Жанр: История » А Немировский » Откуда пошел, как был организован и защищен мир (страница 62)


До нас дошли 547 наиболее ранних джатак буддийского канона на языке пали. Каждая из них включает стихи, приписываемые самому Будде, и обрамляющую их прозу в виде художественного комментария. Впоследствии этот сборник неоднократно переводился и пересказывался на многих языках, став основой литературы джатак.

Из ранних пересказов наиболее интересен санскритский (не позднее VI в.) - "Гирлянда джатак", автором которого назван Арья Шура. Это сборник из 34 рассказов о предшествующих жизнях Будды. Некоторые из таких переложений составлены из двух или нескольких палийских джатак, большая часть им соответствует, но имеются джатаки, отсутствующие в палийском сборнике.

Санскритские джатаки, отражая ту же идеологию буддизма, отличаются необыкновенной изысканностью поэтических образов, обилием красочных описаний и более развитой моралистической тенденцией. Единые по стилю, они носят отпечаток творческого дарования человека высокой культуры. Бодхисатва в санскритских джатаках - спаситель человечества, отличающийся от своего палийского предшественника ещё большим благородством и величием духа

От ведизма к индуизму

С победой над буддизмом как реформаторским течением, с его вытеснением из субконтинента ведизм (мы включаем в это понятие и брахманизм как его позднюю стадию) приобретает на гончарном круге истории форму новой религиозной системы - индуизма. Это был чрезвычайно сложный и во многих аспектах скрытый для нашего понимания процесс, ранний этап которого отражен в эпос, а поздний - в пуранах. Политеистическая религия вед сменяется тем, что может быть по сути обозначено как монотеизм - возможно, здесь определенную роль сыграло противодействие буддизму. Как бы то ни было, главными персонажами новой стадии мифологического развития становятся Брахма, Вишну и Шива.

В ведах Брахма входил в молитвенную формулу "брахман", не имея зримого образа и действенной роли в мифах. Властные функции принадлежали появившемуся в период брахман богу-творцу Праджапати. Он и передал Брахме в числе множества титулов самые главные: Творец (Тваштри), Установитель (Дхатри), Распределитель (Локагуру), а в конце концов и свое основное имя Праджапати, Владыка сущего. Брахма обретший облик лотосоглазого бородатого старца с четырьмя туловищами, столькими же лицами и восемью руками - на все четыре стороны света, - стал главным действующим лицом космогонических и космологических мифов, к участию в которых по его милости на вторые роли были допущены ведийские боги и мудрецы - Рудра, как порождение гнева Брахмы, и Нарада, как сын, рожденный из его бедра (подобно тому, как из бедра Зевса родился Дионис). Великие риши вед Ангирас, Дакша и другие были объявлены порождением духа Брахмы, родоначальниками богов и людей. Ему отдается верхнее, седьмое небо, становящееся "миром Брахмы" (брахмалокой) и мировое яйцо (брахманда), плавающее в первозданных водах, в котором он "золотой зародыш" - пребывал в начале своего бытия.

Усилению могущества Брахмы способствуют местные боги, подчас дублирующие ведийских. Брахме мало образа Рудры, обитателя Хималаев, и он обретает Кали в качестве одной из супруг. Ее чернота толкуется как проявление гнева Брахмы, однако во всем другом она ракшаска, злая демоница тропических лесов, с отрубленными головами в четырех руках, с ожерельем из черепов, с высовывающимся из пасти языком, красным от крови жертв.

Второй член великой триады - Вишну - был известен ведам как бог неопределенного облика, "широко ступающий" (совершающий "три шага"). Будучи младшим партнером Индры, Упендрой ("Младшим Индрой"), Вишну становится Атиндрой ("более могущественным, чем Индра"), главным героем мифологического мира. Само его имя трактуется как "всеобъемлющий", "всепроникающий". Ведийский мудрец Маркандея, спасенный Вишну, проникает в его чрево и видит там все три мира. В конце каждого мирового цикла (юги) Вишну, как губка, вбирает в себя всю Вселенную и дремлет, лежа на мировом змее Шешу, замышляя новое творение (Кейпер, 1986, 110 и сл.).

У создателей вед был могучий интеллект, выразивший себя в осмыслении мира как системы, и богатое воображение. Но им была чужда сфера эмоций, в которой проявили себя аборигены уже в эпоху хараппской цивилизации. В процессе перерождения ведизма в индуизм эту эмоцию влились в религию потомков пришельцев мощным потоком. Воплощением беспредельной сексуальности стал воспреемник ведийского Рудры Шива.

К тому времени уже не оставалось незанятых богами гор. Меру была резиденцией древних ведийских богов; горным хребтом Кайласа, отделявшим Индию от Тибета, владел бог местного происхождения Кубера, объявленный "владыкой Севера". Кубере пришлось потесниться, дав место буйному соседу и его супруге Дэви. Здесь Шива вместе с нею совершал на телах поверженных противников сексуальную пляску и вовлекал во грех тысячи умерщвлявших свою плоть отшельников-аскетов. Шива изображался в виде фаллоса (лингама), пронизывающего женские гениталии. Он одолел "саморожденного" ведийского бога любовной страсти Каму, испепелив его своим третьим, открывавшимся во время любовной игры глазом. Будучи в триаде третьим, он добился первенства, заставив Брахму и Вишну добираться до нижнего и верхнего конца лингама, облик которого он принял, и после их неудачи был признан верховным богом и творцом мира. Сексуальность сочеталась в Шиве с невероятной кровожадностью. Он участник кровопролитных сражений (в собственном облике или вселившийся в могущественных воителей), чья цель - освобождение земли от отягощающей её людской массы. Как бог смерти, Шива, подобно

Кали, супруге Вишну, носит на шее вместо ожерелья гирлянду человеческих черепов. Во многом близкий к Вишну (что, кстати, характеризует и мирские взаимосвязи между шиваитами и вишнаитами), Шива враждебен Брахме, и потому последний оберегает себя от могущественного соперника, время от времени погружая его в состояние медитации.

Тогда же в образе кровожадной богини в мифологию арьев входит богиня-мать аборигенов, олицетворяющая жен Шивы и Вишну под родовым именем Дэви (Богиня) и различными личными именами (Ума, Дурга и др.). Последовательность браков Шивы отражает изменения в представлениях о нем по мере распространения его культа.

С Вишну связана совершенно новая для индийской мифологии фигура Кришны, мыслившаяся как восьмая его аватара. В "Махабхарате" он предстает как могущественный царь и бог, согласившийся участвовать в битве, решающей судьбу героической Индии; он становится колесничим, взявшим на себя роль вдохновителя одного из главных героев поэмы, обнаружившего нерешительность в исполнении воинского долга. В других текстах, возможно, более поздних, Кришна - бог, воспитанный пастухами и пастушками, в среде, далекой героическому миру, но уже в младенчестве проявивший необыкновенные способности воителя и любовника. Можно было бы считать бога-царя и бога-младенца разными персонажами, слившимися, как это нередко бывает, в один мифологический образ, если бы во время своей проповеди на поле боя Кришна-царь не высказал совершенно чуждую брахманизму истину: самый короткий путь человека к богу проходит не через подвиги, физические или духовные, а через любовь. Ведь эта идея пронизывает и образ младенца-бога, хотя там любовь включает в себя не только духовную близость, но и необъятное сексуальное влечение. Чуждость Кришны ценностям героического века проявляется и в том, что он выступает не только как борец с демонами (и в этом Кришна един с героями эпоса), но и как победитель самого Индры которого он заставляет прекратить потоп.

Другие ведийские боги сохранили свои имена, но изменили роли. Варуна, лишенный положения владыки мира, остается лишь властелином вод. Яма из первого умершего превращается в бога смерти и властителя предков. Появляется новая грозная десятирукая богиня-мать Дурги, олицетворение созидательной и разрушительной силы природы. Ее колесницу влекут львы или она сама сидит то на льве, то на слоне (Gonda, 1985, 71).

Уже в ведах по присущему индийскому мифологическому мышлению свойству ассоциировать явления, весьма отдаленно напоминавшие друг друга, бог эликсира жизни Сома, подчас олицетворявшийся с луной, был с ней отождествлен (иранский Хаома, тот же алкогольный напиток, этого изменения не протерпел). В индуизма Сома полностью утвердился в ипостаси небесного тела, получил несколько десятков небесных имен, стал "супругом" "красной" Рохини и одновременно приобрел антропоморфные черты. В пуране он сын Атри, одного из древнейших мудрецов, обладавших властью над солнцем. Антропоморфные черты усиливаются и в других богах, демонах и сакральных атрибутах. Матали, упомянутый в Атхарваведе как добытое Индрою в водах волшебное средство, превращается в лучшего в мире колесничего Матали, ближайшего друга Индры (Mhb., 5, 104, 2).

Ведийские боги не отождествлялись с животными. В постведийскую эпоху это обычное явление. Богу Агни сначала придается баран или козел, используемый им как средство для передвижения, а потом он и сам превращается в барана (Mhb., 13, 84, 47), и это не препятствует ему восседать в человеческом облике на колеснице, запряженной семью красными конями, обладать семью лицами и семью красными языками.

Происходят изменения и в представлениях о священных животных. Сохраняет святость корова, но рядом с ней становится боевой конь, в котором видят "самое возвышенное, благородное, крепкое, могущественное, прославленное и быстрое из четвероногих" (Mhb., 13, 3, 1), столь же близкое кшатриям, как корова была близка брахманам. Соответственным образом жертвоприношение коня (Ашваметха) рассматривалось как царь жертвоприношений и главная церемония царской коронации. И в этом акте особую роль играет Варуна, оттесненный на обочину пантеона Он к этому времени превратился в поильца и кормильца коней, которые так любят остающиеся под его властью воды (Gonda, 1985, 79) Впрочем, в этом нет особой индийской специфики: конь является символом воды и в других индоевропейских религиях (Negelein, 1903, 70 и сл.).

Одновременно боги мыслятся уже не отцами, а господами, владыками. Термин господства выражен в латинском dominus, в литовском visipat, в русском "господь", английском lord, восходит к понятию "владыка дома, племени, народа". Расширяясь, оно переносится на территорию, пространство, на землю, на живой мир, на всю природу. Общеиндоевропейское poti (греч. posis, лит. pats, рус. слог "под" в слове "господь") является составной частью в имени владыки пресных вод Посейдона. Но poti имел и значение "путь", превратившее Пушана в господина дорог. В Греции те же функции выполнял Гермес, не только владыка дорог, служивших для передвижения, но и пути к знанию, сокрытому для людей, в том числе и пути в мир смерти.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать