Жанр: Боевики » Юлия Латынина » Бандит (страница 10)


Боевики обернулись. Нога Валеры взметнулась вверх. Лысый поставил блок — и попался. Неожиданно пошедшая вниз ступня подсекла его под колено, и тут же кулак Валерия, пока лысый падал, въехал ему в ухо.

Лысый упал и вставать не стал, а Валера докрутил поворот до конца и, заметив, что второй, с бритой бошкой, стоит и тягостно моргает, — развернулся и хотел ударить ему пяткой в зубы.

Бритый поспешно отпрыгнул вбок и вперед, намереваясь избежать знакомства с пяткой Нестеренко. Столкновение обутой ноги с бритой бошкой закончилось безрезультатно — грязь с кроссовки Валерия едва мазнула бритого по губам.

Бандит прыгнул еще раз и выбросил вперед руку с явным намерением украсить рожу своего противника яркими хохломскими узорами. На полпути его рука повстречалась с рукой Валерия. Поступательное движение кулака громилы стало преобразовываться во вращательное движение его тела. Бритый взлетел в воздух, вошел в мертвую петлю и, сорвавшись в штопор, с прощальным криком врезался в угол между железной решеткой сквера и газоном.

Элегантный Рыжий ожил и стал вынимать из кармана пушку. Вероятно, ему самому его движения казались очень быстрыми. Валерий прыгнул к нему, и в следующую секунду пистолет покатился по мостовой. Рыжий, с искаженным от боли лицом, согнувшись, схватился за свой ушибленный локоть. Локоть был немедленно схвачен и вывернут, и противник грохнулся копчиком о тротуар. Валерий наклонился к самому его лицу.

— Ты покойник, понял? — процедил Рыжий. — Ща я тебе покажу, какой я покойник, — невозмутимо сказал Валерий, занося над Рыжим огромный кулак.

— А-а! — выдохнул бандит, когда костяшки железных пальцев врезали ему по почкам. И снова: — А-а!

— Запомни и передай старшему, — сказал Валерий, — если ты еще раз наедешь на Шакурова, я тебе яйца поотрываю! А от вашего «Топаза» оставлю дырку в помойке! Понял?

— Понял, — прохрипел Рыжий. Глаза его были полузакрыты и нехорошо вспыхивали. Изо рта сочилась красная струйка, словно туда всунули раздавленный помидор.

Все закончилось настолько быстро, что грузчик и водитель фургона даже не успели врубиться в происходящее. Сейчас они стояли у грузовика, вылупив глаза, и водитель судорожно сжимал первое попавшееся под руку оборонительное оружие — гигантскую тушу замороженного палтуса. Мертвые глаза рыбины поблескивали в свете дальних фонарей.

Валерий поднял отлетевшую во время драки пушку и направился к грузовичку. Лысый бандит раскрыл глаза и выбросил руку с явным намерением навредить Нестеренко. — Подъем еще не объявляли, — мягко сказал Валерий, и носок его стоптанной кроссовки въехал бандиту в область печени. Тот закрыл глаза и перестал проявлять интерес к окружающей действительности.

— Дай-ка мне ключи, — сказал Нестеренко, поворачиваясь к водителю грузовика.

— Ты чего, Валерка? — спросил грузчик, косвенно знакомый с Нестеренко.

— Ничего, — ответил Валерий, — больно горячие мальчики. Остудиться им надо, — и, скалясь, ткнул пальцем в разверстый зад грузовика, поблескивавший мертвыми глазами замороженных палтусов.

В это мгновение послышалось пение тормозов. К офису Шакурова лихо подкатила ободранная «четверка», и из нее выскочили трое: Алик, Пашка и его двоюродный брат Сергей.

— Ого, — произнес Алик, обозревая панораму малой Бородинской битвы.

— А ну-ка, — сказал Валерий, тыча пальцем в своих поверженных противников, — давайте пофузим это вторсырье в грузовик.

Погрузка прошла быстро. Валерий кинул пушку рыжего в бардачок «Вольво», туда же бросил ключи и, с силой утопив защелку, хлопнул задней дверцей тачки.

— Серега, — сказал он, запрыгивая в кабину грузовика, — тачку мою отвезешь домой, а остальные — караулить Сашку, как государственную границу! Ясно?

— Ой, доиграешься ты, Сазан, — с сомнением сказал Алик, глядя на нарядный «Вольво».

Валерий осклабился, мотор грузовика чихнул, раз и другой — машина взвыла и исчезла в темноте.

Через полчаса грузовик Валерия, отфыркиваясь и пыхтя, подкатил к дому, чей номер был обозначен на визитной карточке предприятия «Топаз».

Это был плоский двенадцатиэтажный панельный дом, из тех, что поднимаются в районах новостроек, подобно зубьям гигантского гребня. Осенью верхушки их задевают грузные низколетящие облака, и тогда кажется, что дома эти выстроены с явным намерением поцарапать небо. «Топаз», судя по вывеске, располагался на первом этаже, на площадях, отведенных архитекторами под парикмахерскую или ремонт обуви.

Валерий высадился из машины и убедился, что он приехал туда, куда нужно: у дома стояло еще две или три иномарки, и в одной, с заведенным мотором, скучал шофер.

Валерий поставил грузовик напротив иномарки, выбрался из кабины и прошел в начало двора, туда, где стояла телефонная будка. Как ни странно, она работала. Валерий набрал номер.

— Алло, — сказал Валерий, когда трубку сняли, — мы приехали.

— Это кто, ты, что ли, Рыжий?

— Мы приехали, — повторил Валерий, — у нас тачка сломалась.

— Да где вы?

— А в фургоне, — мстительно пояснил Валерий, — внутри.

И повесил трубку.


***


Афанасий Незванов, по кличке Бирюк, в недоумении выслушал странную информацию и пошел сообщить ее шефу. У Бирюка были отличные мускулы, с мозгами же имелась некоторая напряженка. Его знакомые неоднократно высказывали предположение, что в тот момент, когда ангелы монтировали его душу, смежники сорвали поставки мозгов.

— Шеф, — сообщил Бирюк, появляясь на пороге комнаты, — там Рыжий говорит, что у него машина сломалась, мол,

на фургоне приехал. — Так давай его сюда, — не поворачивая головы, бросил Шерхан.

— Да он внутри фургона, — как бы смутно осознавая нелепость передаваемой им информации, проговорил Бирюк.

Через пятнадцать минут пятеро вооруженных быков Шерхана, убедившись в отсутствии милицейской и прочей засады, сбили замок со злополучного фургона.

Рыжий, который пришел в себя первым и отчаянно колотил в дверь мороженым палтусом, вывалился прямо под автоматы друзей, нацеленные на фургон из опасения подвоха.

Двое его товарищей так примерзли к палтусу, что выковыривать их пришлось вместе с рыбой.

— Убью суку, порежу! — кричал Рыжий, ползая по тротуару на полуобмороженных ногах.

Через час в фирме состоялся военный совет.

Рыжий, растертый спиртом и изрядно принявший внутрь, полулежал в кресле. Глаза его слезились — было ясно, что, несмотря на летнюю жару, Рыжему грозит ангина.

Шерхан с неприязнью поглядывал на своего первого помощника. Тот явно был выбит из колеи. Если ему лох набить мозги может, то как он поведет себя, если придется разбираться с Шутником или еще с кем? А разбираться с ними, пожалуй, придется… Потому что не любят эти старые новых, называют их беспределыдиками, а почему? Потому что норовят в общак не платить, то есть им, старым ворам…

А схватка с Шутником — это вам не Шакурова причастить кроссовкой по роже или дружка его, омоновца добровольного.

Опять же, если подумать, может, это к лучшему, что Рыжий обделался. Слишком много он себе власти забрал, даже Шерхана потеснить норовит. Связи какие-то сам завязывает, вольничает, того и гляди в отдельную бригаду попросится. Куда ему в отдельную бригаду, с разными ушами и с ростом метр шестьдесят пять?! И кто теперь за ним пойдет? Если бы была сейчас у Рыжего отдельная бригада, распалась бы она, как кирпичом трахнутая, только бы и было Рыжему пути, что инженером-автодорожником, по старой специальности… Так что, если подумать, оно и хорошо — поставит этот случай Рыжего на место, покажет ему, что он еще сявка, без поводка ему не к спеху ходить… А чтобы это произошло, надо это дело спустить на тормозах. Раз выискался такой храбрый Шакуров — оставить Шакурова в покое, на нем свет клином не сошелся. А если добивать нахала, то сразу пойдут разговоры — вон, мол, Рыжий власть какую забрал, его из хаты вытолкали, а ради него вся банда в мокрухе.

Рыжий, со своей стороны, наблюдал за своим шефом с тщательно скрываемой ненавистью. Весь план уловления Шакурова был разработан им; и план этот служил живым доказательством, что действия Рыжего переводят банду на новую ступень, от вульгарных рэкетиров с двумя кулаками и одной извилиной, которые используют силу в качестве единственного средства убеждения, — к организации не менее могущественной и необходимой, чем государство, организации, которая может погубить бизнесмена не автоматной очередью, а одним телефонным звонком, сплетней в фешенебельном ресторане, сорванным контрактом.

Рыжий совершенно определенно знал, что Шакуров не побежит жаловаться в ментовку, потому что в ментовке выяснится, что к нему приходили никакие не рэкетиры, а совершенно респектабельная страховая контора, в которой директор московского оборонного завода номер сто восемнадцать застраховал купленное им оборудование и, соответственно, передал «Топазу» права на взыскание штрафа, с недобросовестных поставщиков.

И Михайский это подтвердит! Чем Шакурову крыть? Что директор оборонного завода, Герой Советского Союза, связан с рэкетом?

Ну, братцы, если с рэкетом связан Герой Советского Союза, — это уже не рэкет. Шакуров должен был стать очередной ступенькой в возвышении Рыжего; вот из таких бизнесменов Рыжий намеревался создать собственную сеть, а потом и… отпочковаться от Шерхана, а может, попросить его уйти на пенсию… по состоянию здоровья. И то, что этот план был разрушен простым ударом кулака и фургоном с мороженым палтусом, было для Рыжего обидно вдвойне.

Рыжий считал себя человеком особенным и понимал, что вел себя не лучшим образом.

И не восстановится его, Рыжего, репутация до той поры, пока не прищучат этого подонка, чтобы он визжал, как свинья… Рыжий закрыл глаза и даже застонал от возбуждения, представив себе, как топчет парня ногами, а тот орет, как девчонка, когда в нее всадишь…

— Ну, что делать будем? — спросил Шерхан.

— А что делать? — возмутился Рыжий.

— Он нас, а мы его. Голову ему надо, отрезать и дружку его, Шакурову, прислать…

— А этот ваш, фургонщик, сам действовал или от какой фирмы? — полюбопытствовал Шерхан.

Замечание было очень существенным. Если защитник явился от другой фирмы, которая уже брала с Шакурова дань, все происшедшее было не более чем случайной стычкой двух ведомств, пусть и конкурирующих, но подчиняющихся общему закону. Можно было бы забить стрелку, выяснить отношения как цивилизованные люди, даже обратиться к посреднику. Если же защитник ни к какой фирме не принадлежал, а просто так, заело человека, решил оказать добровольную помощь, тут уж, извини, тут уж он оказывается вне воровского закона. Фраер, лох, и что с ним делать, решать не закону, а самому Шерхану…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать