Жанр: Боевики » Юлия Латынина » Бандит (страница 14)


Бандиты обступили Валерия полукругом. Теперь их было уже не шесть, а десять, — они откуда-то высыпали, как комары в летнюю ночь. Шерхан стоял впереди, сзади маячила продолговатая, как телефонная трубка, рожа Рыжего. Валерия неприятно задело то, что Шерхан вышел во двор, нянча в руках стеклянную пивную кружку, и теперь стоял, улыбаясь и время от времени прикладываясь к кружке. Кружка была длинная, как нога манекенщицы. Огромный кулак Шерхана охватывал ее целиком.

— Чего ждем? — сказал, ухмыляясь, один из бандитов, тот самый, который сопровождал Рыжего в первой поездке.

Шерхан предостерегающе поднял руку.

— У меня к тебе предложение, парень, — сказал Шерхан, взмахнув кружкой.

— Я тебе дам ссуду. Восемьдесят кусков. И под шесть процентов. А?

— Нет, — сказал Валерий.

— Чего ж так? — Не стоит сазану брать ссуду у щуки.

— Придушить его надо, — зашипел Рыжий, суетливо выскакивая вперед.

— Придуши, — вдруг сказал Шерхан.

Рыжий сунул руку в карман, выхватывая пистолет. В следующую секунду волосатая лапа Шерхана резко опустилась на его запястье и выдернула ствол. — Ты сказал придушить, а не пристрелить, — заметил Шерхан, — менты, они, знаешь, на выстрелы сбегаются, как к артисту за автографом…

Рыжий отчаянно оглянулся. Валерий шагнул к нему. Рыжий поспешно отступил. Сзади издевательски засмеялись.

— Не хочет Рыжий драться с мороженщиком, — прокомментировал Шерхан.

Валерий стоял, несколько оторопев. Он полагал так, что сейчас его будут мочить. Но нет — видно, у Шерхана были какие-то свои игры, и в эту ночь он играл против своих… Броситься на Рыжего? Хозяин, видимо, его не любит, но если Сазан на глазах всей банды свернет Рыжему шею, то тут уж дерьма не оберешься…

— Так кто будет смелый? — сказал Шерхан.

Боевики переминались с ноги на ногу.

Видно было, что одолеть пяток палаточни-ков казалось им легче, чем справиться с одним Нестеренко…

«Неужели пронесло?» — подумал Валерий.

Но он не успел заметить, когда бандит переместился вперед. Звезды и огни телевизоров за кружевными занавесками вдруг накренились и описали сверкающую дугу; мир съежился, как проколотая автомобильная камера, и земной шар выбило из-под Валерия, как табуретку из-под повешенного.

Потом Валерий открыл глаза и увидел, что лежит на земле, а Шерхан восседает на нем в позе мотоциклиста с кружкой в руке. Всего унизительнее было то, что Шерхан даже не расплескал пива.

Шерхан сжал кулак, напоминавший экскаваторный ковш уменьшенных габаритов. Толстая пивная кружка треснула, и Шерхан плеснул коктейль из стекла и пива в лицо мороженщику.

Глаза Шерхана засверкали, как два стеклянных шара на новогодней елке. Он снова сжал руку — ощетинившееся стеклом донышко кружки выглянуло из кулака, как кукушка из настольных часов. Шерхан занес кружку над Валерием.

— Ну что, мороженщик, — спросил Шерхан, — что мне с тобой сделать? На куски порезать или так съесть?

Валерий молчал. К руке Шерхана прилипла пивная пена, шевелившаяся, как от дыхания маленькой мыши.

— Я с тобой знаешь что за вчерашнее сделаю? Я тебя самого в речку отправлю! Вместо палтуса: пополнить живую природу… Проси прощения, сука! А то шею сверну!

Шерхан мог свернуть шею кому угодно, даже башенному крану. Валерий слабо трепыхнулся, попытавшись сбросить с себя бандита, но не тут-то было.

Валерий вдруг понял значение пивной кружки в руках Шерхана. Пивной кружкой не совершают преднамеренных убийств. В руках мертвого Валерия найдут подложенный нож, а в горле — обломки этой кружки. Даже если ментовка исхитрится притянуть Шерхана к суду, все равно ничего, кроме убийства в состоянии необходимой самообороны, из этого не высосут. — Ну! Кому говорят — скули!

— Я тебе не собака, чтобы скулить, — сказал Валерий.

Прошла долгая, нехорошая минута. Боевики стояли кружком во дворе. Выскочивший было через черный ход поваренок просеменил к мусорному контейнеру, вывалил в него ведро с чем-то несвежим и бочком-бочком потек обратно, словно для него не впервой было видеть, как один мужик сидит на другом, и притом оба вполне одетые…

— Значит, не собака, — проговорил Шерхан, когда поваренок ушел со двора.

В следующую секунду остаток кружки в руке Шерхана мигнул в лунном свете, дико блеснул стеклянными зубами. Рука Шерхана обрушилась вниз. «Шея! — мелькнуло в мозгу Валерия. — Он мне в шею хочеть попасть!»

В последнее мгновение рука Шерхана вильнула в сторону, и зубья кружки вонзились в газон в миллиметре от сонной артерии Валерия, разрывая корни чахлой травы и круша гусеницу, мирно дремавшую на обратной стороне палого листа.

Шерхан усмехнулся и встал.

— В следующий раз, — сказал Шерхан, — я вобью эту штуку тебе в глотку, понял?

Валерий молча смотрел на бандита. — Будем считать, что разобрались, мороженщик. Так что ты нас не знаешь, и мы тебя не знаем. Все. Скажи спасибо, мороженщик, что мне понравился.

Шерхан повернулся и пошел к выходу со двора. Сразу, как по команде, к выезду подкатила, шурша шинами, беленькая «шестерка». Шерхан прыгнул в машину, его люди пропали за забором, «шестерка» тронулась с места, и тут же за ней покатился навороченный джип отчаянно красного цвета, напоминавший сенбернара, бегущего за моськой.

Валерий поднялся на ноги и смахнул с рожи остатки стекла и пива. Сквозь освещенную решетку кухни протиснулся кот и, перебирая лапками, помчался через двор. Вбитое в газон донышко кружки подмигнуло Валерию в свете светофора.

Валерий вышел на улицу. Желтенький Пашкин «Москвич» там больше не стоял.

Валерий повернулся и прошел

обратно в зал.

На сцене девица снимала с себя лифчик. Юрий Сергеевич сидел за столом и глушил водку из хрустального графинчика.

— У тебя рубашка мокрая, — сказал Иванцов.

Валерий молча сел и тоже налил себе водки.

— Кто это был? — сказал Иванцов.

— Знакомые.

— Однако ж и знакомые у тебя, Нестеренко…

Мы не договорили насчет кредита.

Юрий Сергеевич опрокинул в стакан все, что осталось в графинчике, и заглотнул содержимое в один присест, как змея — яйцо. — И не договорим, — сказал Юрий Сергеевич. — Я должен посоветоваться с остальными партнерами. Ввиду твоих… знакомых…

Юрий Сергеевич вскоре поднялся и ушел.

Девица на сцене сняла с себя лифчик и теперь занималась трусиками.

Валерий пошарил по столу в поисках целой бутылки, но таковой не нашел, новую заказывать не стал, а расплатился и вышел на улицу.

Прямо из ресторана Валерий поехал к Шакурову. Шакуров был дома один и долго ковырялся за дверью, откидывая всяческие замки и задвижки.

Наконец дверь распахнулась.

— Ну, как я выгляжу? — сказал Валерий, вплывая в прихожую.

Выглядел Валерий, как мы уже сказали, потрясающе. На нем был серый шевиотовый костюм и неброский галстук в крупную клетку, и от его тщательно расчесанных волос пахло хорошим одеколоном. Кратковременное пребывание на сухом газоне пока не принесло костюму ощутимого вреда, а выплеснутое Шерханом пиво попало в основном в лицо Валерию, не повредив белой рубашки.

Шакуров оглядел своего друга и прикоснулся тонкими пальцами к плоскому, как бетонная шпала, животу.

— Галстук, — сказал Шакуров.

— Что?

— Галстук слишком низко, — пояснил бывший комсомольский работник.

— Галстук не должен доходить до брючного ремня пальца на два, а то он у тебя как девичья коса висит.

Валерий смутился и стал поправлять галстук.

— А где Максимка? — спросил Валерий.

— Пива пошел купить, тут киоск круглосуточный…

— Е-мое, я же ему сказал — никуда от тебя не отлучаться?

Шакуров пожал плечами и наклонился к Валерию.

— Слушай, — зашептал Шакуров, — жена ничего не знает. Мы с Максимом сказали ей, что он с женой поссорился и у нас ночевать будет, ладно?

В этот момент в прихожей появилась Ира.

— Валерий, — сказала она, — ах, это вы. Заходите. Не дом стал, а проходной двор. Представляете, приходит некто Максим и живет у нас тут вторые сутки. Впрочем, он, кажется, ваш знакомый?

— Он у меня работает, — сказал Валерий.

— Ну, повлияйте на него! В смысле примирения с женой. Пусть они там разводятся, но не за наш же счет! Я утром встаю, а он в ванной бреется!

— Ира, — сказал Шакуров, — свари нам кофе.

Женщина хотела было огрызнуться, но решила, что сделает это чуть позже, и ушла на кухню.

— Слушай, — спросил Валерий Шакурова, — это ты сказал Иванцову про «Топаз»?

— Нет.

— Странно, — пробормотал Валерий, — откуда он узнал.

И вытащил из кармашка смятую пачку папирос. — Не курите в квартире, мальчики, — раздался из кухни голос Иры.

Валерий молча поднялся и вышел на балкон. Шакуров последовал за ним.

— У тебя проблемы? — спросил Шакуров. — С этими, с «Топазом»?

— С бандитами проблем нет, — ответил Валерий.

— Отдыхай. — Да я же вижу, что ты пришел совсем дурной!

— Это Иванцов. Просит, скотина, сорок пять.

Шакуров опустил голову.

— Из-за меня, да?

— Да ну его, — разозлился Валерий, — все дорожает. Молоко и то на шестьдесят процентов с мая! Привезли, сволочи, вчера кислое, я им сказал, что, если еще так сделают, самих в этом молоке утоплю. Налоговый инспектор, вон тоже, каждый месяц втрое просит. Дочка, что ли, замуж выходит…

— А Павел Иванович? Он тебе арендную плату не поднимает?

— Не, — сказал Валерий. — Павел хороший мужик. Классно ко мне относится. Ни с того ни с сего помещение дал…

Шакуров осторожно спросил: — Валер, а он тебе не отец?

Валерий усмехнулся: — У меня таких отцов сто штук. Может, и отец. Мамка только с клопами не трахалась.

— Зря ты так.

— Чего зря? Чем я ей обязан? Родила — спасибо, а потом чуть в помойку не выкинула, бабка ее упросила, а так три месяца из роддома не забирала.

Валерий помолчал и прибавил с тихим ожесточением: — Ножку от стула отломала и чуть не убила, ножкой-то, а мне пять лет было.

Валера стряхнул пепел вниз, на далекую землю.

— А теперь вот стою — штаны новые, машина новая…

Дальнейшие слова Валерия потонули в шуме — на улицу, скрежеща, выворачивал огромный автофургон.

Свет дальних фар играл в пыльной листве деревьев, фонарь осветил длинную желтую надпись на борту: «Bulgaria». Фургон вдруг стал заворачивать…

— Сукин сын! — закричал Валерий.

Грузовик неудержимо пер и пер, изгибаясь, как гигантская гусеница, и его красная голова упорно втирала в столб новенькую «шестерку» Валерия. «Шестерка» орала не своим голосом. Скрип разрываемого металла мешался с предсмертными воплями сигнализации.

Валерий сиганул с балкона на высокую липу, росшую метрах в двух от окна. Тонкая верхушка дерева затрещала, но выдержала парня. Валерий, перехватывая руками сучья, покатился вниз.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать