Жанр: Боевики » Юлия Латынина » Бандит (страница 27)


«Так вот он как пытался объяснить мое присутствие», — подумал Шакуров.

— Вы отдаете себе отчет, — продолжал следователь, — что в кабинете вы могли находиться либо как соучастник Нестеренко, либо как его жертва? Пока Иванцов называет вас жертвой. А вы вот этим самым «врет» упорно пытаетесь выставить себя соучастником…

Шакуров побледнел, как лист финской бумаги.

— Итак, вымогал у вас Нестеренко деньги или нет?

— Это ошибка Иванцова, — сказал Шакуров.

— Вчера Валерий действительно позвонил мне и попросил денег в долг. Никаких угроз он мне не предъявлял. Желая помочь Валерию и не имея свободных денег, я попросил Иванцова вернуть мне долг.

Это, по крайней мере, звучало. Это не топило Нестеренко и не противоречило показаниям Иванцова.

Миклошин задумался.

— Значит, вам неизвестно, — спросил следователь, — что Нестеренко добился получения первой ссуды, угрожая Иванцову расправой?

— Нет.

— Вам известно, откуда у Нестеренко огнестрельное оружие?

— Нет.

— Он вам его когда-нибудь показывал?

— Нет.

— Вас не наводит на определенные размышления тот факт, что у Нестеренко оказалась очень редкая, заграничная модель пистолета, которая на черном рынке стоит на порядок выше, чем какой-нибудь «ТТ»?

— Я не разбираюсь в пистолетах и никогда оружия у Валерия не видел.

— У нас есть показания грузчика магазина номер 128, а также водителя автофургона 10-37 ММС о том, что на их глазах Нестеренко с тремя подручными избил вышедших из вашего офиса людей. Что вы знаете об этом?

— Ничего. Мало ли с кем Валерий мог подраться.

— Вам известно, что Нестеренко требовал дань с лоточников и торговцев? Неоднократно являлся героем рыночных скандалов и потасовок?

— Нет.

— Вас не смущало количество людей и лоточников, оказавшихся под его покровительством? Вас не смущало, что некто Вилде через два месяца деятельности кооператива предложил Нестеренко стать совладельцем его кафе?

— Я знаю, что Валерий защищал этих людей от рэкета.

— Ах, защищал? — иронически протянул следователь.

— А он не говорил вам, во сколько им обходится эта защита, в твердой валюте?

— Нет.

— А сколько он требовал у вас? — Ничего. — Подумайте лучше, гражданин Шакуров.

— Ничего!

— Может, он с вами еще и делился, как с соучастником?

— Что?!

— Вас не смущает, гражданин Шакуров, тот факт, что истинные главари рэкета обычно остаются в тени, заведуя операциями из прекрасного далека? А Нестеренко был слишком активен. Лично в морду, лично туда-сюда… Следствие будет искать человека, который стоял за спиной Нестеренко. Человека, так сказать, белой сборки… Того, например, кто его привел к Иван-цову.

Шакуров даже привскочил: — Вы… вы…

— Сядьте, гражданин Шакуров.

Шакуров бессильно опустился на стул.

— Мы не дадим всяким рэкетирам шастать по нашей земле. Мы посадим Нестеренко! Показательный процесс устроим! И добудем сведения не у одного Иванцова, а у всех, кто платил твоему дружку. Не будешь на этом процессе свидетелем — пойдешь как подсудимый. Понятно?

Шакуров заплакал.

— Ты мне тут болото не разводи, — заорал Миклошин, — раньше надо было думать, бизнесмен херов! Кто из вас главнее — ты или Нестеренко? Почему Нестеренко ходит так, а ты — с телохранителем?

— С каким телохранителем?

— С Максимом Сысоевым! Что он делает в твоей квартире третьи сутки?..

— Ничего! Он с женой поссорился!

— И этот с женой? Что это у вас, кооператоров, мода завелась, с женами ссориться? Небось пока была советская власть, так мирно жили, а как деньги завелись, так на стороне стали трахаться?

Шакуров сидел, закрыв лицо руками. «Боже, во что я влип», — вертелось в его голове.

Миклошин шваркнул на стол лист бумаги: — Пиши, настоящим признаюсь, что Нестеренко вымогал у меня деньги в размере…

— Это не он вымогал!

Вытянутое лицо Миклошина вплотную приблизилось к Шакурову. — Не он? А кто же?

Шакуров молчал. — Вы хотите сказать, Александр Ефимович, что деньги вымогал не сам Нестеренко, а один из его рабочих? Сысоев? Даржиев?

«Сысоев — это кто? — мелькнуло в мозгу Шакурова. — Ах, это Максимка…»

Голос Миклошина внезапно стал мягким, почти бархатным.

— Я понимаю вас, Александр Ефимович, — воркующе проговорил следователь, — Нестеренко еще на свободе, вам страшно за себя, за жену, с которой вы якобы поссорились… Но хоть о его сообщниках вы можете показания дать? Написать, что деньги у вас вымогали Сысоев, Даржиев и Крепа? А? И я вас отпускаю домой. А иначе вас, дорогой Александр Ефимович, ждет ночь с уголовниками, и на вашу встречу в три ноль-ноль вы наверняка не успеете… Ну? Сысоев, Даржиев и Крепа. Три имени.

Шакуров был настолько измучен, что предложение Миклошина внезапно показалось ему наилучшим выходом. В конце концов, так он не сдает Нестеренко! А Крепа — Крепа действительно какой-то приблатненный, гнать его надо было из кооператива…

Через полчаса Александр Шакуров покинул кабинет, оставив заявление о том, что его рэкетировали трое рабочих кооператива «Снежокъ».

Миклошин остался в кабинете, ласково поглаживая исписанный лист. До сих пор Валерия Нестеренко можно было обвинить лишь в ношении оружия и вымогательстве денег в размере тридцати тысяч долларов у Юрия Иванцова, директора ТОО «Аврора».

Теперь Нестеренко проходил как глава банды. По крайней мере трое из его рабочих тоже значились вымогателями. Дело выходило на новый уровень.

Заявления Шакурова было достаточно, чтобы добиться ордера на арест этих троих и всех, у кого мог скрываться Нестеренко.

В общем-то Миклошин считал, что он неплохо вывернулся. Вместо поганого и очень неприятного расследования о превышении меры допустимой обороны и неправомочном применении огнестрельного оружия, которое треплет погоны и нервы, Миклошину светило куда более приятное дело — о расследовании деятельности крупной бандитской группировки. Шутка ли — храбрый следователь замахнулся на организованную преступность! Это пахнет не только восторгом газетчика! Это пахнет новой звездочкой на погоны! Это пахнет новым назначением — говорят, скоро сделают управление по борьбе с организованной преступностью — туда бы! Миклошин сердцем чуял, что там можно будет развернуться — всласть! Подумаешь: Шерхан, уголовник, даже не вор в законе, с десятком качков и «мокрым» «ТТ», держит в страхе целый спальный район. А новое управление, с омоновцами и автоматами? Вот это будет «крыша»! Вот это будет банда! Вот это будет своего рода центральный банк по сравнению со всеми коммерческими меняльными лавками! Железной метлой всех бандитов из Москвы повыметем, ни крошки пирога им не оставим! Шерхан и не подозревает, кого он растит. Не шавку он растит, а конкурента…

А для того чтобы попасть в это управление, надо прославиться — раскрыть банду рэкетиров…

Чем Нестеренко плох?

Личный стукач Миклошина уже настучал на троих, кому Нестеренко крепко насолил. Правда, эти люди не из тех, что жалуют ментовку, но ведь им пригрозить можно: «А кто Слепцову морду набил в баре „Аленушка“? Не хочешь давать показания против Нестеренко? А вот мы сейчас дадим ход слепцовской жалобе…»

А сосед у Нестеренко вообще замечательный — спит и видит, чтобы у парня комнату отняли. А отнять нетрудно — любой осужденный на срок свыше трех лет прописку теряет.

И пусть теперь Шерхан попробует отделаться двумя тысячами…

В 14.00 на служебной «Волге» следователь Аршаков и его помощник Воронцов приехали к дому 35 по Алябьевскому переулку, где проживал Нестеренко.

Во дворе, лихо осев в пяти сантиметрах от подъезда, застыли две «синеглазки». В окне третьего этажа сверкали дырочки калибром 9 мм, и народ на лавочке на повышенных тонах предавался самым невероятным воспоминаниям о происшедшем.

Аршаков прошел через дубовую дверь и поднялся на третий этаж.

Дверь комнаты Нестеренко была раскрыта, и в нее то и дело заходили люди в погонах.

Аршаков остановился в недоумении перед треугольным проломом в стене, который деловито обмерял молоденький старлей.

— Во дает парень, — заметил один из оперов, — прямо как динамитом!

— Ушел?

— Ушел, — сказал опер, — а вы, собственно, кто? — А у меня этот парень проходит по делу об убийстве.

Молоденький старлей взял блокнот и стал скучным голосом диктовать протокол по результатам обыска. Аршаков начал методически обыскивать комнату — никто ему не мешал.

Прошло полчаса.

Аршаков, удовольствовавшись безрезультатным осмотром, закинул ногу на ногу, сел на ящик и стал ждать. Он ждал недолго: через пять минут хлопнула входная дверь, и в комнате показался Миклошин. Миклошин был довольно бледен и двигался как-то неуверенно, все время норовя прикрыть рукой имевшийся у него при себе кейс.

— А, Вазген Аршалуисович! — сказал Миклошин.

— Что это вы здесь делаете? Расследование передали мне.

— Поучиться пришел, — осклабился Аршаков, — век живи, век учись, знаете ли. Я вот у Нестеренко в фирме обыск проводил, ничего не нашел, все чисто, даже в сейфе ни пылинки. А вы провели повторный обыск и обнаружили в сейфе следы анаши. Вот я и хочу сейчас поучиться, как вы проводите обыск. Чтобы ничего не упустить.

Угроза, прозвучавшая в словах Аршакова, была настолько неприкрытой, что Миклошин побледнел. Лицо его стало цвета размороженного минтая. — К тому же, — продолжал Аршаков, — если в квартире было что-то компрометирующее Нестеренко, так ведь он это унес с собой. Зачем он иначе сюда прибежал?

Миклошин прошел по заставленной картонными коробками комнате, для приличия потыкался в них и поспешил наружу. Оглянувшись, он с тоской заметил, что Аршаков вышел на лестницу и пошел вниз. Последняя возможность с выгодой избавиться от «мокрого» «ТТ», лежавшего в кейсе, исчезла.

Миклошин вышел во двор, где за двумя милицейскими машинами стояла его служебная «Волга».

Молоденький старлей поспешно захлопнул заднюю дверцу милицейской «Волги» и стал есть следователя глазами. Миклошин почувствовал, что ему плохо. Аршаков знает все! Вот сейчас он гаркнет: «А ну покажь, что у тебя в кейсе!» — и на глазах старлея и старушек на лавочке из кейса Миклошина извлекут «мокрый» ствол.

Аршаков стоял и смотрел на своего коллегу.

Миклошин нырнул в служебную «Волгу».

— Давай! — крикнул он водителю.

«Волга» взвизгнула и ринулась с места, унося перепуганного сыщика с проклятого места. Миклошин пришел в себя только через десять минут. Голова его кружилась, кроме «мокрого» пистолета в «дипломате», мокрыми, несомненно, были и его штаны.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать