Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Мрак (страница 53)


— Добро ли почивалось? — поприветствовал Мрак еще издали. Не хотел, чтобы царь от его грубого голоса подпрыгнул. На нем же и выместит испуг.

Додон покосился в его сторону налитым кровью глазом:

— А, это ты... разбойник.

— И разбойник пригодился, — сказал Мрак осторожно.

Он остался на ногах, Додон отвернулся к воде. Круги медленно расползались по воде, такие же толстые и ленивые как карпы. Додон пошевелил пальцами, видно было как губастые рыбы тычутся в них мордами.

— Что ждешь? Благодарности? Уже поблагодарил... при народе.

— А теперь? — спросил Мрак.

— Слушай, разбойник... Я знаю, что боги, потрудившись над героями, отдыхают на их детях. Потому нет во мне отваги Яфета, ярости Гога, мудрости Тараса, силы и стойкости отцов и дедов. Но у меня хватает понятия... гм... понять это. Потому я лишь делаю то, что в интересах царства и народа. А в его интересах, чтобы ты жил... пока что.

Мрак смотрел исподлобья.

— А как же насчет кожу содрать с живого? — напомнил он. — Мне как-то без своей кожи будет холодно.

В глазах Додона блеснула старая ненависть, но тут же погасла. Голос был голосом усталого человека:

— Как человек... я готов тебя разорвать на куски и сейчас. Но я — царь! Я вижу, что ты сделал. Как царь, я должен тебя наградить. Не потому, что благодарен... правители благодарности не знают... а потому, чтобы все видели, что стараться для страны, в которой живешь, еще и выгодно.

Мрак пожал плечами:

— Ну, народу можно не сообщать. Если бы не вмешалась Хозяйка... но это твоя тетка, не моя. С ней и разбирайся.

Додон сказал с отвращением:

— Когда боги лезут в дела людей, всегда ломают дров. Думают, если сильнее, то и умнее... Человек слабость свою хитростью и умением восполняет! Дура, хоть и родная тетка... Но ты живи, раз уж так получилось. Полцарства, не знаю, воеводы будут против, но племянницу свою отдаю.

Мрак ощутил как лицо опалило жаром. Прерывающимся голосом сказал:

— А мне больше ничего и не надо.

Додон оглянулся с таким удивлением, что едва не вывихнул шею. Скривился, пощупал пальцами жилу:

— Да ну?

— Можешь верить, — сказал Мрак, голос дрогнул. — Вон даже Ховрах, говорят, сразу отказался от обещанной половины такого царства.

— То не царство такое, как ты говоришь, а Ховрах такой. Его все знают.

Глава 27

Ночью он покрепче запер дверь, на всякий случай подпер поленом. В коридоре было тихо. Без шума вытащил камень в стене, обратился в волка, осторожно выскользнул в привычную темень, полную неподвижных запахов и стылого воздуха.

Темный ход, как и прежде, вел вдоль комнат гостей, начальника стражи, старших дружинников, воевод. Мрак останавливался ненадолго, прислушивался. Камни притерты плотно, но запах как-то просачивается, и картинки спящих воинов, полураздетых девок, сопящих воевод настолько отчетливы, словно видит их в ярком солнечном свете. Даже еще отчетливее. Глаза дают картинку только спереди, а запахи показывают со всех сторон.

Он шел в полной темноте, но запахи показывали куда поставить лапу, чтобы не хрустнули полуистлевшие кости, где свернуть и не удариться головой о выступ, где прижаться к стене, чтобы не идти по брюхо в ледяной воде.

Знакомый запах услышал издалека, но еще раньше сердце затрепетало как маленькая птичка, и Мрак смутно удивился сладкому щему в груди. Попробовал заставить лапы шевелиться, но странное колдовство приковало у ничем не примечательной стены.

Он не помнил сколько так стоял с закрытыми глазами. Очень нескоро сумел заставить лапы повиноваться. Те понесли его к знакомой каморке Ховраха так медленно, словно удалялся от источника жизни.

У Ховраха все было так, словно Мрак и не выходил оттуда. Густым мощным ароматом вина пропитались даже камни. А запах жареного мяса был так свеж, будто Ховрах припрятал целую тушу.

Мрак лапой приподнял крышку корзины, не удержался от смеха. Там ждут своей очереди, явно для ночного бдения, ломти сыра, мяса, три жареных карася, мешочек орехов, а на самом дне затаился бурдючок с раздутыми боками.

Ховрах просто чудо, подумал с неясной завистью. Живет в свое удовольствие, и как живет! И все у него получается...

Дверь под его лапами приоткрылась неслышно. Снаружи никого, только едва слышно потрескивают смолистые факелы на дальней стене. Мелькнула размытая тень, а снизу донесся мужской смех. Мрак ощутил как широкий коридор радостно заскользил под лапами. Стены бежали навстречу, впереди появилась широкая лестница, ступеньки бросились ему под лапы.

До покоев Светланы оставался поверх, когда по ушам хлестнул счастливый визг:

— Моя собачка!

Он едва успел повернуть голову, как откуда ни возьмись налетело пушистое, золотоволосое, пахнущее молоком и сладостями. Маленькие руки с такой силой вцепились в шерсть, что Мрак протащил их хозяйку, наконец нехотя остановился, попытался освободиться, но Кузя уже повисла на нем, верещала, теребила, щипала, тащила за собой, и оглушенный Мрак поневоле повиновался.

У двери Светланы стояли двое немолодых стражей. Увидев черного волка переглянулись, а Кузя закричала еще издали:

— Быстрее отворяйте!.. Я привела свою бедную собачку!

Один из стражей проворчал, глядя с опаской на огромные клыки бедной собачки:

— Да уж... А не сожрет ли царевну? В лесу, поди, оголодал.

Второй отворил дверь с превеликой поспешностью. Мрак услышал звуки свирели. Кузя подтащила Мрака к двери почти силком, а в комнату уже въехала, лежа на его спине. Знакомые запахи нахлынули с такой мощью, что Мрак остановился оглушенный. Сердце колотилось, подбасывало довольную как хомяка Кузю.

— Светка!!!

Мелодия оборвалась. У окна застыл в страхе Иваш. Пальцы как перебирали дырочки на дуде, так и замерзли. Выпученные глаза не отрывались от страшного зверя с оскаленной пастью. Светлана приподнялась на кресле, рухнула снова. Затем только на лице проступила радость:

— Мрак! Ты вернулся?

— Он опять стал собачкой, — объяснила Кузя.

Мрак нерешительно вильнул хвостом. Тут лишь Светлана подпрыгнула, наконец поверив, брови высоко взлетели.

— Мрак?.. Дорогой мой Мрак? Мой любимый!

Она распахнула объятия. Мрак не успел опомниться, как очутился в ее руках. Сам он едва успел сделать шаг, Светлана налетела, обхватила, прижала к груди с такой силой, что свет померк в волчьих глазах, а сердце от счастье едва не выпрыгнуло через горло.

— Мрак, мой любимый... Куда исчез так внезапно?

Он лизал ей нежные руки, трясся, вилял хвостом и всем телом, подпрыгивал, в нем был безумный восторг, скулеж, счастье, что захлестывало разум, волю, все чувства, кроме восторга и ликования при виде Ее, слыша Ее голос, впитывая Ее запах!

— Мрак!

Мой замечательный... Как мне тебя недоставало, если бы ты знал! Какой я была одинокой без тебя...

Она ласкала его, прижимала, Мрак ощутил как на шерсть упала и начала пробиваться к его коже горючая слеза. По щекам Светланы пролегли две мокрые дорожки. Она тихонько всхлипывала, ее пальцы вздрагивали, но прижимала волчью голову к груди с силой и отчаянием, будто через минуту его должны вырвать из ее рук, забрать уже навсегда.

Он взвыл от страдания, что не может сказать человечьим языком, как он сам страдал без нее, как тосковал и выл на луну, как мечтал вернуться быстрее, как можно быстрее. Вой превратился в щенячий скулеж, визг, и Светлана засмеялась счастливо, прижала еще крепче, зарылась лицом в густую шерсть.

Так они сидели, прижавшись друг к другу и почти не дыша. Оба не решались шевелиться, боясь спугнуть счастье. В сторонке Иваш раздраженно выговаривал Кузе, та сердилась и обзывалась, попробовала оттащить волка от старшей сестры, что завладела ее черной собачкой целиком, Мрак счастливо лизнул Светлане руку. От избытка чувств хотелось упасть и умереть у ее ног. Более счастливого мига в его жизни еще не было.

Иваш проговорил боязливо:

— Он убегал... не взбесился ли?

Кузя завопила что-то возмущенное, от ярости нечленораздельное, Светлана с укором покачала головой:

— Ты посмотри в его счастливые глаза. Нет, с ним все в порядке.

— Но убегал...

— Он волк, а не собака, — объяснила Светлана. — Дикий волк! Вольный. Он не обязан сидеть там, где нам хочется. Здравствуй, мой любимый Мрак... Мой любимый!

Ее тонкие нежные пальцы не отпускали его шерсть. Любимый, горячей молнией пронеслось у него по жилам. Она так и сказала!

Сердце рвалось от боли, но он заставил себя под утро слезть с ее постели. Через открытую дверь видел спящую Яну, но служанка не проснулась, когда приподнял ковер и отодвинул камень.

Ход показался нескончаемый. Едва протиснулся в свою комнату, как за дверью раздались шаркающие шаги. Послышался зычный голос стража. Ответил раздраженный писк незнакомца.

Мрак поспешно перекинулся в людскую личину, бросился к разбросанной одежде, когда послышался стук в дверь. За порогом стоял толстенький ухоженный старичок-волхв.

Мрак был уверен, что теперь, отмытый, одетый богато и причесанный, он выглядит по-царски, но волхв, придирчиво осмотрел Мрака, долго хмыкал, морщился с неудовольствием, заявил негодующе:

— Запустить себя до такого краю!.. Понадобится с неделю, а то и больше.

— На что? — спросил Мрак настороженно.

— На твой человечий облик. Ты ж зверь, а не человек.

Мрак исподлобья смотрел на маленького пышно одетого волхва. От того несло как от напомаженной девки. В носу свербило, он едва не расчихался ему в лицо.

— Я вроде бы человек, — сказал он осторожно.

Волхв взмахнул дланями:

— Человек? С такими рубцами? Шрамами?.. Перебитым носом? Да еще в двух местах?

— Трех, — поправил Мрак.

Волхв даже отпрянул:

— Да как с этим можно жить?

— Живу, — ответил Мрак.

— Жил, — возразил волхв. — Желание моей повелительницы — закон. Я сделаю из тебя человека! Не красавца, конечно, красавцем тебя сами боги не сумеют... Сама Леля бы удавилась, на тебя глядя, но кое-что у меня получится.

Мрак смотрел исподлобья. Леля не удавилась, когда его зрела, но в чем-то этот дурень прав. Светлане будет приятнее видеть чистое лицо без жутких шрамов.

— Что я должен делать? — спросил он.

Улыбка волхва стала неприятной:

— Терпеть, — сказал он зловеще. — Только терпеть.

Была боль, но не столько от рук волхва-лекаря, это Мрак выносил безропотно, а что не видел Светланы. Волхв хмурился, бурчал, иногда бушевал, и тогда от его гнева прятались помощники, но в общем был доволен. Он убирал шрам за шрамом, ломал и заново сращивал кости и хрящи носа, сломанную челюсть, а Мрак, опоенный дурманящим зельем, почти не чуял боль, терпел покорно, а кости срастались удивительно быстро.

Когда пришел день натянуть новое мясо и срастить кожу, волхв даже мурлыкал под нос песенку. Дикий видом лесной человек на глазах превращался в сурового облика мужа, с правильными чертами, прямым носом и тяжелой нижней челюстью. Темнокоричневые глаза остро смотрят из-под густых черных бровей, взгляд тяжел и пристален. Статью и обликом теперь походит на главного воеводу, что командует войсками всего царства.

Когда Мрак, приходя в себя, принялся яростно чесаться, волхв ухватил за руки:

— Не погуби свою новую личину!

— Зудит, нет мочи...

— Терпи.

Он подвел его к огромному зеркалу. Мрак отшатнулся. На него взглянуло суровое лицо красивого мужчины. Черный как ворон, хмурый, надменный, с ровным носом и чистым лицом, ни единого шрамика, даже совестно, глаза стали вроде бы крупнее, или это волхв своими чарами приподнял брови, изогнул по-иному.

— Это не я, — сказал он невольно.

Волхв довольно хихикнул:

— Ты. Своей рожи не знаешь?

— Я ее такой никогда не видывал.

Волхв понимающе кивнул:

— Ясно. Тебя по ней били и уродовали с детства. Верно?

Мрак все еще в удивлении и недоверии всматривался в зеркало. На душе стало немножно совестно. Будто одел чужую личину, обманывает людей.

— Ну... Первые шрамы получил, насколько помню, лет в пять-шесть... А потом пошло. Рубец на рубце...

— Привыкай. Это ты.

— Непривычно, — признался Мрак.

— Это ты. Таким твое лицо должно было стать без шрамов... Если бы ты жил, скажем, не в лесу, а здесь при дворе.

Мужчина, глядевший на Мрака из зеркала, выглядел чересчур красивым, раздражающе могучим. Взгляд по-волчьи острый, брови сшиблись на переносице, придавая лицу властное и надменное выражение. Это был человек, привыкший командовать войсками, вершить судьбы царств и народов, править странами. Он был могуч, знал это и желал, чтобы другие это поняли сразу.

Волхв добавил с хитринкой:

— Пора показаться царевне... Ей, как полагаю, понравится.

— Думаешь?

— Уверен! — оскорбился волхв. — Для того и старался.

Дыхание стеснилось в груди Мрака. Сладкая боль стиснула сердце. Только бы ей понравилось, ведь ему все равно в какой он личине, в волчьей даже свободнее. Если ей нравятся такие мужчины, он будет таким, какие ей по сердцу!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать