Жанр: Боевики » Юлия Латынина » Бандит (страница 38)


От близкого огня было жарко, дым, задуваемыи то и дело в окошечко, щипал глаза. Автомобильная дорога за насыпью была, светла, словно днем: и у этой по-дневному светлой дороги Валерий увидел черную «Волгу», из которой выпрыгнуло несколько оперативников и толстый человек с пистолетом в руке.

Оперативники побежали вперед, а толстый человек не мог угнаться за ними. Он быстро перешел на шаг, а потом остановился как вкопанный близ узкоколейки и стал внимательно что-то рассматривать у себя под ногами. Валерий догадался: кровь! Его, Нестеренко, кровь.

— Воронцов! — подозвал толстый человек.

— Обожди, я проверю этот домик.

Оперативники остановились. Толстый человек пошел по дорожке, переваливаясь по-утиному и бережно неся перед собой пистолет, словно домохозяйка — кошелку яиц. Валерий отпрянул от окна и вжался в угол. Правый его каблук въехал в чье-то подсохшее дерьмо, оставленное здесь день или два назад, в нос шибанула нестерпимая вонь. Голова Валерия налилась тяжестью и гудела, как большой шмель в стеклянной банке. Он уже потерял слишком много крови.

Дверь внизу скрипнула, и по первой комнате заметался луч фонарика.

Валерий покрепче сжал левой рукой пушку. Тяжелая, сволочь. Там, кажется, было еще четыре маслины. Валерий подумал, что сейчас маслин будет меньше и пушка станет легче. Луч фонарика поднялся повыше, и вслед за ним заскрипели кожаные туфли. Толстый человек, фыркая и отдуваясь, поднимался по лестнице.

Голова Валерия кружилась все больше и больше, перед глазами плавали разноцветные амебы. Валерий стал поднимать руку с волыной, но ее неудержимо тянуло вниз, словно какая-то сука решила вот на этом пространстве поменять гравитацию Земли.

Толстый человек поднялся наверх и вышел из-за печного столба. В левой руке он держал фонарик, который бил Валерию прямо в лицо, в правой — табельный «макар». Валерий узнал следователя Аршакова. Его толстое, с вывороченными губами лицо было очень хорошо видно в отблесках ближнего пожара и тоже было покрыто капельками пота.

Аршаков стоял, наставив на Валерия свою пушку, и молча глядел ему в глаза. Валерий все пытался поднять руку с тысячетонным пистолетом.

— Вазген Аршалуисович, — позвали снизу, — как вы там?

— Нет здесь никого, — громко отозвался Аршаков, — бомжи когда-то жили.

Повернулся и стал спускаться вниз. Когда менты ушли, Валерий закрыл глаза и тихо сполз по стенке вниз, каким-то сектором мозга понимая, что вот сейчас он и сядет задом в дерьмо, на которое уже наступил каблуком…

Глава 9

На следующий день, около трех часов пополудни, когда господин Иванцов только-только воротился с Белорусского вокзала, откуда сын его спешно отбыл к тетке в Минск, в дверь его позвонили.

Поглядев в глазок, Иванцов увидел двоих — Шакурова и Нестеренко.

Иванцов отпер дверь.

Нестеренко был довольно бледен, Иванцову бросилась в глаза плотная кожаная куртка, надетая на нем, несмотря на жару. По чуть заметному утолщению на правом рукаве Иванцов сообразил, что рука Нестеренко перебинтована, и, верно, не потому, что он пил чай и облил ее кипятком.

Шакуров поддерживал Нестеренко: судя по всему, это он привез его сюда.

— Есть разговор, — не двигаясь, сказал Нестеренко.

Юрий Сергеевич опустил голову.

— Валерий, если бы ради Андрея они приказали мне убить вас, я бы и это сделал. — Разговор не о сыне.

— А о чем же? — искренне удивился Юрий Сергеевич.

Валерий молча, не снимая куртки, прошел в гостиную, и Юрий Сергеевич с сожалением вздохнул, глядя на крупные грязные следы на ковре.

Шакуров же осторожно снял ботинки и проследовал в гостиную в чистых носках с красными стрелками.

Валерий уже сидел, развалясь, на диване. Он ткнул пальцем в кресло напротив себя и, когда Юрий Сергеевич сел, продолжил: — Остается невыясненным тот вопрос, который задавал Сашке следователь: с чего это вы, Юрий Сергеевич, отстегнули шесть десят штук двадцатитрехлетнему хулигану, три дня как от хозяина? Помните, каким я к вам пришел? Вот в таком же виде и пришел, — засмеялся Валерий, тыча пальцем в синяк под скулой.

— Что за чушь, — изумился Юрий Сергеевич, — понравился, вот и дал.

— А подо что?

— Как подо что? Под мороженое.

— Это я, дурак, думал, что под мороженое! А вы мне ссуду дали под мои кулаки, под Афган! Под убийства! И в контракте этого не написали, чтобы я не спросил с вас на два процента меньше! Валера и швец, и жнец, и на дуде игрец! Валера и бандитам холку намнет, и под пули пойдет, и квартиру вам отдаст! Господи! Сашка еще тревожился, что у меня синяк был со спелую сливу! Да будь у меня синяк со спелый кокос, вы бы мне вдвое больше дали! — Да что ты говоришь, Валерий!

— Я еще не все говорю! Как вы думаете, Юрий Сергеевич, почему наехали на Шакурова?

Лицо Юрия Сергеевича сморщилось от недоумения в печеное яблоко.

— Что за странный вопрос? Откуда я знаю, к кому цепляются бандиты? — Эпизод первый, — сказал Валерий.

— Ведь Шакуров в некотором роде ваш филиал. Рыжий был мужик тщательный, учитывал все до десятого знака после запятой. Он знал, что Шакуров — ваша точка. И он должен был знать, что Шакуров немедленно обратится за помощью к вам. А вот откуда он знал, что Шакуров эту помощь не получит?

Юрий Сергеевич побледнел. — Вы на что намекаете?

— Эпизод второй, — продолжал Валерий, — чтобы обсудить ссуду, вы повели меня в кабак. Именно в «Соловей», где и нарвались на Шерхана. Шерхан пригласил меня за свой столик. Конечно, это могло быть случайной встречей. Но вот беда — Шерхан пригласил меня за свой столик, послав мне бутылку антифриза. Хотел, что бы меня проняло и чтобы я вспомнил, от чего сдохла моя пьяная матушка. Я тогда здорово разозлился, а потом подумал: откуда у Шерхана с собой был антифриз? Он что, официанту сделал такой заказ? Или сбегал в аптеку напротив? Где в одиннадцать вечера, в знойное московское лето, можно в пять минут достать антифриз? Или Шерхан привез с собой бутылку в ресторан, зная, кого он встретит? А кто ему мог сказать, кого он встретит?

Юрий Сергеевич повесил голову.

— Это он велел вам привезти меня в «Соловей»? Да?

— Да, — еле слышно прошептал бизнесмен. — Громче! Не слышу!

— Да! Да! Это все?!

— Нет, не все. Остается один неясный вопрос: кто разбил в эту ночь мою тачку?

Шакуров изумленно взглянул на Валерия.

— Да-да! Ведь как все было? Я навешал Рыжему подарков, и Шерхан как бы это стерпел. Мы поспорили в кабаке, он на мне посидел и говорит: ладно, подписываем договор о мирном сосуществовании. И вдруг я выхожу из ресторана — и бац! Тачка моя с перевернутым брюхом. Что я думаю? Ах ты,| думаю, такой-сякой, ну держись, Шерхан, сейчас я твоей фирме устрою аудит

по полной выкладке!

Валерий развел руками.

— А потом при мне Шерхан и Рыжий поругались, и каждый орал, что он моей тачки не гробил. А ведь они, знаете ли, не первоклашки в белых передничках, им что тачку угрохать, что человека завалить… Так кто же ее угробил, а, Юрий Сергеевич? Юрий Сергеевич молчал.

— Не хочешь говорить? Так я сам скажу. Ты ее и угробил. Когда тебе Шерхан приказал привести меня в кабак, ты не очень-то огорчился. Ты в меня крепко верил и верил, что я сумею справиться с Шерханом, особенно если пожаловаться: «Вот, мол, из-за тебя, Валерий, Шерхан на меня сейчас глаз положит…» Но вышло по-другому. Мы помирились. Уж не знаю, что на Шерхана нашло, — Рыжему он своему хотел хвост накрутить или какая другая причина, мы помирились. Ты когда это увидел, чуть суп в штаны не сделал со страха. И тебе уже стало мерещиться, что завтра я с Шерханом снюхаюсь, а послезавтра он возьмет меня на место Рыжего… И поскольку такой вариант тебя не устраивал, ты организовал кого-то из своих мальчиков побить в ту же ночь мою тачку… Так?

Юрий Сергеевич тихо, не поднимая глаз, кивнул.

— А теперь скажи мне, Юрий, кто к кому пришел — ты к Шерхану или Шерхан к тебе?

Бизнесмен повесил голову.

— Ну!

— Я к Шерхану, — прошептал Юрий Сергеевич еле слышно. — Сам нашел или кто подсказал?

Юрий Сергеевич молчал. Лицо его стало пунцовым, как переходящее красное знамя.

— Тесть подсказал? Гэбэшник?

— Как ты догадался? — поразился Юрий Сергеевич.

— Я задним числом догадливый.

Валерий завозился в кресле, поудобнее устраивая раненую руку. — Если вы не возражаете, Юрий Сергеевич, я расскажу вам историю одного преступления.

Оно началось с реформой КГБ и с отставкой вашего тестя. Ваш тесть сказал вам, что надо завести «крышу», и его агент сосватал вам банду Шерхана.

Я так думаю, что он наплел вам с три короба. Сказал, что у них есть отличная информация и агенты, внедренные в самую гущу преступного мира. Что он выберет для, вас наилучший вариант и что лучше завести «крышу» самому, чем ждать, пока «крыша» заведет тебя…

Ваша беда в том, что вы доверились — в последний раз — КГБ. Как вы могли подумать, что организация, недостаточно сильная, чтобы уберечь себя от гибели, была тем не менее достаточно сильна, чтобы знать все о преступном мире? Секретные агенты? Да кто кого использовал: воры их или они воров? Где они добывали свою информацию: в кабаке за мерзавчиком? А если они были действительно внутри шайки, то не были ли они заинтересованы прежде всего в росте влияния своей банды любой ценой, в том числе и ценой поставляемой органам дезы?

Вы пали последней жертвой веры во всемогущество КГБ, Юрий Сергеевич. Вы явились к Шерхану на основании информации, которая была секретной — и неправильной.

Уж не знаю, чего ваш агент прозевал, а только он не заметил, что банда на грани раскола. И что это вовсе не благополучная группировка, а явные беспределыцики, которые на ножах с очень большими людьми, а вдобавок внутри банды Рыжий скоро завалит Шерхана или наоборот.

Вам не составило труда понять, как обстоят дела. И тогда вы запаниковали. Что было делать? Обратиться к новой группировке? Нельзя. Вы купили билет в один конец. «Крышу» поменять труднее, чем гражданство. Вам бы новая фирма за такие дела заклеила рот пластырем и привезла бы в багажнике на дачу к Шерхану — нам, мол, чужая собственность не нужна, мы рэкетиры, а не гопстопники.

Обратиться к ментам? Ну, чтобы в ментовку не лезть, у вас ума хватило.

А между тем под Шерханом ходить было тоже нельзя. И драть-то с вас могли начать в три шкуры, в любой момент — чем хуже дела у бандитов, тем больше им надо денег, и опять-таки Шерхановы конкуренты могли забросать вас гранатами, чтобы уменьшить налоговый поток к Шерхану…

И в этот момент появляется Шакуров, просит ссуду для своего дружка-афганца, только что из тюрьмы, и стыдливо расписывает его спортивные достижения…

Тогда-то у вас рождается оперативная комбинация: а почему бы не натравить этого афганца, который бутылки пальцами давит и за приятелей вступается, не спрашивая, кто, кого и почему, — почему бы не натравить этого афганца на Шерхана?! Нет! Не то чтобы вы думали, что я с Шерханом справлюсь. Я что? Вошь тюремная, классово чуждый элемент, одноразовый, как презерватив. Но я могу стать катализатором: кого-то грохну, кого-то посажу, кого-то засвечу… Хуже не будет, а лучше — весьма вероятно.

И вот: акт первый. Шерхан требует с вас деньги, и вы советуете ему наехать на Шакурова. Либо Шакуров побежит в ментовку, либо я врежу халявщикам. И точно: Рыжий приезжает домой в морозильном вагоне, от Шакурова отлипают; Шерхан, как потревоженная улитка, вдевает под раковинку рожки.

По вашим расчетам, они должны за меня приняться всерьез — как же, такой урон авторитету! Однако меня оставляют в покое. Черт его знает, что у них там случилось. Я так думаю, что скорее всего Рыжий и Шерхан уже совсем к тому времени разругались. Шерхану понравилось, что я Рыжего уделал, мстить за Рыжего — значило поднимать его авторитет. Однако замнем для ясности.

Итак, вместо того чтобы выйти на тропу войны против любителя размахивать кулаками, банда лежит и не чешется. Вы в панике.

Вдруг Шерхан звонит вам и требует привести Нестеренко в «Соловей». Вы видите бутылку антифриза и надеетесь, что вот сейчас я всажу ее Шерхану в глотку. И опять осечка! Мы расходимся, соблюдая вооруженный нейтралитет. Никто не лезет в бутылку, даже если это бутылка антифриза.

Тогда вы даете приказание, и ночью, после встречи в ресторане, ваш водитель или охранник разбивает мою машину. Я сатанею и отправляюсь разбираться с Шерханом. Так?

Юрий Сергеевич молчал.

— Так или не так? — рявкнул Нестеренко.

— Отвечай, а то щас рожу разрыхлю!

— Так, — выдавил из себя Юрий.

Валерий кивнул.

— Где документы о ссуде, которую мне выдали?

— В фирме, вы же знаете, Валерий!

— В фирме… Ну ладно…

Валерий приподнялся и, зацапав с бюро чистый лист финской бумаги, положил его перед Иванцовым.

— Пиши — погашено. Принято, мол, от Валерия Игоревича Нестеренко шестьдесят тысяч долларов в счет досрочного погашения выданного кредита и причитающихся по договору процентов.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать