Жанр: Боевики » Юлия Латынина » Бандит (страница 24)


— Ничего я не выдаю, — сказал Валерий.

— Какая же может быть связь между этими тремя событиями? — спросил следователь, словно не слышал сказанного Валерием.

— Вариант первый, который обрадовал бы некоторых моих коллег. А именно. Не справившийся с управлением угонщик автофургона разбил вашу новую машину. Вы были ужасно огорчены этим событием. Поехали в кооператив, где сидел бухгалтер. Пили вместе с ним, приходя во все более возбужденное состояние. Возможно, вы потребовали у бухгалтера употребить деньги кооператива на ремонт вашей собственной машины. Возможно, между вами были какие-то другие разногласия, подогретые водкой и досадой из-за разбитой машины. Началась драка. Вы убили бухгалтера. Вы были скорее в бешенстве, чем пьяны, и достаточно быстро сообразили, каковы будут последствия. А сообразив, принялись заметать следы — вскрыли сейф, увели фургончик и, отогнав его в известное вам место, явились обратно с дикой сказкой о ночном нападении. Разумно?

— Не очень.

— Вот как?

— Да. Если бы бухгалтера убил я, кто бы помешал мне погрузить труп на фургончик, зарыть его где-нибудь за Кольцевой, вернуться домой и привести себя в порядок. А ребятам я сказал бы, что послал его в Ленинград за деньгами. Через месяц он бы не вернулся, и ваша контора махнула бы на это дело рукой, решив: «Либо мужик сам сбежал с деньгами, либо его с деньгами завалили».

— Да, это разумней, — согласился следователь, — но ведь человек, особенно пьяный, не очень логичное существо, а? Мое начальство, которому нравится первая версия, скажет, что вы были достаточно пьяны, чтобы не испугаться, но достаточно трезвы, чтобы найти наилучший выход…

Валерий сидел молча.

— Моему начальству нравится первая версия, потому что она раскрывает во всей ее очевидной неприглядности низкую суть любителей легкой наживы, кооператоров и прочих прощелыг и может даже составить материал для прекрасного газетного очерка о работе милиции.

— Еще чаю?

— С удовольствием.

Следователь налил себе вторую чашку и продолжал: — Вторая версия менее привлекательна для начальства. Согласно второй версии ваша машина была разбита не случайно. У вас возникли какие-то внекоммерческие проблемы, вы кого-то кинули, или на вас наехали, вы отказались платить, и разбитая «шестерка» стала решающим предупреждением. Вы поняли, что это последний звонок, и решили сматывать удочки. Вы явились в кооператив, чтобы перед бегством забрать из сейфа все, что там было, встретили бухгалтера, убили его и сбежали. Отъехав от Москвы, вдруг сообразили, что вас будут искать за убийство. Тогда вы решили вернуться и переждать грозу, полагая, что серьезных улик против вас нет. Эта версия не нравится начальству, поскольку получается, что на вас наехала мафия, а мафия, как известно, бывает только в Италии и других загнивающих странах. — Идиотская версия, — сказал Валерий, — зачем я вернулся? Я что, шизанутый? — Вот именно, — подхватил следователь, — а теперь представьте себе, что вы не вернулись. Представим себе, что, вместо того чтобы сбежать, вы, наоборот, решили поговорить с вашими обидчиками. И что разговор принял такой характер, что вас треснули бутылкой по башке, — что и было, — надели наручники, о чем свидетельствуют характерные следы на запястьях, — закопали в кустах. А чтобы объяснить ваше исчезновение, эти люди учинили разгром в кооперативе. Что тогда? Тогда бы вы сейчас значились во всероссийском розыске, как убийца и грабитель, и никому не пришло бы в голову, что вы давно лежите на дне озера или гниете в тихом подмосковном лесу.

Валерий, морщась, спокойно прихлебывал чай.

— И только одно спутало планы ваших убийц. Вы сумели бежать. Вы убили кого-то при этом?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— О ваших неприятностях с Волком, например. Вы когда его в последний раз видели?

— Волка? Десять лет назад, когда наш класс в зоопарк водили. В клетке сидел. Аршаков даже не улыбнулся.

— А может, и не с Волком, — задумчиво сказал он, — может, и с Малютой… Знаете такого?

— Знаю, — с готовностью сказал Валерий, — главный опричник Ивана Грозного. Любимый исторический персонаж товарища Сталина.

— Валерий Игоревич! Кого вы прикрываете? Вы прикрываете убийц, негодяев, людей, которые убили вашего друга и хотели убить вас! Людей, которые разорят ваш кооператив! И тем не менее вы молчите! Почему? У меня только одно объяснение: вы сидите в таком же дерьме, как они! Вы запутались по горло в той же грязи!

— Я завязал. — Тогда почему вы молчите? — Нам менты не кенты.

Следователь несколько мгновений молчал.

— Ладно, — мрачно сказал он и протянул Валерию повестку.

— Вы свободны, Валерий Игоревич, до завтра, до пятнадцати ноль-ноль. У меня незаконченное дело, которое мне никто не позволит оставить незаконченным, если в наличии такой подозреваемый, как вы. Завтра вы либо сядете, как убийца вашего бухгалтера, либо назовете тех, кто его убил.

После ухода следователя Валерий вынул было водку и поставил ее на стол, но потом взял бутылку за горлышко и хряснул ею о подоконник. Сбросил отбитое горлышко вниз, к осколкам, и пошел звонить. — Гена? Это Валерий. Можешь приехать?

Ответом было озадаченное молчание. — Да ты знаешь, Сазан… я тут как раз одной ногой за порогом… У меня тут выгодное одно дельце… В общем…

Валерий повесил трубку. У Леши к телефону никто долго не подходил, а затем подошла жена.

— Алло, можно Лешу?

— Его нет дома.

— А когда он будет?

— Никогда, — вякнула трубка, — оставь его в покое, Нестеренко, понял?

Валерий повесил трубку. Звонить или не звонить дальше? И тут телефон сам разразился нахальным

звонком.

— Да?

— Валерий?

Нестеренко узнал голос Юрия Сергеевича.

— Тебе еше нужны деньги?

Валерию показалось, что он ослышался или что трубка лепечет сама по себе.

— Юрий Сергеевич, вы знаете, что случилось сегодня утром у меня в конторе?

— Я все знаю, Валерий. Бери тачку и будь через полчаса у меня.

Через пятнадцать минут Валерий звонил в дверь Шакурова. Тот был подавлен и расстроен утренними событиями, а паче того — ночным объяснением с женой. Ира потребовала, чтобы он немедленно бросил все и ехал с ней, но Шакуров взбунтовался — у него шли косяком важные сделки, и вся неделя была в точности как крестьянский май, когда день год кормит.

— Боже мой, — сказал Шакуров, — какое несчастье! Ты можешь рассказать, что там случилось?

— Это не твои проблемы, Саша.

— Но это из-за меня?

— Не засоряй голову. Рано или поздно я бы все равно врюхался. Лучше уж из-за тебя, чем из-за какого-нибудь Павла Сергеевича. Одолжи мне тачку, и будем квиты.

Шакуров безмолвно протянул ключи. — Ты сейчас куда? — спросил Шакуров.

— К Иванцову. Он, видите ли, дает мне ссуду.

Шакуров в изумлении дернул себя за галстук.

— Тебе? Он так и сказал?

— Ну, как раз он так не сказал… — протянул Валерий. — Поехали вместе, — решительно сказал Шакуров.

— Да у тебя ж дела! «Хитачи» на таможне…

— Я знаю Иванцова, — решительно заявил Шакуров, — если он видит, что с человека три четверти шкуры содрали, то думает: «Ах, какой сволочной народ пошел, мне только четвертинку оставили!» Так что поехали вместе, а то он четверть шкуры сожрет и еще сложные проценты возьмет, скажет, «как же, я вам блох из шкуры вывел».

Шакуров отдал Валерию не только машину: он настоял, чтобы Валера снял с себя облезлую куртку и джинсы, грязные, как совесть секретаря горкома, и надел его, шакуровский, двубортный серый костюм.

Галстук он Валерию завязал собственноручно.


***


Через полчаса Валерий с Шакуровым явились в старое издательство. Фирма Иванцова жила своей обычной жизнью: в угловом кабинете стайка сотрудников пила кофе, где-то трудолюбиво скрипел принтер, и узкий коридор был совершенно загроможден вынесенной из кабинетов редакционной мебелью: Иванцов продолжал обновляться.

Глава фирмы встретил посетителей уже в новом кабинете. Старые редакционные столы исчезли, уступив место длинным пластиковым созданиям с круглыми боками, мягкому ковру цвета осеннего неба и заграничным шкафам. За их прозрачными стеклами стояли невиданной толщины папки.

Иванцов грустил в кабинете один. Увидев Шакурова, он вздрогнул, но потом овладел собой и пошел навстречу, протягивая друзьям руку.

— Вы серьезно хотите дать мне денег? — спросил Валерий.

Иванцов сел. Он был явно не в себе.

— Вот что, Валера. Времена у нас сейчас неважные. У конторы денег нет. А если бы были — я не один, компаньонов много. Что это — скажут мне, одну ссуду не возвратил, другую берет?

Юрий Сергеевич вздохнул и стал рисовать пальцем кружки на столе, пряча глаза от Валерия. Он, очевидно, нервничал.

— Так что ссуды касса дать не может.

— Ясно, — сказал Валерий, поднимаясь.

— Сядь! Ничего тебе не ясно!

Валерий приостановился. Юрий Сергеевич раскрыл портфель и вытащил из него толстую пачку денег.

— На.

Валера в недоумении смотрел на зеленые доллары.

— Это мои деньги, Валера. Бери.

— А расписка? — спросил с изумлением Нестеренко.

— Жив будешь — отдашь. Куда я с твоей распиской пойду? В Краснопресненский народный суд? Объяснять, откуда у меня тридцать тысяч?

— Юрий Сергеевич, — потрясенно сказал Шакуров, — спасибо вам…

— Иди с глаз моих, — нервно проговорил Иванцов и тут же добавил: — А ты, Саша, останься.

Валерий сунул деньги в «дипломат» и вышел в коридор. Не прошел он и трех метров, как навстречу ему со скамеечки поднялся скучающий человек в сером плаще: — Гражданин Нестеренко?

— Он самый.

— Следователь прокуратуры Миклошин. Вы задержаны по подозрению в вымогательстве.

Еще двое человек обступили Валерия с обоих боков. Валерий отчаянно оглянулся. На пороге директорской комнаты стоял Юрий Сергеевич, и глаза его были все так же виновато-блудливы. «Пушка, — промелькнуло в голове у Валерия, — Шутникова пушка! Нельзя мне с такой пушкой попадаться, за одну пушку срок впаяют».

— А ваши документы? — растерянно спросил Валерий.

Миклошин, усмехаясь, сунул ему под нос кожаную книжечку.

Перехватив своими клешнями руку с книжечкой, Валерий подсек следователя. Тот опрокинулся на спину. Оба опера рванули кобуры. Валера схватил старый редакционный стул, выставленный в коридор по случаю перемеблировки помещений, поднял его и с размаху надел на голову одного из оперов. Сиденье стула взлетело кверху и прицельным попаданием сбило лампочку в коридоре. Та жалобно дзинькнула и погасла. Круглая деревянная рама стула ударила опера по локтю, и тот мгновенно выронил пистолет. Валера поднатужился и швырнул окольцованного стулом опера в его же товарища. Товарищ, однако, оказался проворным: он увернулся и от стула, и от человека и стал взводить пушку. Нога Валерия хлестнула его чуть ниже локтя, опер заорал и пушку выронил.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать