Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Мрак (страница 47)


Глава 24

Перед ним открылся берег сказочного озера. Мрак ощутил как заныла душа, а пальцы задрожали от жадности ко всему прикоснуться, пощупать. Лазурные воды немыслимой чистоты набегают на белый радостно сверкающий песок. На той стороне высится лес невиданных деревьев. Над водой порхают бабочки размером с голубей, только словно бы сотканные из тончайшей паутины, проносятся, трепеща радужными крыльями, стремительные стрекозы — крупные, полупрозрачные, разбрасывающие солнечных зайчиков... Он видел сквозь воду дно, на глубине носились раскрашенные во все цвета рыбки.

Додон возлежал у самой воды. Взор его был рассеян, на мягкой траве перед ним блестело золотое блюдо. Диковинные ягоды, каждая с кулак, лежали на траве в беспорядке. Из воды высовывались потешные морды рыб, шлепали толстыми губами. Додон щелчком отправлял им ягодку, разбрызгивая прозрачный сок, рыбы мощно взметывались в воздух, хватали на лету, сталкивались мокрыми пузами, а когда шлепались в воду, взлетали сверкающие как мелкие алмазы брызги.

Мрак приблизился с опаской. Постоял, зашел сбоку, но царь заметить не изволил. Мрак зябко повел плечами. Царь, у горла которого он держал нож совсем недавно, лишь повел по нему мутным взором и снова рассеянно наблюдает за рыбками и стрекозами?

— Желаю здравствовать, — сказал он опасливо. Потоптался на месте, шагнул ближе. Не получив ответа, сел на траву в трех шагах так, чтобы можно было сразу вскочить. — Как рыбка?

Додон досадливо повел бровью. Похоже, даже это движение утомило. Поморщился, на бледном лике отразилось неудовольствие.

— Тебе нравятся? — буркнул он.

— Да, — поспешно согласился Мрак, — я ем все.

Опять царь почему-то покривил лик, отвернулся к озеру со сказочными рыбками. Мрак придвигаться не стал, только сказал громче:

— Я оттуда... сверху. Ты хоть помнишь меня?

— Нет, — буркнул Додон, — да и зачем? Здесь другой мир. Только как ты сюда попал? Впрочем, все равно... Здесь забываешь ту грязь, ту мерзость, которой живешь всю жизнь. Здесь вечный покой, вечная безмятежность, вечное лето...

— И ни комаров, ни пыли, — согласился Мрак. — Эт не то, когда мы тебя волочили из города.

Додон взглянул на него искоса, в глазах промелькнула слабая искорка узнавания, но на лице ничего не отразилось. Лишь сказал вяло:

— А... Ты тот вор, поединщик... Вы двое меня вырвали из города... Нет худа без добра. Так бы я сюда не попал.

Сильно ободренный, царь не ярится, нечаянно даже в благодетели попал, Мрак заговорил понимающе:

— Самые счастливые, понимаю, не цари... а птахи небесные, что по дорогам ходят и кизяки клюют. А также бродяги им подобные, юродивые, нищие. У меня не царство, всего двое растяп и неумех было, так и то, знаешь, как натрясся? Это перед ними казался дубом несокрушимым, скалой замшелой, всегда уверенным, всегда прущим напролом! А на самом деле душа тряслась как овечий хвост!.. Ни сна, ни покоя не знал. И только потом, когда вывел их в люди, одного — в маги, другого в... гм... только тогда и смог вздохнуть свободно. Как зайчик скакал!

Царь смотрел исподлобья, но на лице проступал интерес. Не глядя, ухватил с блюда сочный плод, надкусил, брызнув соком, отбросил, скривив рожу.

— Это ты-то как зайчик?

— Еще веселее, — подтвердил Мрак. — Так я двоих ссадил с плечей, а на твоем горбу вон целое царство! И все сидят, ножки свесив. Мол, у нас есть царь, пущай за все и ответствует. У нас же никто никогда ни в чем не виноват, все друг на друга пальцами тычут. А все вместе — на царя. Он виноват, что они на своих же соплях скользаются.

Царь хмыкнул, взял другую ягоду, начал есть. Тут же на ее месте возникла другая, незримые слуги Хозяйки работали на совесть.

— Даже землепашец, — рассуждал Мрак, — хоть в тыщи раз свободнее и счастливее царя, но и он помнит, что надо кормить семью, одеть и обуть детей, помочь престарелым родителям, вовремя вспахать, засеять и собрать, а потом еще и распределить зерно на всю зиму, чтоб до нового урожая хватило... А ежели бросить все к такой матери, да уйти куда глаза глядят без забот и тревог! Навстречу утренней заре... Еще и хвастать можно свободолюбием. Мол, не терплю житейских пут, не хочу обыденности, хочу каждое утро встречать в другом месте, жажду повидать мир... И, побираясь, кормясь милостыней, можно в самом деле без забот и тревог обойти весь мир, людей и страны посмотреть, и втихую презирать тех, кто идет за плугом, не отрывая глаз от земли, кто подает ему кусок хлеба, дает кров на ночь. Да, можно ходить в лохмотьях, питаться коркой черствого хлеба, но быть счастливее тех, кого носят рабы на носилках. И потихоньку смеяться над ними...

Додон перестал есть, слушал.

— Так что, — закончил Мрак неожиданно, — ты меня убедил. Я пришел уговаривать вернуться, но сейчас вижу, что это я дурак. И неправ. Я только буду просить Хозяйку, чтобы отпустила меня...

Царь повел дланью:

— Тебе здесь плохо? Оставайся. И ты будешь иметь тоже все это.

Мрак вздохнул, глаза с жадностью обшаривали красоту:

— Не ятри душу. Сам знаешь, хочется остаться. До свинячьего визга хочется.

— Так что же?

— Да надо сказать твоим, чтобы не тревожились. Думают, что тебя то ли разбойники укокошили, то ли дикие звери сожрали и не удавились. Плачут, дурни! Нашли из-за чего слезы лить.

Додон сказал невесело:

— Надо мной проклятие. То ли за мои проступки, то ли

за проступки родителей... Сказано, что двое моих сыновей погибнут от моей же руки... Ты знаешь, это свершилось, как я не пытался избежать. Мой сын погиб на охоте, когда я выстрелил в куст, куда только что метнулся олень...

— Я слышал об этом, — сказал Мрак осторожно.

— С того дня я поклялся больше не ездить на охоту. не брать в руки меч. Но когда проклятие сбылось, я решил, что заплатил сполна, теперь свободен, и моему сыну ничего не угрожает... Но боги посмеялись и здесь! Сколько я не пытался, какие жертвы не приносил богам, у меня больше детей так и не было.

Мрак окинул его взором:

— Ты вроде бы еще не выжат досуха.

— Говорю, с тех пор детей у меня не было. Я начал менять жен, брал наложниц, но все напрасно... Я не сказал тебе, почему я вдруг оказался здесь?

— Еще нет.

— Когда я, освободившись от пут, направился к белеющим стенам Куявии, то забрел по дороге в избушку лесника. Там пряли две тихие милые женщины. В доме было чисто, опрятно. По комнате бегал мальчишка, от взгляда на которого у меня порадовалось сердце. Живой, смышленый, веселый, умненький... Женщины угостили меня жареным мясом, а я, желая посвятить мальчонку в будущие воины, нанизал на острие кинжала кусочек мяса и пригласил его взять от царя Куявии. Мальчонка с радостью бросился ко мне, но так спешил, что споткнулся...

Голос царя прервался. Из-под плотно стиснутых век выкатились слезы. Лицо кривилось, он несколько мгновений беззвучно боролся с рыданиями.

— Неужто насмерть? — ахнул Мрак.

— Да, — прошептал Додон. — С разбега упал на острие. Он умер мгновенно. Я зарыдал. Не знаю, почему такое отчаяние обуяло меня, но я хотел сам кинуться на тот же нож. А женщины, тоже плача, сказали, что таков мой рок. Это был мой второй сын, рождение которого семь лет назад утаили от меня.

Мрак кивнул. Царю не то, что царствовать — жить не хочется. А жив потому, что здесь вроде бы и не живет, а как бы существует в дурмане.

— Мне надо на свет, — сказал он тяжело. — Твоей родне сказать надобно. Пусть реветь перестанут. Да что реветь, радоваться должны!

Уже с симпатией Додон посмотрел на человека, который берет на себя хлопоты, заботы, беспокойства в том суматошном и неприятном мире.

— Я слышал от одного волхва, — сказал Мрак, — что любой человек — ценность. А твоя жизнь — это все. Никто ведь из них, кто говорит тебе: ты должен, ты обязан, не знает, как это тяжко тащить такую ношу! Заботиться сразу обо всех, никому не навредить... а так не бывает... все предусмотреть, никогда не ошибаться, ибо ошибки царя — это не ошибки стряпухи, что пересолит суп!

Додон не выдержал, воскликнул:

— Верно! Им делай так, чтобы волос с их головы не упал, а этого даже боги не могут... хоть и обещают. А как я могу все предусмотреть? И защитить всех?

— Никто не может, — сказал Мрак уверенно. — Это ты, брат, восхотел того, что не могут даже боги. Понятно, хочется везде успеть, все сделать, раз все в отдельности в твоей власти... но вот все вместе тебе не потянуть! Ты ж не разорвешься на сто царей! Да и сто, пожалуй, не сумели бы. Разве что тыща... а то и все полторы.

Додон смотрел жадно, в глазах заблестели слезы. Он всхлипнул, сказал жалко:

— Только ты один все понял!

— Потому и говорю, — сказал Мрак сочувствующе, — оставайся здесь. Ты пытаешься тащить все сам, а это не под силу... Вот и надорвался. Теперь ты ощутил, как ценна твоя жизнь. И все прочее: долг, честь, Отчизна, верность, любовь... да катись все коту под хвост!.. И пусть теперь треснут хребты у твоих родственников, как треснул у тебя. Ну, я говорю о твоей племяннице Светлане, ее отдадут в наложницы... и о Кузе, ее продадут куда-нибудь в прислугу. Может быть даже не помрет. Не обязательно же ее приставят хозяйских собак кормить? А ежели и приставят, то не всех же собаки загрызают? Ну, покусают, покалечат иной раз... Главное, себя сберечь. А они пусть сами выкарабкиваются. Ежели смогут.

Додон слушал, кивал, потом кивки замедлились. Он все еще не сводил глаз с лица варвара, а тот говорил размеренно, убеждающе, повторял те же доводы, которые приводил себе сам... разве что не оформив в слова, а оставив в личине чувств. Но теперь облеченные в слова, они выглядели совсем иначе.

Вдали за деревьями птицы запели громче. Ветви колыхнулись, на тропку вышла Хозяйка. Неспешно, в мире богов торопиться некуда, она приближалась к ним. На губах была понимающая усмешка.

А когда подошла ближе, увидела лицо Додона. Улыбка медленно покинула мраморно чистое лицо богини. Спросила негромко, так что воздух колыхнулся словно от беззвучного удара грома:

— Что-то стряслось?

Мрак промолчал, а Додон сказал тихо:

— Отпусти его.

— Зачем?

— Он скажет... передаст моим родным. Чтобы не горевали.

Ее глаза изучающе пробежали по его лицу:

— Для тебя это разве важно?

Плечи царя поднялись и опустились. Ответил, не поднимая глаз:

— Не знаю. Но прошу тебя, отпусти его. Пусть вернется. Он один меня понял.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать