в сотне метров. Схватить ее и надеть просто детская игра.

Делая все это, я не теряю из виду Бержерона. Я сразу понял его замысел. Вместо того чтобы гнать к Куршевелю, он несется к подъемнику Пралонга и оказывается около него с жутким отрывом от меня. Люди стоят в очереди, но он их расталкивает и хватается за брус.

Не знаю, что он сказал служащему дороги, но для него это прошло хорошо. Он начинает подниматься по склону, как муха по бутылке молока.

Мой ход.

Подъезжаю. Лыжники, понявшие мое намерение, пытаются мне помешать и с трогательной синхронностью орут: «В очередь!» (музыка и слова народные). Но вы же меня знаете. Одним ударом плеча я отбрасываю в сугроб вставшего у меня на пути старого гриба, которому не то что на лыжах кататься, стоять без посторонней помощи и то трудно. Он роняет в снег свою вставную челюсть эпохи Ренессанса и остается ждать весеннего таяния снегов, чтобы подняться на ноги, а Сан-Антонио тем временем уноситс на подъемнике.

Ищу глазами Бержерона. Он находится в пяти лыжниках впереди меня. Это не страшно. За время подъема я перевожу дыхание и собираюсь с мыслями. Этому умнику в любом случае конец. Вот только мне не нравятся его отчаянные поступки.

Поднявшись на вершину, Бержерон снова устремляется вниз, на этот раз в сторону Бель-Кота. Он отличный лыжник. Ну, положим, в сборную Франции его бы не взяли, но все равно здорово гонит. Когда я в свою очередь слезаю с подъемника, он уже превратился в маленькую черную точку. Тогда я меняю тактику. Мои палки рубят снег, как топор дерево. Я спускаюсь шуссом. И черт с ним, если свалюсь. Я не могу позволить этому уроду уйти от меня.

По моим прикидкам я сократил разрыв между нами на несколько метров, но он все равно далековато.

Не остановившись на вершине Бель-Кот, он мчит в направлении Вердона. Если бы он загремел! Но нет, катит. Поднажми, Сан-Антонио! Как бы я хотел иметь в заднице реактивный мотор!

Он на всей скорости летит к Солиру. Все ясно: хочет оторваться от меня и успеть вскочить в вагон подвесной дороги. Он достигает здания станции и исчезает в нем.

Через несколько мгновений я подъезжаю к станции, снимаю лыжи, и только тут понимаю его дьявольскую хитрость.

Бержерон всего лишь спрятался за зданием. Он просто хотел заставить меня снять лыжи. Сам-то он свои не снимал и молниеносно улетает прямо у меня из-под носа. Признаюсь, что тут я отпускаю такое ругательство, от которого покраснел бы вареный рак. Меня дважды одурачили за несколько минут. Для такого человека, как я, это уже слишком.

Пока я надеваю лыжи так быстро, как только позволяют застывшие клешни, меня окликает знакомый голос:

– Эй, Тонио!

Я поднимаю голову, потому что голос идет с небес, вроде тех голосов, что велели Жанне д'Арк идти бить морду англичанам.

В вагоне фуникулера едет Берю.

Он собирается выйти на платформу, но мои руки никак не могут снять цепочку безопасности. Когда это сделано, его брюхо оказывается зажатым в узкой двери. Кабина, несмотря на все усилия принимающего пассажиров, проплывает мимо платформы и описывает дугу в сто восемьдесят градусов.

– Твою мать! – вопит Толстяк, который выражается очень ярко и образно. – Я второй раз пропускаю спуск! Все это происходит очень быстро, и я уже на лыжне.

– Бросай мне пушку! – кричу я моему боевому товарищу.

Он вынимает свой шпалер и кидает в мою сторону. Но он плохо прицелился. Оружие попадет прямиком в голову толстой дамы, которая собирается начать спуск. Сбитая мишень издает слабый крик и падает на снег.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать