Жанр: Боевики » Юлия Латынина » Бандит (страница 16)


Кроме того, в тайнике лежал оранжевый заграничный конверт с пупырчатой подкладкой, доверху набитый бумагами. Бумаги были в основном подлинники или ксероксы контрактов.

Это немного удивило Валерия: по правде говоря, он ожидал найти в тайнике травку или колеса, какой-нибудь заграничный наркотик в крайнем случае, но не бумажки, которые секретарши подшивают в дело.

На одном из контрактов красовались подпись «V. Mikhajski» и квадратная заводская печать. «Эге-ге, — пронеслось в голове у Валерия, — уж не тот ли это Михайский, которым он стращал Сашку?» Контракт был на английском, а с английским языком Валерий был на «вы». А может, и не на английском. Может, на немецком.

Сзади послышался слабый стон. Валерий обернулся. Очнувшийся Рыжий сидел в кресле и лупал глазами. Взгляд его остановился сначала на Валерии, а потом — на разорванной рубашке, стягивавшей бандиту руки.

— Сволочь, — сказал обиженно Рыжий, — ты за что рубашку порвал?

Валерий, улыбаясь, направился к нему.

— Я тебе не только рубашку, я еще кое-что порву, — сказал он. — За тачку.

— Какую тачку?

— Не валяй больного! Тебе Шерхан сказал, чтобы не лез ко мне? Сказал? А ты что сделал? Да я тебя сейчас придушу, а Шерхан пальцем не шевельнет, понял?

— Слушай, Нестеренко, — изумился Рыжий, — не трогал я твоей тачки, землю жрать буду, не трогал!

— Будешь, — пообещал Валерий. И достал толстую связку ключей: — Этот откуда?

— Ты слышишь, идиот! Не трогал я твоей тачки!

Кулак Валерия с выступившим на сантиметр острием ключа въехал Рыжему под ребра, словно там находилась какая-то замочная скважина, которую надлежало отпереть. Бандит заорал было, но другая рука Валерия заткнула ему пасть, и Рыжий сделал безуспешную попытку ухватиться за эту руку зубами.

Валерий разжал кулак и показал ключ: — Еще раз не по делу вякнешь, эта штука будет торчать из кулака на всю длину, понял?

Рыжий с ужасом смотрел на рваную дырку чуть пониже груди. Из дырки уже начинала сочиться кровь.

— От чего ключ?

— От «Вольво», 18-37.

— Тот, что под окнами?

— Да.

— Так. Этот — от зажигания. Этот — квартира. Этот откуда?

— От мамкиной квартиры, — сказал Рыжий, — мамка в однокомнатной живет, в Измайлове, почту разносит. Что, к ней тоже полезешь?

— Адрес?

— Не тронь мать, понял?

— Если почту разносит, не трону. Адрес?

— Девятая Парковая, семнадцать — сто девяносто три.

— Это?

— Дача. Семьдесят третий километр по Ярославскому, деревня Пригорки, улица Ленина, пятнадцать. Да не дача это — развалюха, родительская.

— Этот ключ?

— Гараж, третий переулок направо, второй бокс.

— Что у тебя за дела с Михайским?

— Это мои дела, а не твои.

Одна рука Валерия зажала Рыжему рот, а другая вцепилась, как клешами, в мужское достоинство бандита, жалобным червячком выглядывавшее из-под разорванной рубашки.

— А-а… — застонал Рыжий, когда Валерий разжал руки.

— Еще раз спрашиваю, что это за контракт с подписью Михайского?

— Контракт на извлечение редкоземельных металлов, — сказал Рыжий, — из отработанного оборудования.

— Чьего?

— Американского.

— А что же они, на Западе, разве не лучше нас это делают?

— Оно радиоактивное.

— Па-анятно! Значит, Михайский импортирует поманеньку всякий розничный чернобыль и всю эту гадость в Москве же и перерабатывает.

— Не перерабатывает. Просто хоронит.

— Е-мое! Ничего не понимаю!

— Контракт реэкспортный. Михайский должен извлечь редкоземельные металлы из оборудования и реэкспортировать их в Америку. На самом деле бочки радиоактивные, из них никто ничто не извлечет, и их просто хоронят, по всем правилам. А под это дело идет экспорт наших металлов.

— Понятно. А ты тут при чем?

— Это я посадил Михайского на этот контракт.

— Круто. И много у тебя таких контрактов?

— Отпусти меня, — сказал Рыжий, — слышишь? Я твоей тачки не бил. Тебя Шерхан на меня натравил, ясно?

— С Шерханом я разберусь, — пообещал Валерий, — ты мне расскажи про другие бумажки. Чего это они, кстати, у тебя лежат, или Шерхан о них не знает?

— Ты без меня с Шерханом не разберешься!

— Я жду. Про другие контракты. А то я тебе уши подровняю.

Рыжий побледнел страшно. Видимо, всякое упоминание об ушах задевало бандита до глубины души. Потом он перевел дыхание, моргнул несколько раз и натянуто улыбнулся: — Слушай, мужик, а ты мне нравишься.

— Ого! Так тебе, когда бьют, нравится? Я тебе ша еще больше понравлюсь, — осклабился Валерий.

— Сядь и не чирикай, — вдруг сказал Рыжий, — и подумай чуток не одними кулаками.

Предложение это было произнесено до того бесстрастным тоном, что Валерий молча и гибко, как молодой кот, сел на корточки напротив своего пленника.

— Ты можешь разгромить эту квартиру, — продолжал Рыжий, — можешь убить меня, можешь упрятать все эти баксы в чемодан и уехать на «Вольво». Но ты не проедешь с этими баксами и двух километров.

Тебя завалят. Нафаршируют маслинами, как гуся черносливом. Завалят боевики Шерхана. Не так ли?

— Нет.

— Почему же?

— А ты мне скажешь, где сейчас Шерхан, и я завалю его раньше, чем он меня.

Рыжий даже закашлялся от смеха.

— Это было бы неплохо, детка, но я не знаю, где Шерхан. Он тебе не дошкольник, чтобы отчитываться перед подчиненными о своем местопребывании… Тем более если плодотворное сотрудничество с этим подчиненным подходит к концу…

— Это я заметил, — усмехнулся Валерий.

— Заметил… А ты не подумал, что если Шерхан мной недоволен, так мне не стоит бить твою тачку? У меня что, голова на плечах или кувшин с квасом, чтобы из-за тебя ссориться с Шерханом? А? Или я на отмороженного похож?

Валерий облизал губы. На отмороженного Рыжий действительно не был похож. Такие все взвешивают, как в

аптеке. — Вот и получается, — сказал Рыжий, — что разбил твою тачку не я, а Шерхан.

— Ему-то зачем?

— А затем, чтобы ты меня завалил. Надоел я Шерхану. Больно умный. А умным должен быть один Шерхан. А ведь я ему плохого не делал. Завод завел, Шерхан говорит: «Отдай завод», я и отдал, словно лох какой. Поноску за ним таскаю. Штаны ему лижу. Не буду лизать — завалит за бунт на корабле. А лижу — так он всех пальчиком подманивает, — мол, глядите, якая сука этот Рыжий, я его попрошу, так он мне зад свой подставит! Рыжий швец, Рыжий жнец, Рыжий на дуде игрец. Рыжий деньги выколачивает, планы составляет, учет ведет, и за это Рыжего допускают поцеловать барскую ножку. А как я наклонюсь ее поцеловать — так он мне этой ножкой в рожу. Свой авторитет так поднимает. Самому деньги сделать у него ума нет, а авторитет поднимать надо… И вот я сижу порой и думаю: это что же получается? Чем же я от тебя или Шакурова отличаюсь? Тем, что Шакуров Шерхану будет тридцать процентов платить, а я — девяносто? Тем, что Шакуров заплатил тридцать процентов, и — гуляй, Вася, а я заплатил девяносто, и — пожалуйте к барской ножке? И вот что интересно, думаю я, чем это кончится? Чем больше я денег буду приносить Шерхану, тем больше у меня будет веса. А больше у меня веса, тем я опаснее. Тем больше надо мной смеяться надо. Тем скорее меня надо пристрелить. А меньше буду приносить, — так тут же пристрелят, мол, — вышел у Рыжего ум, а храбрости никогда не было. Что ж — один попугай сдох, другого купим. Вот и получается, что в какую сторону мне ни рыть, рою я себе могилу. Так?

Валерий, сцепив руки под подбородком, слушал бандита.

— Вот у тебя тачку разбили, так ты резать меня прибежал. А у меня Шерхан завод забрал. Наладил я водку делать. И ведь наладил, все продумал — откуда спирт, откуда стеклотару, где наклеечки достать, опять же сбыт, — все я наладил. А Шерхан пришел и: отдай мне, Рыжий, заводик, а то мне кажется, ты мухлюешь, не столько бабок сдаешь… Так у него сейчас меньше бабок, чем я ему сдавал. Но для него дело было не в бабках. Он думал, я взовьюсь. Думал, скажу: «не отдам», и можно меня будет пристрелить в назиданье. А ты бы что делал на моем месте? — Не знаю. Я торгую мороженым, а не фальшивой водкой. — А я знаю. Ты бы Шерхана пристрелил. На месте. У тебя мозги в кулаках. А я вот семь раз примерю, а с Шерханом, если семь раз примеришь, так отрезать будет поздно… А он уже боится меня, Шерхан. Человек никого так не боится, как того, кому делает мерзости… За непослушание меня завалить не получается, а надо… Вот он и разбил твою тачку. Либо ты меня завалишь, и тогда он тебя убьет в отместку за Рыжего, либо я тебя завалю, и тогда он меня накажет за прямое непослушание…

Валерий все так же сидел на корточках.

— Понимаешь, Нестеренко, я не бил твоей тачки. И из-за этого мне кранты и тебе кранты. Тебе — потому что ты влез к бригадиру Шерхана и связал его собственной же рубашкой, а мне — потому что Шерхану не нужен бригадир, которого каждый фраер может его же рубашкой связать. И у нас с тобой один выход. Я обещаю тебе узнать, где Шерхан, обещаю, что весь пирог после Шерхана мы поделим пополам.

— А почему ж пополам? — А я не выживу один, — сказал Рыжий.

— Труслив я. Сначала думаю, а потом стреляю.

— Закусил губу и добавил: — Это для тебя единственный выход. Ведь тебя же теперь завалят. И ладно, что тебя… Ведь ты же в это дело влез, чтоб Шакурова отмазать. Вот уж скажет тебе Шакуров спасибо, когда к нему Шерхан заявится и потребует за убитого Рыжего столько баксов, сколько в Рыжем веса.

Валерий опустил глаза. Это уж точно. Влип Валерий капитально, и сам влип, и Шакурова вляпал…

— Где этот водочный завод? — спросил Валерий.

— Руки!

Валерий обернулся.

Пока Рыжий жаловался на свою жизнь, в квартиру заявились трое. Трудно сказать, что насторожило их — увидали с улицы, сквозь занавеску, две тени, или у Рыжего была какая-то своя система знаков, скажем, зажженный на кухне свет, — однако посетители предпочли воспользоваться имевшимися у них ключами, не оповестив звонком о своем вторжении.

Теперь все трое умело рассредоточились у входа в комнату, и старый «ТТ» в руках одного из них глядел Валерию прямо в живот.

— А ну на пол! Жопа кверху, руки на голову! Ну!

Валерий резко ударил человека с «ТТ» по запястью. Пушка описала в воздухе дугу и врезалась в стеклянную стенку серванта. Тут же на Валерия прыгнул тот, кто стоял слева, и схлопотал под ребро локтем.

— А-а… — зашипел левый, вертясь волчком.

— А ну получи добавку, — сказал Валерий и достал его внешним ребром стопы в живот.

Тут же нога Валерия пошла назад, и пяткой хорошо, с хрустом вошла под чье-то ребро. Владелец ребра ойкнул и кустом осел вниз. Валерий развернулся и краем глаза заметил нечто летящее. Он нырнул было вбок, но не успел, близ уха мелькнула бутылка с прозрачной крис.талловской водкой. «Полная, — блеснуло в мозгу Валерия, — хуже нет, когда полная». Валерий поставил блок, но не успел вывести руку в верхнюю точку: бутылка врезалась ему в голову. Все-таки удар пришелся по касательной, однако бутылка хрустнула и разлетелась. Волосы Валерия мгновенно намокли, перед глазами вспыхнула и разлетелась огненная карусель, и сквозь эту карусель Валерий увидел, как цветастый ковер в комнате вздыбился, качнулся и внезапно шмякнул ему по лицу. И тут в голове Валерия выключили свет и всю остальную аппаратуру.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать